легкий аромат тепла и жасмина,

чего-то прекрасно-странного,

очень скоро

я буду вечно,

останется на века

простая история,

где только лишь

море застыло на уровне сна.

перемены, пожалуй,

грядут перемены,

счастье,

мой друг,

и весна,

кхераме бац муьлхха а некъ

если смотреть на меня

знать, что беды мои, как свои — на плечах понесёшь.

знать, что плечи твои шире,

крепче Берлинской стены.

и на этой планете

нет тебя,

нет меня,

есть —

последние разговоры были тет-а-тет,

расстояния между сердцами вовсе нет,

а я говорю «и воин и друг сама себе»,

«Суп на плите — разогрей»;

«Вот тебе шапочка — там минус восемь»;

«И так хорошо! Не худей!»;

«Дай откусить от твоей шоколадки»;

«Чайник согрелся. Налить?»;

«Ты не забыла с собой взять перчатки?»;

Чтоб о любви говорить,

Способов сотни — и в способах этих

Нет ни надрыва, ни клятв.

Самое сильное чувство на свете —

Это растаявший взгляд,

Это тихонько накрыть одеялом,

Это встречать у метро.

Может, кому-то покажется мало,

Мне же — тепло и светло.

сказал со сцены поэт и неожиданно замолчал.

сказал и вспомнил, что сам не вернулся в порт,

потому что во время шторма

выброшен был за борт.

на обломке мачты доплыл до суши и обосновался там.

и живёт, скучая