ritsa!! ☀️

Тьен считал, что он умер. Умер ещё в первый год армии, когда Каладин вытащил его из-под чужого копья, выглядя тогда так, будто совсем обезумел и потерял настоящего себя, крича, хаотично размахивая копьем и безжалостно разрезая чужую плоть. Тьен видел кровь, что оставалась на руках брата. Видел трупы, что падают у его ног. И видел страх в чужих глазах, что успевали взглянуть на Каладина. На Каладина — человека, что грустил на каждый Плач и выглядел таким хрупким наедине с Тьеном. Тогда он осознал, что старший брат искренне посчитал, что они погибнут. Что он сражался со смертью. И они действительно едва не погибли. Но Каладин стал другим для того, чтобы выживать и защищать. Он стал сильным, стал готов разорвать в клочья каждого, кто представлял для них опасность. И больше не позволял себе плакать. Но Каладин схватился за младшего брата, когда всё стихло, и дрожал так сильно, что Тьен невольно подумал, что теперь он должен как-то защитить Каладина. Что ему тоже нужно измениться.

Стать не сжавшимся позади брата комком, а тем, кто прикрывает его спину. Тьен решил, что в тот день он боится последний раз. И тогда в нём что-то сломалось.

Только бояться он так и не перестал.

✶

— Ну-ка, заморыш, поставь это туда.

Тьену нездоровилось. Он был слаб и все время хотел спать. Истощение, труд и отсутствие каких-либо удобств и без того не делали его шустрым и ловким, а теперь он вообще походил на ожившую кривую ветку, что пошатывалась на ветру и вот-вот была готова сломаться. Но это мало кого волновало — даже самого Тьена. Лечить раба никто не станет, а отца или брата рядом не было, чтобы рассказать, как ему выходить себя самостоятельно. Тьен так за ними скучал. За родителями, за братом. Он надеялся, что у отца с матерью все хорошо. Вот бы их увидеть ещё хоть разок!.. А Каладин… А Каладин наконец-то поспит спокойно. Тьен старался не думать о старшем брате — его сразу одолевала тошнота, а в нос лез запах крови и обожженной плоти. И становилось так больно… Нет, нет…

Тьен потряс головой, сдерживая глухой скулеж. Проследя за пальцем торговца, — Тьен не запомнил его имени, что было диким неуважением к светлорду — он поджал губы и вяло поплелся к ящику с товаром, который нужно было вытащить из телеги и приволочь в небольшой открытый ларёк. Не такая уж и ужасная работа, что могла бы достаться рабу. И хозяева бывали и хуже — этот почти не бил Тьена. Ему, казалось, просто все равно на мельтешащего рядом мальчишку, пока тот помалкивал и выполнял приказы. Тьен остановился, прильнув к ящику. Беда в том, что он весил почти как он сам, а тот сейчас с трудом тащил собственные ноги. Тьен правда попытался его поднять, но походило это больше на то, что он обнялся с ящиком и умирающе разлегся на нём.

— Давай только быстрее! — рявкнул торговец.

И Тьен не совсем осознавал, что ему делать. Мыслить тоже получалось плохо. А перед глазами будто плыло. Возможно, ещё у него был жар. Тьен зажмурился. Слабый раб — мертвый раб. А Тьен, отчего-то, всё ещё не хотел умирать окончательно. Хотя бы не физически. Где-то в нём ещё теплилось желание найти хотя бы пару таких же красивых камешков, какие бывали в Поде. Глупо. Ведь их уникальность больше некому было оценить. Каладина нет рядом. Он выдохнул и попытался собрать всю-всю силу и поднять ящик.

Но даже не смог сдвинуть его. Только голова разболелась. О-ох, Буря. Тьену снова становилось страшно. Он отлип от ящика и обошёл его, собираясь начать толкать его вперёд, наваливаясь всем телом. Долго, но более действенно. Наверное. Тьен прижался спиной к ящику и, отталкиваясь ногами, начал пытаться сдвинуть эту шквальную штуковину. Когда та двинулась, Тьен почти обрадовался.

— Что за жалкое зрелище, — послышалось рядом.

Светлорд скривился, скрестил руки на груди и нервно постукивал ногой. Тьен сполз по стенке ящика и опустил голову.

— Простите, я…

— Ой, умолкни, — фыркнули в ответ, — всё я понимаю.

«Понимаю». Этого Тьен и боялся больше всего. Понимания, что он стал бесполезен. Ему доводилось видеть, что делают с такими. Тьен стушевался и поджал ноги к груди, обхватывая их и стукаясь лбом о колени. Было бы неплохо наконец научиться защищать себя. Даже после стольких уроков Каладина на протяжении нескольких лет он не научился держать копье также крепко, как брат.

«Будто это смогло помочь ему», — напомнил себе Тьен.

— Идём, бестолочь, — полу-вздохнул, полу-рыкнул торговец.

Тьен нашёл в себе силы подняться. И понадеяться на что-то если не хорошее, то просто не плохое.

— Я отдам тебя под соусом отличного и сильного работяги, а твоя задача — не развалиться до тех пор, пока сделка не будет завершена. — Торговец мазнул по Тьену дотошно-изучающим взглядом. — Веди себя так, будто преисполнен жизненной энергией и жаждой прямо сейчас ринуться таскать мешки на горбу. По крайней мере, до тех пор, пока я не скроюсь отсюда. Ясно?

Тьен быстро кивнул и выпрямился, отчего в голове неприятно загудело. Ему не очень-то нравилась эта идея. Конечно, его продадут невесть кому — в военном лагере! — и останется только гадать, как новый хозяин отреагирует на Тьенову бесполезность. Может, пожалеет затраченных денег и попытается выходить нового раба — что было маловероятно. Или попытается догнать торговца и свернуть ему шею за обман. Или, что вероятнее всего, свернёт шею самому Тьену и забудет, будто всего-то выкинет гнилой фрукт.

Руки мелко тряслись. Он почувствовал себя снова загнанным в угол, как тогда, когда это сделали несколько офицеров. Только теперь подле не было Каладина, — даже измученного, не в силах подняться, — чтобы сохранить Тьену жизнь. А сам он всегда был слишком слаб. Удивительно, как он вообще прожил так долго после смерти брата.

Торговец толкнул его вперёд, чтобы тот встал прямо перед прилавком и, бурча под нос ругательства, удалился куда-то в сторону, верно, договариваться, чтобы тот несчастный ящик кто-то наконец дотащил. Тьену оставалось только продержаться на ногах достаточно долго.

Будет ли в этом смысл? Тьен не знал.

Но Каладин бы сказал не сдаваться.

Когда Тьена снова начало клонить в сон, он одернул себя, мельком заметив двое приближающихся силуэтов. Подняв взгляд и с трудом сфокусировав его, Тьена едва не передернуло. Солдаты. С незнакомыми нашивками на плечах и узлами сержанта и командира. Они приближались и выглядели так грозно, что Тьену хотелось сжаться в комок и исчезнуть. Тогда он стал понимать, что, наверное, предпочел бы умереть здесь и сейчас, чем вернуться в армию снова.

Тьену стоило усилий, чтобы не начать напуганно озираться по сторонам в поисках отступления. Но он только застыл, а после рефлекторно выпрямился и в последний момент остановился, чтобы не отдать солдатам честь. Глупе-ец! Темнокожий командир — азирец? — будто что-то приметил в жесте Тьена и приподнял брови. Хотелось по-детски закрыть ладонями лицо.

— На территории этого лагеря работорговцев не жалуют, — хмыкнул пожилой сержант, вклиниваясь взглядом в светлорда. Выглядел он так, будто готов выкинуть отсюда торговца прямо за шкирку. Сердце у Тьена тревожно застучало.

А ещё они были темноглазыми — Тьен даже как-то не сразу заметил. Но явно были не последними людьми в лагере. Мимо бродили солдаты — и ни у кого Тьен не успел увидеть подобной нашивки и татуировку на лбу(для чего она?). К тому же, у сержанта был далеко не уважительный тон при обращении к светлоглазому. Над ними, видимо, стоял какой-то знатный светлорд, что мог безнаказанно обеспечить своим подчинённым проявление такого поведения.

— Он у меня только один, — отмахнулся торговец. — Всего-то продаю свою собственность.

Азирец почти скривился. Пожилой солдат неодобрительно покосился на светлорда, а затем перевёл взгляд на Тьена. Тот снова едва сдержался, чтобы под хмурыми глазами сержанта не отдать честь. Тьен, вообще-то, не очень хотел, чтобы в нём узнали солдата. Опустив голову и глядя в землю, он понял, что ему снова нехорошо. Возможно, виной была не столько болезнь. Тьен пошатывался, а в горле скреблась тошнота. Оказаться между войной и рабством? О, Буря, какой прелестный выбор. Печально, что его даже делает не он сам.

— Тебе бы лучше уйти, приятель, — подал скептический голос азирец. — Здесь ошивается достаточно тех, кто готов разорвать тебе подобных в клочья.

На самом деле Тьен не знал, что лучше. В лагере был шанс на жизнь. На ту жизнь, которую Тьен ненавидел больше рабства. В рабстве же его ждёт смерть.

Ну почему Тьен до сих пор боится её?

Торговец цокнул.

— Вам не нужна лишняя рабочая сила? — Светлорд чем-то зашуршал. — Мальчишка молодой, крепкий, покорный. А у вас, слышал, сейчас каждого кремлеца с руками отрывают.

Тьен неуверенно поднял взгляд на солдат. Сержант выглядел… опечаленным?

— Я вижу только то, что малец слаб настолько, будто сейчас рассыпется, — вздохнул пожилой солдат.

Тьена словно по затылку ударили. Он не заметил, как сжался и сгорбился, вместо того, чтобы выпятить грудь и играть в сильного. Руки сжались в кулаки, а ногти впились в ладони до мелкой боли. Шрамы от побоев снова заныли.

— Таскал мне ящики с мешками, — парировал торговец, — вот и выдохся.

Азирец схватил сержанта за руку и что-то гневно прошипел ему. Жест нехарактерный для субординации… Но они просто могли быть друзьями.

Пожилой солдат раздраженно пробурчал, кажется, ругательства.

— Собирай свои пожитки и проваливай, — отчеканил он. — Тебе было сказано, что торговлю людьми здесь не приветствуют — для тебя это теперь клеймо. Мальчишку оставь.

Тьен сжался. Армия… В сознании всплывало только одно.

Его всегда до дрожи пугал образ обессиленного брата, что истекал кровью, кричал и, впервые за несколько лет, плакал. А на его лбу выжигали рабские клейма, пока рядом Тьену приставляли клинок к глотке. Теперь ему казалось, что где-то рядом ходят солдаты, перерезавшие весь отряд Каладина.

Удар по чему-то деревянному заставил Тьена вздрогнуть.

— Я сюда не для того тащился, чтобы подчиняться прихоти темноглазых солдатиков, — прошипел торговец. Его кулаки были сжаты, и лежали на столешнице лавки. — Что-то не устраивает — пожалуйста, затыкаемся и проходим мимо. Кто вы такие, чтобы…

— Сержант Тефт, Холинская гвардия, — перебил его солдат. — Это был приказ, шквальный демон.

Торговец вытаращился на него и затих. Тьен ощутил себя посередине бездны — куда не шагни будет пропасть.

«Холинская гвардия»… Он слышал что-то об этих людях. Выше них стоял только светлорд Далинар.

Зачем он людям из личной гвардии великого князя? Не может быть положение их дел настолько плохо, что рекрутами они теперь набирали всякое больное отребье.

Возможно, Тьену вполне повезёт и его просто заставят делать грязную работу. Да, да. С чего он взял, что его обязательно засунут на передовую? Он ведь больше не солдат! Может, всё не так плохо?..

— Даже если я уйду, вы не смеете просто так забрать мою собствен…

Прямо ему в лицо прилетел мешочек, из которого посыпались изумрудные броумы. Явно больше, чем стоил Тьен.

Азирец, сделавший бросок, заложил руки за спину:

— Ещё раз твоя рожа здесь появится и я насажу её на копье.

А после кивнул Тьену.

— Как твоё имя, сынок? — Рядом с Тьеном сержант Тефт оказался намного мягче.

Он и азирец — командир Сигзил — вели его куда-то по военному лагерю. Многие солдаты провожали их почтенными взглядами.

— Тьен, сэр, — хрипло отозвался он.

Солдат кивнул. Командир Сигзил в момент странно на него покосился, будто увидел в нем какого-то другого.

— Хорошо, Тьен. Сколько тебе лет?

— Восемнадцать, сэр.

Снова кивок.

Повисла тишина. У Тьена были вопросы. Много вопросов. Но он вряд ли смел их задавать. Когда Тьен был ребёнком, то всегда болтал без умолку. Это желание никуда не делось, но теперь не было ни сил, ни возможности. Он опустил голову и устало пялился на вяло перебирающие ноги. Тьен всё ещё хотел спать.

— Ты знаком с армией? — командир Сигзил подошёл ближе, вынудив Тьена поднять взгляд.

«Нет-нет-нет! Не отвечай! Не вздумай! Нет!»

— Да, сэр.

«О, дурень!»

Тьен так и не научился лгать в нужные моменты. И очень-очень зря. Он поджал губы и снова опустил голову.

Тьен все испортил. Снова.

— Хорошо. В тебе есть жесты, что выдают это. — Голос у азирца был почти успокаивающим.

Тьен невесело улыбнулся.

— Где ты служил, парень? — осторожно спросил сержант.

Тьен замялся. Осколочник в крови знакомых ему людей, трупы с выжженными глазами, крохотная комната, запах крови и палёной плоти, собственная беспомощность, крики боли самого родного человека…

— Армия светлорда Амарама, — Тьену хотелось выцарапать из памяти это имя, — сэр.

Сержант Тефт резко нахмурился и взглянул на клеймо Тьена, что прикрывала слегка отросшая чёлка. Командир Сигзил рядом снова начал мазать цепким взглядом по нему, словно что-то выискивал.

— Шквальный светлорд решил всю свою армию заклеймить… — глухо прорычал пожилой солдат.

Тьен непонимающе глянул на него, а в груди всё болезненно сжалось. Они с Каладином были не единственными?

— Под чьим командованием ты был? — со вздохом спросил азирец, качая головой.

Отвечать не очень хотелось. Он так давно не произносил имя брата вслух… Оно было слишком сокровенные и последним, что оставалось у Тьена. Но он только отвел взгляд.

— Отряд командира Каладина, — голос срывался на шёпот.

Тьен на мгновение замолчал, а потом зачем-то выпалил:

— Он был моим братом. Он погиб.

«Погиб».

Тьен никогда не говорил это вслух.

Голова безвольно упала на грудь. Он давно перестал плакать. Но так и не смог смириться.

Тьен так скучал.

Солдаты остановились и он последовал их примеру. Тьен не видел чужих лиц, не понимал причины остановки. Было ли ему дело?

Дрожащими руками он опасливо обхватил себя за плечи. Каладин… Если бы брат не пошёл за ним, то был бы жив. Тьен не должен был позволять Каладину быть добровольцем — ему самому было всего пятнадцать! Тьен был не намного младше. Он бы… Тьен зажмурился. Он бы тогда умер в первые пару месяцев.

Каладин отдал свою жизнь за жизнь Тьена.

На плечо легла чужая рука.

— Идём, сынок, — действительно как-то по-родительски сказал сержант, — тебе стоит повстречаться с нашим капитаном.

Они называли себя Четвертым мостом. И сильно отличались от тех людей, что находились подле Тьена за последние полтора года. Около казармы их было всего человек десять, ибо остальные, как ему объяснили, выполняли различные поручения или охраняли королевскую семью.

Ожидать можно было чего угодно. Самый могущественный отряд лагеря Холина зачем-то выкупил случайно болтающегося на рынке раба и теперь пытался отыскать своего капитана, чтобы тыкнуть ему Тьеном в лицо. Возможно, стоило бы начать сильно волноваться. Но завидев своих сержанта с командиром, солдаты с нашивками быстренько обступили их, поглядывая на Тьена во все глаза. Без надменности или хищного азарта. Он видел в их взглядах сочувствие и мимолетный огонёк, будто Четвертому мосту просто привели Тьена, чтобы те познакомились и подружились.

Многие выглядели… не по-солдатски. У одного не было руки, другой сторонился остальных и жжался на месте, у третьего вместо копья был половник. Но у каждого были однотипные татуировки на лбу. Рассмотрев внимательнее, Тьен осознал их суть.

У некоторых солдат они перекрывали рабские клейма.

Примечательно, что у иных татуировки были сделаны просто на чистый лоб. Но Четвертый мост их объединял и, наверное, само название гвардии несло в себе их историю.

Выглядели же члены Четвертого моста опрятно и внушительно — поставь любого рядом с Тьеном и вовек не подумаешь, что обоих продавали за относительно одинаковые копейки. Солдаты из других отрядов глядели в их сторону с нескрываемым одобрением и отдавали честь.

Личная гвардия самого Далинара Холина включала в себя бывших рабов? И теперь сюда приволокли Тьена? Голова шла кругом!

Они были добры. Спрашивали, шутили, смеялись, понимающе улыбались и всем своим видом старались показать, что они на стороне Тьена. На самом деле это настораживало. Нет, Тьен верил в их искренность! Буря свидетельница, он готов был верить этим людям, ибо чувствовал в них что-то… знакомое? Та даже просто то, как они обходились с Тьеном — вынуждало поддаться соблазну надежды. Просто… Просто Тьен не был уверен, что все не перевернется с ног на голову. Он не доверял в первую очередь самому себе. И поэтому всё время настороженно озирался по сторонам. Простой рефлекс, но он позволял хотя бы немного контролировать ситуацию. Настолько, конечно, насколько это мог делать раб.

Но внезапно Тьен заметил, как солдаты умолкли и завертели головами в определенную сторону. А потом он услышал приглушенный голос.

И ноги подкосились так сильно, что Тьен заметно пошатнулся и почувствовал, как всё тело изнутри дерёт то ли склизкое отчаяние, то ли крохотная надежда.

— Да-да, ребят, я был бы рад познакомиться с мальчиком, поговорить с ним и всё решить, — послышался приближающийся голос. Солдаты мгновенно расступились и бросали нервные взгляды то к Тьену, то к источнику голоса. — Но, Буря! К чему такая срочность? Вы же знаете, я не…

Когда солдат с капитанскими узлами на плечах показался и завидел Тьена, то сразу же затих, словно ему со всей силы ударили в грудь. Он резко застыл, захлопнув рот и опустив руку, держащую копье. Оружие выскользнуло у него из пальцев. Тьен заметил в них нарастающую дрожь.

Каладин остался таким же, каким Тьен его помнил. С ровной осанкой, властным видом и охапкой благоговейных подчинённых. Только на лбу зияло рабское клеймо. Почти такое же, как у самого Тьена, но к прочим шрамам добавился глиф «Шаш» — опасный. Когда они виделись последний раз, его не было. А после этого ему сказали, что брат умер.

Умер.

И только сейчас Тьен осознал, что никогда не верил в это по-настоящему. Что Каладин никогда не умирал для него. Что Тьен жил мысленными наставлениями и тусклой верой, о коей не знал сам. Потому что Каладин не мог просто так умереть. Кто угодно, но не он! Кто угодно, но не его старший брат, которого назвали Благословенным Бурей!

И теперь…

Каладин жив! Жив, жив, жив!!! Жи-и-ив!!!

Либо Тьен бредит под жаром, либо его брат выжил и стал капитаном Холинской гвардии. Конечно, сейчас Тьен отдаст предпочтение второму варианту.

Он улыбнулся — почувствовал, как щеки едва не трескаются. И тихо засмеялся.

Это было так глупо! Это действительно происходит!

И тогда Каладин словно узнал его. Нет, он узнал его сразу! Но… теперь, наверное, смог увидеть человека, который когда-то умер.

— Синяя форма идёт тебе больше, чем зелёная, Кэл, — почти прошептал Тьен.

И бросился к брату.

Каладин зашатался и широкими деревянными шагами приблизился к Тьену. Лицо у него было такое, будто мертвеца увидел! Ха-ха!

Они столкнулись так сильно, что обоих едва не отбросило назад и свалились на колени, резко вцепляясь друг в друга. Тьен вжался изо всех последних сил в тело брата и уткнулся лицом ему в плечо, нервно смеясь и чувствуя, как щеки мажутся влагой. Тьен не знал, кого из них трясло больше, но чувствовал, как дрожат собственные колени и насколько сильно стучит сердце Каладина. Он обхватывал Тьена раз за разом, будто проверял, действительно ли он перед ним.

— Тьен… — только и сумел выдавить Каладин. Голос у него дрогнул.

И Тьен осознал, насколько глупым было счастье. Они, похоже, действительно оба считали друг друга мертвецами. Оба прошли через преисподнюю — и вряд ли дальше будет что-то хорошее…

Тьену стало так дурно.

Но тут Каладин заплакал. Второй раз за несколько лет. Тьен услышал его всхлипы и невнятное бормотание. Старший брат сжал его настолько сильно, что Тьен невольно закряхтел. Каладин дрожал. Дрожал также сильно, как пять лет назад, вытащив Тьена из-под копыт смерти.

На этот раз Тьен сможет его защитить.

Он резко поднял замыленный взгляд и опасливо огляделся. Солдаты стояли подле, учтиво склонив головы и храня молчание. Тьену не с кем было тут драться, чтобы…

…защитить? Тьен пытался махать копьем. Бестолку. Та и тут, кажется, все свои…

Обняв Каладина сильнее, Тьен решил, что найдёт иной способ. Обязательно найдёт.

Сейчас, например, попытается не реветь громче брата.

Они рядом — для этого даже не пришлось умирать. Теперь они не потеряются снова.

Но только пусть Каладин разрешит себе слезы без самоненависти после. А Тьен, возможно, перестанет пытаться бояться.

— У тебя жар… — хрипло заметил брат.