Шансонье Жак Брель: состарившийся не повзрослев
8 апреля 1929 – 9 октября 1978
Когда я спросила у своих друзей, какие ассоциации у них вызывает словосочетание «французский шансон», многие сходу назвали «парижского воробушка» Эдит Пиаф и Шарля Азнавура. Да, эти имена лежат на поверхности, но жанр гораздо глубже и многообразней. Сами французы называют “великую тройку” – Жака Бреля, Жоржа Брассенса и Лео Ферро. Сегодня речь пойдет о первом среди равных. Знакомьтесь, бельгиец Жак Брель, и недавно у него мог бы быть 88-й день рождения.
Брель родился 8 апреля 1929 в семье частного предпринимателя в коммуне Схарбек близ Брюсселя. Бельгия того времени была не самой благополучной страной Европы – Великая война, как называли тогда Первую мировую, знатно истощила её, оставив после себя Ипр – первое в истории место применения химического оружия, и множество разрушенных судеб. Поэтому взросление и юность Жака пришлись на сложное для страны и мира время, ведь в 1939-ом началась ещё и Вторая мировая.
Несмотря на все сопутствующие тяготы, жизнь продолжалась. В школе Жак интересовался французским языком и писал длинные поэмы, вдохновляясь Жюлем Верном и Джеком Лондоном. В 16 – собрал из своих друзей театральную труппу, пьесы для которой писал сам. Приблизительно тогда же он решил самостоятельно осваивать игру на фортепиано и гитаре. В то время его любимыми композиторами были Морис Равель и Франц Шуберт. Игра на музыкальных инструментах стала для юноши мостиком между поэзией и собственными песнями. Его творческой натуре было совершенно неинтересно заниматься работой на упаковочном предприятии, которое принадлежало его родителям.
Об университете, конечно же, не шло и речи, зато нашлось время для любви – в июне 1950-го он женится на Терезе Михельсен, которую он ласково называет «Миш». В следующем году у них рождается дочь, а еще через год Брель показывает своей семье первые песни и начинает выступать в брюссельских кабаре.
В 1953-м он записывает пластинку, которую посылает в Париж Жаку Канетти, человеку, рассказ о котором стоит отдельной статьи, учитывая то, сколько имен он вписал в историю французского шансона. Его чутье на таланты помогло стать звездами Эдит Пиаф, Братьям Жакам, Жюльетт Греко, Сержу Гензбургу и многим другим.
Прослушав материал, который прислал Брель, Жак Канетти позвонил ему среди ночи, желая видеть его сейчас же. Молодой бельгиец моментально сорвался, чтобы приехать первым поездом. Переезд в Париж вдохновил его назвать вторую дочь Франс, впоследствии именно она основала фонд, который и сегодня занимается культурным наследием Бреля. Но несмотря на уверенность Канетти, французской публике потребовалось время, чтобы полюбить молодого бельгийца.
Небольшая культурологическая зарисовка. Важно понимать, что Бельгия двуязычна – певучий французский язык и довольно жесткий фламандский, разновидность нидерландского, используемая в Бельгии. Сами французы часто подшучивают над своими соседями, да и вообще всеми другими франкофонами (люди, для которых французский – язык основного общения – прим. ред.). Будучи бельгийцем, молодой Брель пел с сильным акцентом, который ощутимо резал французам ухо. Он работал над произношением, и уже на более поздних записях слышны лишь легкие отголоски грубости – он никогда и не хотел говорить как парижане.
Успех Жаку Брелю принесли многочисленные турне, которые устраивал Канетти, упорно продолжавший в него верить. Во многом, именно его авторитет способствовал тому, что Брель взбирался на подмостки всё более многочисленных залов. Молодой, нескладный, с необычной внешностью и сильным акцентом, он брал талантом и аутентичностью исполнения.
Выступая вживую, он влюблял в себя, его искренность и страсть захватывали. Каждый концерт для него был боем – он декламировал, доводил публику до множественных оргазмов кульминациями на знаменитом брелевском крещендо (постепенное усиления звука – прим. ред.). Во время выступления он выкладывался так, что с него лился пот, и после костюмы можно было выжимать. Именно поэтому его лицо на записях живых выступлений очень блестит. Выходя из жаркого зала в холодный вечер, публика так делилась впечатлениями о концерте: “он накалил зал до предела своей энергетикой, его артистизм просто сбивает с ног и оглушает”.
Бесценная вещь – он дарил не просто себя как музыку, он дарил им себя как эмоцию. Его легкие аранжировки были написаны в соавторстве с пианистом Франсуа Робером. Прозрачный, но ощутимый оркестр помогает сконцентрироваться на проникновенном голосе и осмысленной лирике.
От всей его грубоватой фигуры исходит какой-то ребяческий свет. Сам он часто говорил, “можно ли состариться не повзрослев?” Глядя на него, порой складывается впечатление, что до конца жизни он оставался искренним и порывистым мальчишкой, а не знаменитым шансонье, чьи альбомы разошлись только при жизни тиражом в 25 миллионов экземпляров. Так или иначе, но женского восхищения и любви в его жизни тоже было в достатке.
К концу 50-х с Брелем произошло много трансформаций, стихах он стал раскрываться на новом уровне. Он никого не оставлял равнодушным – публика либо обвиняла его в чрезмерной наивности и дерзости текстов, либо восхищалась его честностью и открытостью. Тогда было не принято говорить так искренне, как это делал Брель, одновременно обнажая человеческие пороки и воспевая страсть к жизни. В текстах многих его песен есть несколько уровней понимания смыслов.
“Ne me quitte pas” (Не покидай меня) – пожалуй, наиболее известная его песня, которую переводили и исполняли все, кому не лень, начиная с Дэвида Боуи и Брайана Молко и заканчивая Ильей Лагутенко, Стингом и Барбарой Стрейзанд. Можно восхищаться удивительно красивыми метафорами: «капли дождя из страны, в которой не бывает дождя, …, я создам землю, в которой любовь будет королем, а ты будешь королевой». А можно грохнуть кулаком по столу и сказать: “Да где же достоинство человека, когда он не слышит слово «нет» и унижается до строк: «позволь мне стать тенью твоей тени, тенью твоей руки, тенью твоей собаки»?
Брель-исполнитель – пример того, что только сильный мужчина может признаться себе в своей слабости.
О Бреле-поэте написано много книг, как на французском, так и на русском. То, что мы любим его лирику, на первый взгляд может показаться противоречивым. Ведь часто поэзия разных авторов вдохновляет, в сложные минуты мы ищем в ней свет и силы, чтобы продолжать путь. Песни Бреля – абсолютно противоположная картина. С одной стороны, это сарказм о женщинах, которых он, как “врагов”, временами противопоставляет “верным друзьям” мужчинам. В его стихах есть душераздирающие острые разговоры со смертью и ностальгические рассказы о родных землях Фландрии. Его образы выбивают почву из-под ног, захлестывают нас эмоциями – Брель выворачивает нашу душу наизнанку. А с другой стороны – именно за эту палитру острых переживаний так любят Бреля-поэта.
Он затрагивает много тем. Проникновенность их раскрытия эволюционирует от записи к записи вместе с ростом его внутренней зрелости как мужчины, так и человека. «Творчество Бреля представляет собой замкнутый сосуд, где всё отсылает ко всему, где каждое слово, каждый жест перекликается с задним планом персональной мифологии» – сказано в книге «100 лет французской песни».
Пик его популярности пришелся на период бурных музыкальных революций. Дикие 60-е подарили нам The Beatles и The Rolling Stones, рок-фестивали типа Woodstock 1969-ого и рок-н-ролл вообще. К слову, в середине десятилетия выступлениям Бреля сопутствовала истерия, похожая на ту, что сопровождала британскую четверку – поклонницы заваливали его тоннами писем с трогательными рассказами о том, насколько на него будут похожи их сыновья.
После, в 70-х, рок-н-ролл окончательно разбил все те стены, которые в первой половине ХХ века расшатывали госпел, соул, джаз и блюз. И сегодня мы можем наслаждаться изобилием жанров и смешением стилей во многом именно благодаря Брелю, вдумчивой и многогранной лирикой которого вдохновились и пропитались многие известные нам исполнители. Он повлиял на гораздо большее число артистов, чем может показаться на первый взгляд.
Кто смог бы объединить Дэвида Боуи, Фрэнка Синатру, Рэя Чарльза и Леонарда Коэна? Да – Жак Брель. Его песни, написанные на французском и фламандском, а затем и переведенные на английский, были важными элементами репертуара многих знаковых музыкальных фигур.
Нина Симон, Марк Алмонд, The Walker Brothers, U2, Патрисия Каас, Мадонна – сложно найти человека, который не слышал хотя бы одно имя из этого списка. Добавьте к этому музыкальный фестиваль и станцию брюссельского метро его имени, а список кавер-версий едва уместится на нескольких страницах.
Расписание Жака Бреля к середине 60-х было впечатляюще насыщенным. Да и сегодня мало найдется артистов, востребованных настолько, чтобы давать по 300 концертов в год. Но несмотря на все песенные, поэтические и, конечно же, финансовые достижения, Брель решает уйти со сцены. Новость оглушает публику и критиков, ведь в то время он был на пике славы. Ироничный Брель замечает: “Однажды меня возненавидят за то, что слишком любили”. На прощальном концерте в Олимпии, знаковом зале Парижа, публика аплодировала ему двадцать минут. 16 мая 1967 года состоялось его последнее живое выступление на музыкальной сцене. Он покинул эстраду вовремя, и после этого мало кто посмел бы сказать, что “Брель уже не тот”.
Природное любопытство Жака, хорошо известное его друзьям и близким, толкнуло Бреля ввязаться в новую авантюру – актерство. Сначала был спектакль “Человек из Ламанчи”, затем около десятка успешных киноролей у ключевых режиссеров того времени.
Перемены коснулись и личной жизни. Учитывая порывистость Бреля, его постоянные гастроли и перманентные поиски себя, отношения с женой плавно скатывались до формальности. В 1970-ом, на съемках фильма у Клода Лелуша, он познакомился с молодой актрисой Мадли Бами. В скором времени она останется единственной нитью, связывающей его с киноискусством. Жесткая критика его второго режиссерского проекта на Каннском фестивале 1973 года настолько ранила Бреля, что он принимает решение завязать с кинематографом.
В 1974 присутствие новой возлюбленной вдохновляет его на реализацию мечты, отложенной после ухода с эстрады – отправиться в кругосветное путешествие. В своих письмах близким, Брель делится, что именно в поездке он обрел столь долгожданный внутренний покой, который искал всю жизнь. Увы, уже тогда Брель, заядлый курильщик, был болен раком легких. В какой-то момент, приступ боли был столь острым, что он прервал тур и согласился пройти обследование.
Путешествие прерывалось ещё несколько раз: для операции на легком и приезда на похороны его верного друга-водителя Жожо. В ноябре 1975 он с Мадли оседает на отдаленных островах в Тихом океане, вдали от мировой славы. Забавный момент – местные общались с месье Брелем как с обычным человеком, не придавая значения тому, что их дети учат его стихи в школе. Он помогал жителям Маркизских островов: сделал из личного самолета аэро-такси до Таити, привозил в кинотеатры новые фильмы и даже пытался наладить доставку почты.
Все это время Брель оставался поэтом и композитором. 17 ноября 1977 его девятилетнее музыкальное молчание было прервано. Лейбл Barclay выпускает его новый альбом, “Brel”, который при переиздании получил название “Les marquises” по одной из ключевых песен. Автор настаивал на полном отсутствии рекламы. Магазины и радиостанции получили закрытые на замок коробки с записями, на которых не было опознавательных знаков. Код к замку сообщили по телефону всем одновременно, и лишь тогда стало понятно, какой приятный сюрприз ждал слушателей. Но этот ход парадоксальным образом лишь способствовал успеху, чем Брель постфактум был раздосадован. В первый же день было продано 650 тысяч экземпляров, а общий тираж составил около 2 миллионов копий.
Тем временем, рак легких прогрессировал. Мало того, что влажный островной климат был на руку болезни – Жак игнорировал просьбы врачей прилетать на регулярные осмотры. В июле 1978 Брелю стало настолько плохо, что он летит в госпиталь на Таити. Отдыхавший там знаменитый онколог в срочном порядке тащит его в Париж на обследование. После удачной операции на втором легком врачи отмечают улучшение его состояния. Но тут Брель удивляет своих близких самоубийственным поступком – он “забывает” принимать таблетки и мучительно угасает.
9 октября 1979 года Жака Бреля не стало. Исполняя последнюю волю шансонье, семья похоронила его на Маркизских островах напротив могилы художника Поля Гогена.
Уходя со сцены навсегда, Брель обронил: “После меня во французской песне – никого”. Сегодня сложно поддержать его категоричность, но в одном он точно прав – его артистическая манера и поэтичность текстов задали планку для многих поколений и вдохновили множество артистов. Искренность до боли, обнажение до самых нервов. А ещё он сделал то, что так редко кому удавалось – ушел вовремя.
Слушать: https://soundcloud.com/soundpmagazine/sets/jacques-brel
Автор: Анна Пупенко
