Строго говоря, у Альбедо не было привычки жаловаться.
Но даже для него поход в неизвестность был чем-то из категории «чересчур». А плотная тёмная ткань, закрывающая глаза и лишающая возможности видеть дорогу, только повышает абсурдность ситуации, превращая гиперболу в гротеск.
Неотложные дела вынуждают позабыть про нормальный сон и еду. Алхимик не возмущается — уже давно привык.
Порой, правда, путается в часах и числах.
Сегодня, кажется, двенадцатое.
В сентябре Нод-край особенно красив, хотя Альбедо так ни разу и не удаётся выбраться за город для праздной прогулки. И он совершенно точно не планирует заниматься в Нод-крае чем-то помимо дел, но карты смешивает Алиса, дуэт серебра и золота и…
…и, разумеется, капитан кавалерии, невесть как увязавшийся следом.
Именно Кэйа сейчас уводит Альбедо всё дальше от Нашгорода. Альберих настаивал на прогулке именно сегодня вечером — хотелось бы Альбедо знать, почему.
На расспросы Кэйа не отвечает: неизменная усмешка служит алхимику единственным ответом.
Но Альбериху, вопреки вечно сквозящей в словах паутинки лжи, хочется верить, и Альбедо позволияет капитану кавалерии завязать глаза и увести себя в неизвестном направлении.
Наконец стук шагов смягчается — должно быть, они пошли по траве. А затем ткань соскальзывает пёстрой лентой, и Альбедо приходится прищуриться из-за света.
Они стоят на берегу озера.
Кажется, та девочка называла его озером голубого янтаря — звучало как нечто, способное описать кэйю, потому и запомнилось. Имя девочки Альбедо, к слову, забыл.
— Ну, что скажешь? Неплохой здесь пейзаж, правда? — Кэйа хмыкает, окидывая широким жестом горизонт.
Вид и правда трогает сердце: чуть подёрнутое дымкой озеро, удачно скрытое на плато от посторонних глаз, возвышающийся над водной гладью отживший свой век корабль, а в небе — тихо мерцающая россыпь созвездий.
— Стоило потраченного времени, — Альбедо кивает, — но, насколько я могу предполагать, мы здесь не только ради вида.
Стоило ожидать, что Альбедо догадается раньше — но Альбериха, кажется, это ничуть не смущает, и со свойственной ему галантностью он протягивает алхимику ладонь.
— Хочу кое-что тебе показать. позволишь?
Обычно предложения капитана кавалерии сулят либо неземное счастье, либо гору проблем.
И то, и другое, безусловно, было бы незабываемым, но Альбедо предпочёл бы первый вариант. Приглашение он, впрочем, принимает — и пальцы уже ставшим привычным жестом переплетаются.
Они поднимаются на корабль. Оставив Альбедо в замешательстве ощущать ладонью пустоту, Кэйа подходит к механизму. Пару минут напряжённой тишины — и небо озаряется яркими росчерками. Северное сияние — или, может, радуга.
Альбедо замирает, глядя в небо и невольно любуясь. Пожалуй, именно этого ему и не хватало в последние дни — остановки, возможности выдохнуть и просто побыть, полюбоваться небом и насладиться тишиной без необходимости разбирать бесконечный круговорот дел.
— Нравится? — Кэйа, уже успевший вернуться к Альбедо, выглядит донельзя довольным. Алхимик не отвечает, но Кэйа понимает и без слов. смеётся хрипловато:
— Думаю, несколько дней работы не были потрачены впустую.
Вопрос остается незаданным. Ощущения от прикосновения чужих губ ко лбу смешиваются с тёплым смехом, ухо чуть опаляет почти нежное «с днём рождения, золотце» — и Альбедо наконец понимает.
Сегодня тринадцатое сентября.
