Психоанализ и психоаналитик

В очередном романе В. Пелевина смешаны разные жанры — но, вероятно, запомнится он именно историческими вставками. Обстояло ли в Древнем Риме дело с культами солнца не совсем так или совсем не так — не суть важно, если нити повествования атрибуируются "попаданцам через сон". Но где сновидение, там и его толкования.

Почему субъект зависим от своего образа в зеркале, есть ли у свободы зеркальный предел, откуда возникает коридор отражений? Влечения начинают действовать с самого детства и формы, которые они принимают, являются прототипом чувственности взрослого. И даже даже вне явных сексуальных действий тело способно вести чувственную жизнь. Ведь изначальная цель сексуальности, как аргументируют Фрейд и Лакан, состоит в наслаждении. А наслаждение находится вне действия морального закона, но в этической сфере. Где начинается и заканчивается свобода человека распоряжаться собой, своим телом и тончайшими движениями души? Личная драма может подстерегать субъекта в том месте дискурса, где фетиш, при всем его кажущемся удобстве, зиждется на глубинном расщеплении. К т.н. "моральной деменции" общество обычно относит крайности: как недостаток культуры, так и ее сковывающий переизбыток. Но с точки зрения психоаналитика перверсия не является простым отходом от критериев социума, не может она считаться и случайным капризом или совпадением. Как и любая иная позиция в дискурсе, перверсия — итог экзистенциальных решений субъекта, а также сложный глубинный процесс.

В карантине мы серьезно ограничены во всех возможностях и в перемещениях. Велики ли риски подобного слома уклада для душевного здоровья? Психоаналитик скажет вам, что да: ведь невидимую угрозу усиливают весьма реалистичные страхи. В самоизоляции, если не поддерживать ежедневный ритм занятий, легко заменить привычную рутину невротической: то есть, состоянием, когда навязчивые страхи, тягостность и тяжелое внутреннее сопротивление становятся повседневной привычкой. Жесты и социальные взаимодействия, выстроенные на фантазме, а не на глубинных чувствах и потребностях, "слетают" первыми. Кроме того, когда ограничен из-за карантина сам субъект, все слабости и недостатки в себе и других кажутся более очевидными. Карантин и сопутствующие фрустрации словно приоткрывают двери для мистера Хайда, который тем более силен в каждом из нас, чем меньше мы пребываем в социальном окружении, участвуем в культурной деятельности. Приходится помнить, что хотя реальное ставит нас перед фактом пандемии – да, этот карантин всем приходится проживать – однако есть кое-что, что мы все-таки выбираем. Может ли помочь такое простое и древнее средство, как... говорить, высказывать, быть на связи с ценными для вас сообществами? Чтобы не подталкивать себя к компульсивным актам, переосмыслите ежедневные привычки, позаботьтесь о способах использовать энергию невыносимых тревог и раздражений себе во благо. Может ли самоизоляция оказаться новым и лучшим стартом?

Au cours de la dernière décade, l'infection virale COVID-19 a mis au défi l'humanité en limitant de nombreuses formes familières de socialisation et de communication. C'est le contexte de la pandémie. Alors que de plus en plus de personnes restent à la maison, nous partageons des opinions pour rester informé, et rester connecté. (есть субтитры!) Cependant, même dans les endroits les plus sûrs le virus (sous forme de virus médiatiques) peut endommager le sujet avec hypocondrie et panique... Est-ce les medias peuvent aider aux sujets à se réunir?

В видео подробней о желании на стороне психоаналитика.

Части 1 и 2 были посвящены работам Дэвида Линча как режиссера, синеаста и мастера американского артхауса, часть 3 исследовала типичные приманки для синефилов: киноэпатаж и измерения зеркального лабиринта. А сейчас фильмы Линча мы с вами, уважаемый зритель, рассмотрим на предмет влияния идеологий, с особым вниманием к кризису символического измерения Имен Отца. Сколько оттенков нуара сможете заметить в онейротиве вы?  

В инаковости другого человека присутствует нерушимый предел: тот большой Другой, который не соразмерен кажущемуся малому другому, petit autre. Другой с большой буквы, grand A, Grand Autre как его обозначает Жак Лакан – тот избыток взгляда, что не растворяется в воображаемом отношении. Заглядывали ли вы в эти зеркала, и могли бы отвести взор от своих зыбких подобий?

Как уже известно всем подписчикам из частей 1 и 2, Дэвид Линч — режиссер, синеаст и мастер американского артхауса. Третья часть исследования его кино посвящена слоям той глубины, которые еще видны с берега, но куда отваживаются нырять далеко не многие синефилы. В этот раз фильмы Линча мы рассматриваем как киноэпатаж и измерения причудливого зеркального лабиринта. А заодно уточняем, каково место классической детективной завязки — в онейротиве!

Есть ли в фильмах Дэвида Линча загадки, которые обнаруживаются лишь при глубоком рассмотрении? Во второй части обзора мы копнем чуть глубже. Кино как игра с эстетами, навязчивость интерпретации и следующий за ней избыток смысла, а также место для лудомании в любви к седьмому искусству. Как все это может быть соединено в кинолентах... и при чем здесь психоанализ? Ищем ответы!

Что нужно понимать, чтобы разбираться в творениях Линча глубже и погрузиться в онейротив Американы? Первая часть обзора и поверхностные слои восприятия: культ киноличности, повод для беседы об артхаусе, особый десерт для синефилов и...  реклама стиля!

Почему же любовь всегда связана с двойственностью, почему обстоит так? В смысле знаменитого афоризма Лакана – "любовь это давать то, чего у вас нет" – в психоанализе любая речь неминуемо заходит о любви. Способны ли вы любить, и как именно?

Для любого драматического актера (о, незабвенная Сара Бернар!) возможность воплотить датского принца считается вершиной театральной карьеры. Сегодня, в мире победившего постмодерна, классический сюжет расхватан на цитаты, причем многие зрители даже не догадываются, откуда родом коллизия из их любимого диснеевского мульта, аниме или ситкома. Срочно исправляем ситуацию, ведь это классика — а классику знать надо!

"Тайные виды на гору Фудзи" — новый текст В. Пелевина 2018. Одни полагают романы живой классикой, другие — серией в разной степени удачных постмодернистских экспериментов, третьи — литературной мистификацией. Несомненно одно: в романе 2018 г. очень много говорится о романтике перестройки... и о психоанализе. Герои романа отдаются духовным практикам, однако их понимание во многом фантастически искажено. Следует ли смешивать психоанализ с какой-либо религией? И психоанализ ли то, что пытаются продать героям под эффектным ярлыком? Есть ли у героев прототипы в ранних текстах В. Пелевина? Что толкает на духовную стезю субъектов нелегких перестроечных судеб? Куда их приведет избранный ими путь? Обо всем этом подробно в видеорецензии.