Bla-bla-bla

Небольшой словарик на обогащение словарного запаса:

Разрушая иллюзии:

- Мы приходим в этот мир, наверняка, с какой-то конкретной целью, но постепенно забываем её в суете мирских дел... - Угу. Бывает так - захожу на кухню, стою и думаю: а зачем я пришёл-то? Потом вспоминаю, чем отличается кухня от остальных комнат. И леденящим душу светом озаряется истинная цель моего визита сюда... - Просветлением? - Холодильником. Но суть ты понял: сюда мы приходим, чтобы сделать то, на что не способны в остальных локациях, а именно: вкусить Смерть...

У вас болезнь, которая, к сожалению, теперь в моде и которую ежедневно встречаешь у интеллигентных людей. Врачи, конечно, ничего об этом не знают. Она сродни moral insanity, ее можно назвать также индивидуализмом или воображаемым одиночеством. Современные книги полны этим. В вас вселилась фантазия, будто вы одиноки, ни один человек вами не интересуется, ни один человек вас не понимает. Тому, в ком уже сидит эта болезнь, достаточно нескольких разочарований, чтобы он поверил, будто между ним и другими людьми не существует вообще никаких отношений, разве что недоразумения, и что каждый человек, в сущности, шагает по жизни в абсолютном одиночестве, что ему никогда не стать по-настоящему понятным для других, нечего с ними делить и невозможно иметь что-либо общее. Бывает даже, что такие больные становятся высокомерными и считают всех прочих, здоровых людей, которые способны еще понимать или любить друг друга, за стадных животных. Если бы эта болезнь стала всеобщей, человечество неминуемо вымерло.

Шестой, Седьмой, Восьмой и Девятый Ады ... предназначаются для душ людей, виновных в святотатстве против Неба, Земли и любых богов, ограблении могил и храмов, нарушении сыновней почтительности и, наконец, для душ бездарных литераторов и художников, a также тех, кто поощрял их творения.

Я выпил кровь, как мерзостный вампир, Как купорос, разъел большое сердце, Как моль, в душе оставил сотни дыр И улизнул чрез потайную дверцу. Вот мой портрет - метни в него топор. К чему мне жить в обличии убийцы? Себе я вынес смертный приговор - Пусть адский дар картине возвратится! Пройдут года. На раму ляжет пыль. Растрескаются краски на портрете. Дом опустеет. Память выест гниль. И вряд ли уцелеют строфы эти.

Все, кто истерзан любовью, все, кто взывает о помощи, все слащавые трагики, проклинающие самоубийство, — это сплошные идиоты, которые исполняют его второпях, подобно дирижерам-любителям. Истинное самоубийство требует размеренной, дисциплинированной уверенности. Многие с важным видом заявляют: «Самоубийство эгоистично». Карьеристы-церковники вроде моего папика идут на шаг дальше и называют это трусливым нападением на жизнь. Глупцы отстаивают эту «благовидную» линию по различным причинам: чтобы увернуться от пальцев вины, произвести впечатление на слушателей складом своего интеллекта, выпустить злость — или просто потому, что недостаточно страдали для сочувствия кому-то. Трусость не имеет с этим ничего общего — самоубийство требует немалого мужества.

Разговор про младшую сестру. ххх Я не могу её воспринимать большой девочкой ууу Учись, однако А то потом у тебя истерики будут и разрывы шаблона ххх Да уже много было. первый разрыв был, когда она внезапно научилась говорить я такой вдруг понял ХММММ а это человек! Я понимаю, это очень смешно, но это так. Мозг привыкает видеть что-то определёное. изначально это орущее тельце в пелёнках потом хуякс говорит мама потом хуякс говорит на отвлечённые темы и ты такой ПРИКООООЛЬНО ОНО РАЗУМНОЕ

Комок слизи, обладающий волей, – что может быть страшнее! Капля клея, замешанного на ненависти. В прекраснейшей лазури прозрачных вод возникает эта омерзительная, прожорливая морская звезда. Заметить ее приближение нельзя, и это ужасно. Увидеть ее означает стать ее жертвой. Однако ночью, особенно в период спаривания, спрут фосфоресцирует. Даже эту чудовищную тварь посещает любовь. Она жаждет супружества. Она прихорашивается, она лучится светом, и с верхушки скалы видишь, как внизу, в глубокой тьме, она расцветает бледным сиянием, словно призрачное солнце. Спрут не только плавает, он и ходит. Он отчасти рыба, что не мешает ему быть отчасти пресмыкающимся. Он ползает по морскому дну, а для ходьбы ему служат все восемь лап. Он тащится, как гусеница‑землемер. У него нет костей, у него нет крови, у него нет плоти. Он дряблый. Он полый. Он всего лишь оболочка. Можно вывернуть его восемь щупалец наизнанку, как пальцы перчатки. У него одно отверстие, в центре лучевидных лап. Что это – анальное отверстие или зев? И то и другое. Оно имеет оба назначения. Вход и есть выход. Он холоден на ощупь. Моллюск Средиземного моря отвратителен. Прикосновение этого живого студня, облепляющего пловцов, омерзительно, в нем вязнут руки, в него зарываются ногти, его раздираешь, но его не убить, его отрываешь, но от него не освободиться, это что‑то текучее и цепкое, скользящее между пальцами; ничто так не поражает, как внезапное появление спрута, этой Медузы о восьми змеях. Нет тисков, равных по силе объятиям осьминога. На вас нападает воздушный насос. Вы имеете дело с пустотой, вооруженной щупальцами. Ни вонзающихся когтей, ни вонзающихся клыков, одно лишь невыразимое ощущение надсекаемой кожи. Укус страшен, но не так страшен, как высасывание. Коготь – пустяк по сравнению с присоском. Коготь зверя вонзается в ваше тело; присосок гада вас втягивает в себя. Ваши мускулы вздуваются, сухожилья скручиваются, кожа лопается под мерзкими присосками; кровь брызжет и смешивается с отвратительной лимфой моллюска. Множеством гнусных ртов приникает к вам эта тварь; гидра срастается с человеком; человек сливается с гидрой. Вы – одно целое с нею. Вы – пленник этого воплощенного кошмара. Тигр может сожрать вас, осьминог – страшно подумать! – высасывает вас. Он тянет вас к себе, вбирает, и вы, связанный, склеенный этой живой слизью, беспомощный; чувствуете, как медленно переливаетесь в страшный мешок, каким является это чудовище. Ужасно быть съеденным заживо, но есть нечто еще более страшное – быть заживо выпитым

Когда нашли мумию фараона Рамзеса Великого, то завернули ее в газетный лист "Temps" и привезли в Каир в извозчичьей карете; таможенный чиновник взвесил ее на весах и, " не найдя соответственной пошлины в списке тарифов, применил к ней правило о ввозе соленой трески".

XXX: НУ ПИСЕЦ! Полная опа. YYY: Что? XXX: Да общага гребаная. Я тут домой приехал, в 6 утра проснулся от скрипа кровати за стенкой, по привычке полупил по стенке и проорал «Женька, Кобель, зае*ал баб водить». Естессно, соседняя комната предков((((((((( YYY: ЫЫЫЫЫЫЫЫ!!!!!!!!!!!! *плакаю от смеха, нет, рыдаааааааю………. XXX: Это не самое хреновое. Я Евгеньевич.

Тигр, тигр, жгучий страх, Ты горишь в ночных лесах. Чей бессмертный взор, любя, Создал страшного тебя? В небесах иль средь зыбей Вспыхнул блеск твоих очей? Как дерзал он так парить? Кто посмел огонь схватить? Кто скрутил и для чего Нервы сердца твоего? Чьею страшною рукой Ты был выкован - такой? Чей был молот, цепи чьи, Чтоб скрепить мечты твои? Кто взметнул твой быстрый взмах, Ухватил смертельный страх? В тот великий час, когда Воззвала к звезде звезда, В час, как небо все зажглось Влажным блеском звездных слез, - Он, создание любя, Улыбнулся ль на тебя? Тот же ль он тебя создал, Кто рожденье агнцу дал?

Скользить по лезвию ножа, Дрожа от сладости пореза, Чтоб навсегда зашлась душа, Привыкнув к холоду железа. Должна быть здесь душа тверда, Советам страха не внимая: На тонком острие ножа Лежит граница ада с раем. Рискнуть, ничем не дорожа, Любить, своей судьбой играя, Скользить по лезвию ножа, Срываясь с ранящего края.