Soundporn Magazine

Начало рабочей недели без чашки крепкого кофе или чая тяжело сделать радостным, ибо напиток то спросонья горьким выйдет, то останется холодный чай из-за опоздания на маршрутку. Схожий принцип работает и в концертной жизни. Мне сложно вспомнить концерты групп сезона крытых площадок, например, во вторник. А тем более популярных и с живо реагирующей публикой. Перефразируя Стругацких: “Концертный понедельник начинается в четверг”. И период трёх дней вначале неделе становится временем хороших середняков или молодняка и различных конкурсов/премий. Закон таких событий прост: нужно отобрать шестерку. Делает это жюри и онлайн-голосование. IndieFields не стал исключением, и было ли это оправдано – читайте ниже.

Zagreb  

Днепр с каждым годом выбивает себе всё большую часть концертного времени в столице, как недавно сделала это Одесса. Коллектив, который ты с интересом слушаешь в записи, но при исполнении вживую растерянно стоишь. Нескучная музыка подаётся под скучным соусом каменных лиц гитаристов с и поведением вокалиста в стиле раннего Тома Йорка. Здесь качественный вокал, это по-хорошему странный фронтмен, но ты не видишь целостной группы. Музыка тебя держит, но глядя на это возникает желание пропустить бокал у барной стойки.

Indytronics

Без сомнения, самая прогрессирующая группа среди конкурсантов. Растерянность на ранних этапах сменилась уверенной работой с публикой. Изменился подход к VJ-составляющей и музыкально интересным частям в песнях. Но мысль, которая возникла первой – “шоу с элементами музыки”. Абсолютный разнобой во внешнем виде, лишние фразы в микрофон и перепады настроения участников группы. Но, пожалуй, в понедельник они были единственными, кто был един музыкально и это продемонстрировал инструментальный отрывок, завершающий сет . Играли так, что на последнем слове вокалист чуть не пробил микрофоном пол.

Vagabond Specter

Как сказал ведущий Илья Ярема: “Молодий коллектив. Скоро виходить дебютний альбом”. А потом смотришь на помост и видишь матерых волков, которые знают, что такое стоять на сцене уже чуть ли не два десятка лет.  Заметив знакомое лицо ударника группы “Скрябін” ты понимаешь, что не будет вопросов к исполнению ритм-секции, что пошив костюмов на заказ – это важно, что Garbage не зря позвали их на разогрев. Психоделика и грязь в звуке с вокальным перегрузом отлично гармонировали с психоделикой в анимации логотипа на фоне и дебютного клипа. Но публика реагировала сухо. Увы, это дико нишевая музыка, которая легко потеряется среди засилья украинского инди и поп. И как написал главред Comma.com.ua Сергей Кейн после фразы гитариста: “чё такие вялые, ребятки, прыгаем” они его потеряли. Как и меня, и немногочисленную публику того вечера.

Drum & Tuba band

Многочисленный состав коллектива Drum & Tuba band требовал долгой настройки. 7 медных духовых первые 10-15 минут погрязли то в неработающей петличке, то из-за того, что трубач сделает шаг назад от стойки микрофона. Техники Атласа исправляли ситуацию, как могли. Настроить 10 микшерных дорожек без каши за 15 минут – дело тоньше Востока.  Джерри Дон занял место в центре сцены между двух бэк-вокалисток. И такой квадратик его очень сковывал. Вспоминая концерты Джерри – беготня от края до края сцены, пятюни зрителям и постоянное перебрасывание микрофона из одной руки в другую. Здесь же было тесно: несмотря на общество друзей, маленькое пространство его смущало. Он спокойно менял читку вторыми и третьими (техника исполнения рифмованных строк в рэп-музыке – прим. ред.) И всё это мешало единому коллективному: музыке. То не успевали друг за другом, то движения бэк-вокалисток напоминали поп-концерт, а не исполнение стиля riot jazz, пускай и с хорошим созвучием голосов, то невозможность Дона раскачать в лучших своих традициях.

Cherry-Merry

С творчеством этой группы я знаком около пяти лет. У них есть хитовый трек – “More Fire”, которым они пытаются завести с первого аккорда и переписывают от альбома к альбому. Но, б****!… Сколько можно? Они постоянно попадают в финалы конкурсов, записывают материал, в них вечно верят, а они не оправдывают ожиданий. По материалу вечера – николаевцы должны были порвать весь народ в зале и разбить вдребезги все бокалы, стоящие на баре, а на деле – запала хватило на 20-30 секунд. Это разряд групп, когда больше двух фронтменов – плохой признак. Не знаешь, за чем-кем-почему следить. Коллектив, который закрепился в нише “выше андеграунда, но и не топ-группа” все никак не пробьет эту стену. Уже который год. 

Julinoza

По факту, это должно было быть самое лиричное  выступление вечера. На деле – полный диссонанс. Всего, чего только можно. Далеко не лучшее выступление Юлии Запорожец. Она выглядела в синем платье шикарно, но не чувствовала партнера за ударными слева. Возникло ощущение, что они играют в двух разных направления. И потом догоняло другое чувство – им не хватает объединяющего инструмента. Кларнет, виолончель, саксофон – что угодно мелодичное, которое подчеркивало бы и без того уникальный голос Запорожец. Видно, что человек пытается откреститься от прошлого команды Джамалы в шоу “Голос країни” и музыкантов-профи за спиной и делает попытки стать независимым артистом без ярлыка. Но данном этапе самое главное она сделала – о ней заговорили, а теперь увидит и Atlas Weekend.

Победу одержали киевляне Indytronics с выступлением на главной сцене Atlas Weekend и запись ЕР на студии Исток. Julinoza за второе место снова приедут в Киев, но теперь для того чтобі записать сингл и отыграть на ВДНХ. Но на самом деле, в этой битве нет было победителя или проигравшего. Слишком мало рядовых, которые сразу становятся генералами.

8 апреля 1929 – 9 октября 1978

Когда я спросила у своих друзей, какие ассоциации у них вызывает словосочетание «французский шансон», многие сходу назвали «парижского воробушка» Эдит Пиаф и Шарля Азнавура. Да, эти имена лежат на поверхности, но жанр гораздо глубже и многообразней. Сами французы называют “великую тройку” – Жака Бреля, Жоржа Брассенса и Лео Ферро. Сегодня речь пойдет о первом среди равных. Знакомьтесь, бельгиец Жак Брель, и недавно у него мог бы быть 88-й день рождения.

Брель родился 8 апреля 1929 в семье частного предпринимателя в коммуне Схарбек близ Брюсселя. Бельгия того времени была не самой благополучной страной Европы – Великая война, как называли тогда Первую мировую, знатно истощила её, оставив после себя Ипр – первое в истории место применения химического оружия, и множество разрушенных судеб. Поэтому взросление и юность Жака пришлись на сложное для страны и мира время, ведь в 1939-ом началась ещё и Вторая мировая.

Несмотря на все сопутствующие тяготы, жизнь продолжалась. В школе Жак интересовался французским языком и писал длинные поэмы, вдохновляясь Жюлем Верном и Джеком Лондоном. В 16 – собрал из своих друзей театральную труппу, пьесы для которой писал сам. Приблизительно тогда же он решил самостоятельно осваивать игру на фортепиано и гитаре. В то время его любимыми композиторами были Морис Равель и Франц Шуберт. Игра на музыкальных инструментах стала для юноши мостиком между поэзией и собственными песнями. Его творческой натуре было совершенно неинтересно заниматься работой на упаковочном предприятии, которое принадлежало его родителям.

Об университете, конечно же, не шло и речи, зато нашлось время для любви – в июне 1950-го он женится на Терезе Михельсен, которую он ласково называет «Миш». В следующем году у них рождается дочь, а еще через год Брель показывает своей семье первые песни и начинает выступать в брюссельских кабаре.

В 1953-м он записывает пластинку, которую посылает в Париж Жаку Канетти, человеку, рассказ о котором стоит отдельной статьи, учитывая то, сколько имен он вписал в историю французского шансона. Его чутье на таланты помогло стать звездами Эдит Пиаф, Братьям Жакам, Жюльетт Греко, Сержу Гензбургу и многим другим.

Прослушав материал, который прислал Брель, Жак Канетти позвонил ему среди ночи, желая видеть его сейчас же. Молодой бельгиец моментально сорвался, чтобы приехать первым поездом. Переезд в Париж вдохновил его  назвать вторую дочь Франс, впоследствии именно она основала фонд, который и сегодня занимается культурным наследием Бреля. Но несмотря на уверенность Канетти, французской публике потребовалось время, чтобы полюбить молодого бельгийца.

Небольшая культурологическая зарисовка. Важно понимать, что Бельгия двуязычна – певучий французский язык и довольно жесткий фламандский, разновидность нидерландского, используемая в Бельгии. Сами французы часто подшучивают над своими соседями, да и вообще всеми другими франкофонами (люди, для которых французский – язык основного общения – прим. ред.). Будучи бельгийцем, молодой Брель пел с сильным акцентом, который ощутимо резал французам ухо. Он работал над произношением, и уже на более поздних записях слышны лишь легкие отголоски грубости – он никогда и не хотел говорить как парижане.

Успех Жаку Брелю принесли многочисленные турне, которые устраивал Канетти, упорно продолжавший в него верить. Во многом, именно его авторитет способствовал тому, что Брель взбирался на подмостки всё более многочисленных залов. Молодой, нескладный, с необычной внешностью и сильным акцентом, он брал талантом и аутентичностью исполнения.

Выступая вживую, он влюблял в себя, его искренность и страсть захватывали. Каждый концерт для него был боем – он декламировал, доводил публику до множественных оргазмов кульминациями на знаменитом брелевском крещендо (постепенное усиления звука – прим. ред.). Во время выступления он выкладывался так, что с него лился пот, и после костюмы можно было выжимать. Именно поэтому его лицо на записях живых выступлений очень блестит. Выходя из жаркого зала в холодный вечер, публика так делилась впечатлениями о концерте: “он накалил зал до предела своей энергетикой, его артистизм просто сбивает с ног и оглушает”.

Бесценная вещь – он дарил не просто себя как музыку, он дарил им себя как эмоцию. Его легкие аранжировки были написаны в соавторстве с пианистом Франсуа Робером. Прозрачный, но ощутимый оркестр помогает сконцентрироваться на проникновенном голосе и осмысленной лирике.

От всей его грубоватой фигуры исходит какой-то ребяческий свет. Сам он часто говорил, “можно ли состариться не повзрослев?” Глядя на него, порой складывается впечатление, что до конца жизни он оставался искренним и порывистым мальчишкой, а не знаменитым шансонье, чьи альбомы разошлись только при жизни тиражом в 25 миллионов экземпляров. Так или иначе, но женского восхищения и любви в его жизни тоже было в достатке.

К концу 50-х с Брелем произошло много трансформаций, стихах он стал раскрываться на новом уровне. Он никого не оставлял равнодушным – публика либо обвиняла его в чрезмерной наивности и дерзости текстов, либо восхищалась его честностью и открытостью. Тогда было не принято говорить так искренне, как это делал Брель, одновременно обнажая человеческие пороки и воспевая страсть к жизни. В текстах многих его песен есть несколько уровней понимания смыслов.

“Ne me quitte pas” (Не покидай меня) – пожалуй, наиболее известная его песня, которую переводили и исполняли все, кому не лень, начиная с Дэвида Боуи и Брайана Молко и заканчивая Ильей Лагутенко, Стингом и Барбарой Стрейзанд. Можно восхищаться удивительно красивыми метафорами: «капли дождя из страны, в которой не бывает дождя, …, я создам землю, в которой любовь будет королем, а ты будешь королевой». А можно грохнуть кулаком по столу и сказать: “Да где же достоинство человека, когда он не слышит слово «нет» и унижается до строк: «позволь мне стать тенью твоей тени, тенью твоей руки, тенью твоей собаки»?

Брель-исполнитель – пример того, что только сильный мужчина может признаться себе в своей слабости.

О Бреле-поэте написано много книг, как на французском, так и на русском. То, что мы любим его лирику, на первый взгляд может показаться противоречивым. Ведь часто поэзия разных авторов вдохновляет, в сложные минуты мы ищем в ней свет и силы, чтобы продолжать путь. Песни Бреля – абсолютно противоположная картина. С одной стороны, это сарказм о женщинах, которых он, как “врагов”, временами противопоставляет “верным друзьям” мужчинам. В его стихах есть душераздирающие острые разговоры со смертью и ностальгические рассказы о родных землях Фландрии. Его образы выбивают почву из-под ног, захлестывают нас эмоциями – Брель выворачивает нашу душу наизнанку. А с другой стороны – именно за эту палитру острых переживаний так любят Бреля-поэта.

Он затрагивает много тем. Проникновенность их раскрытия эволюционирует от записи к записи вместе с ростом его внутренней зрелости как мужчины, так и человека. «Творчество Бреля представляет собой замкнутый сосуд, где всё отсылает ко всему, где каждое слово, каждый жест перекликается с задним планом персональной мифологии» – сказано в книге «100 лет французской песни».

Пик его популярности пришелся на период бурных музыкальных революций. Дикие 60-е подарили нам The Beatles и The Rolling Stones, рок-фестивали типа Woodstock 1969-ого и рок-н-ролл вообще. К слову, в середине десятилетия выступлениям Бреля сопутствовала истерия, похожая на ту, что сопровождала британскую четверку – поклонницы заваливали его тоннами писем с трогательными рассказами о том, насколько на него будут похожи их сыновья.

После, в 70-х, рок-н-ролл окончательно разбил все те стены, которые в первой половине ХХ века расшатывали госпел, соул, джаз и блюз. И сегодня мы можем наслаждаться изобилием жанров и смешением стилей во многом именно благодаря Брелю, вдумчивой и многогранной лирикой которого вдохновились и пропитались многие известные нам исполнители. Он повлиял на гораздо большее число артистов, чем может показаться на первый взгляд.

Кто смог бы объединить Дэвида Боуи, Фрэнка Синатру, Рэя Чарльза и Леонарда Коэна? Да – Жак Брель. Его песни, написанные на французском и фламандском, а затем и переведенные на английский, были важными элементами репертуара многих знаковых музыкальных фигур.

Нина Симон, Марк Алмонд, The Walker Brothers, U2, Патрисия Каас, Мадонна – сложно найти человека, который не слышал хотя бы одно имя из этого списка. Добавьте к этому музыкальный фестиваль и станцию брюссельского метро его имени, а список кавер-версий едва уместится на нескольких страницах.

Расписание Жака Бреля к середине 60-х было впечатляюще насыщенным. Да и сегодня мало найдется артистов, востребованных настолько, чтобы давать по 300 концертов в год. Но несмотря на все песенные, поэтические и, конечно же, финансовые достижения, Брель решает уйти со сцены. Новость оглушает публику и критиков, ведь в то время он был на пике славы. Ироничный Брель замечает: “Однажды меня возненавидят за то, что слишком любили”. На прощальном концерте в Олимпии, знаковом зале Парижа, публика аплодировала ему двадцать минут. 16 мая 1967 года состоялось его последнее живое выступление на музыкальной сцене. Он покинул эстраду вовремя, и после этого мало кто посмел бы сказать, что “Брель уже не тот”.

Природное любопытство Жака, хорошо известное его друзьям и близким, толкнуло Бреля ввязаться в новую авантюру – актерство. Сначала был спектакль “Человек из Ламанчи”, затем около десятка успешных киноролей у ключевых режиссеров того времени.

Перемены коснулись и личной жизни. Учитывая порывистость Бреля, его постоянные гастроли и перманентные поиски себя, отношения с женой плавно скатывались до формальности. В 1970-ом, на съемках фильма у Клода Лелуша, он познакомился с молодой актрисой Мадли Бами. В скором времени она останется единственной нитью, связывающей его с киноискусством. Жесткая критика его второго режиссерского проекта на Каннском фестивале 1973 года настолько ранила Бреля, что он принимает решение завязать с кинематографом.

В 1974 присутствие новой возлюбленной вдохновляет его на реализацию мечты, отложенной после ухода с эстрады – отправиться в кругосветное путешествие. В своих письмах близким, Брель делится, что именно в поездке он обрел столь долгожданный внутренний покой, который искал всю жизнь. Увы, уже тогда Брель, заядлый курильщик, был болен раком легких. В какой-то момент, приступ боли был столь острым, что он прервал тур и согласился пройти обследование.

Путешествие прерывалось ещё несколько раз: для операции на легком и приезда на похороны его верного друга-водителя Жожо. В ноябре 1975 он с Мадли оседает на отдаленных островах в Тихом океане, вдали от мировой славы. Забавный момент – местные общались с месье Брелем как с обычным человеком, не придавая значения тому, что их дети учат его стихи в школе. Он помогал жителям Маркизских островов: сделал из личного самолета аэро-такси до Таити, привозил в кинотеатры новые фильмы и даже пытался наладить доставку почты.

Все это время Брель оставался поэтом и композитором.  17 ноября 1977 его девятилетнее музыкальное молчание было прервано. Лейбл Barclay выпускает его новый альбом, “Brel”, который при переиздании получил название “Les marquises” по одной из ключевых песен. Автор настаивал на полном отсутствии рекламы. Магазины и радиостанции получили закрытые на замок коробки с записями, на которых не было опознавательных знаков. Код к замку сообщили по телефону всем одновременно, и лишь тогда стало понятно, какой приятный сюрприз ждал слушателей. Но этот ход парадоксальным образом лишь способствовал успеху, чем Брель постфактум был раздосадован. В первый же день было продано 650 тысяч экземпляров, а общий тираж составил около 2 миллионов копий.

  Тем временем, рак легких прогрессировал. Мало того, что влажный островной климат был на руку болезни – Жак игнорировал просьбы врачей прилетать на регулярные осмотры. В июле 1978 Брелю стало настолько плохо, что он летит в госпиталь на Таити. Отдыхавший там знаменитый онколог в срочном порядке тащит его в Париж на обследование. После удачной операции на втором легком врачи отмечают улучшение его состояния. Но тут Брель удивляет своих близких самоубийственным поступком – он “забывает” принимать таблетки и мучительно угасает.

9 октября 1979 года Жака Бреля не стало. Исполняя последнюю волю шансонье, семья похоронила его на Маркизских островах напротив могилы художника Поля Гогена.

Уходя со сцены навсегда, Брель обронил: “После меня во французской песне – никого”. Сегодня сложно поддержать его категоричность, но в одном он точно прав – его артистическая манера и поэтичность текстов задали планку для многих поколений и вдохновили множество артистов. Искренность до боли, обнажение до самых нервов. А ещё он сделал то, что так редко кому удавалось – ушел вовремя.

Слушать: https://soundcloud.com/soundpmagazine/sets/jacques-brel

С французами у нас много общего: изящный язык, изысканная кухня и измученный среднестатистический слушатель. Панорама французской сцены захламлена и перенасыщена имиджевыми поп-проектами, однако, и независимые артисты смогли найти место под солнцем. Мы подобрали для вас пятерку исполнителей, которых можно чествовать за вклад в мировую музыку. Чем не повод для гордости?

1. Bruant Aristide

Завсегдатай парижских бистро и кабаков, Аристид имел чёткий план по покорению богемного мира своим творчеством. По меркам конца XIX века его PR-кампания себя любимого могла считаться практически гениальной. Он открыл кабаре, где представлялся главной звездой, платил художникам, дабы они создавали иллюстрации к его песням, сочинял только на парижском арго, чем завоевал сердца слушателей из квартала Монмартр. Не последнюю роль для популярности сыграла романтизация образа шансонье – весь в чёрном, с широкой шляпой и длинным красным шарфом. Плакаты с изображением Аристида стали его визитной карточкой наряду с жизненными текстами о парижской бедноте и ненависти к буржуа.

2. Alcest 

Трудно представить более ортодоксальный жанр, чем блэк-метал. Так же, как нельзя отнять у французов способность придавать сентиментальные нотки всему что движется. Стефан По, более известный как Neige (франц. - «снег»), вдохновляется ностальгией по детству и пытается с помощью музыки вызвать в слушателях воспоминания о беззаботности тех дней. В плане музыки это напоминает колыбельную на французском под шугейзовые риффы гитар и бластбиты. Результат настолько хорош, что группа стала практически культовой среди тех, кому хотелось отдохнуть от сожжения церквей и богохульства, дабы помечтать под лунным светом. 

3.Gojira 

Ещё одни музыкальные тяжеловесы из юго-западной Франции. Начиная с 1996, ребята играют техничный дет-метал, на сегодняшний день они выпустили уже 5 студийных альбомов. Основной интерес вызывают главные лирические темы группы – экология и защита окружающей среды. Музыканты выросли в живописной местности коммуны Байонна, пейзажи и океаническое побережье которой с детства привили мальчикам любовь к природе. Получилось ли у них донести сообщение до слушателя – решать вам. Однако, стоит заметить, что глобальная некоммерческая организация, занимающаяся защитой морской фауны Sea Shepherd, назвала скоростное судно-перехватчик, которое поможет организации в борьбе с незаконным китобойным промыслом "Gojira". 

4.Justice 

При всем разнообразии современной электронной сцены, французский хаус всегда привлекал к себе много внимания. С начала 2000-х, с подачи легендарных Daft Punk этот жанр на стыке евробита и фанка стал всё чаще звучать на европейских танцполах. Электронный дуэт Justice начинал с ремиксов и закончил альбомом, который стал в последствии квинтэссенцией френч-хауса. Речь идет о вышедшем в 2007 году «Cross», который разошелся в Великобритании тиражом в 60 тысяч копий, что дало ему серебряный статус. 

5.Mylene Farmer 

Пожалуй, одна из самых популярных в мире французских певиц. Милен вобрала в себя лучшее из французского шансона, перепевая на новый лад ранее ставшие классическими мотивы. Важной составляющей её популярности стали зрелищные, кинематографичные, наполненные сексуальностью, а порой даже и вовсе пошлые клипы и не менее провокационные тексты некоторых песен. Всё было на грани – пусть исполнительницу причисляли к музыкальному мейнстриму Франции, её выгодно выделяла смелость творческих начинаний. Отдельной похвалы заслуживают театрализованные живые выступления.

Объехав в третий раз всю Украину вдоль и поперек – от Львова до Харькова, от Одессы до Луцка, белорусская группа Akute добралась до финальной точки тура, Киева.  В октябре 2016-ого у сябров вышел четвертый альбом «Plastyka». Журналистка Soundporn Magazine Полина Енальева поговорила с троицей – о рок-музыке в Беларуси, об украинских фанатах, планах на будущее и не только.

Полина: Насколько знаю, вы только что приехали из Харькова. Как там прошел концерт? Как вам город? Солнечный, не то, что Киев, правда?

 Вики: Когда мы подъезжали, Киев почему-то нахмурился. 

 Полина: Ваш тур по Украине подходит к концу, семь городов, правильно?

 Рома: Семь городов и восемь концертов, между прочим. Два концерта в Одессе, там был очень большой ажиотаж, и пришлось давать дополнительный концерт. 

 Полина: Как вы думаете, почему вы так популярны в Украине? На вас ходят, семь городов, восемь концертов, как вы уже сказали.

 Стас: И семь посетителей (смеётся).

Рома: Причём, одни и те же во всех семи городах – и это мы сами. На самом деле, мы не думаем, что мы такие суперпопулярные, пока что. Мы еще очень плотно над этим работаем. Поэтому мы едем уже в третий всеукраинский тур, и видим, что наши труды дают результаты, визуально становится больше людей на концертах.

Стас: Да и в принципе людей больше становится (смеётся).

 Полина: Плодятся люди на планете. Как вы считаете, что украинцы находят для себя в вашей музыке?

 Рома: Во-первых, близкий язык, я уверен в этом. Беларуска мова очень сугучная с ўкраінскай. Как нам тут объясняют – ой, это так прикольно, как уменьшительно-ласкательный украинский, эта ваша мова. Может, поэтому нравится. И плюс наш суперталант вселенского масштаба, наверное (смеётся). Скромность наша.

 Полина: Возможно, вы хотели бы выступать с какими-то украинскими исполнителями, есть кто-то, кто на вас похож?

 Стас: Мы периодически с ними выступаем, поэтому нет какой-то такой жажды, чтобы с кем-то выступить.

Вики: Похожих даже, наверное, и не вспомнишь. Может, их просто мало.

Стас: Играли с The Epolets, хорошо дружим с ними.

 Полина: Я слышала, Паша хотел приехать в Могилёв?

 Стас: Приезжает периодически.

Вики: По-моему, у нас и был концерт.

Стас: Да.

 Полина: Вы растете: Могилёв, Минск Киев, Москва…

 Рома: Питер ещё, да.

 Полина: Куда дальше? 

 Рома: Дальше мы съездим в Польшу, что ещё такого интересного? Польша точно будет. Я не знаю, доедем мы до Чехии или не доедем, пока не известно. Может, доедем до Праги, но это далековато. 

Стас: Все это зачастую появляется спонтанно, не все концерты и туровые дела решаются за полгода, как, допустим, украинский тур. Многие концерты появляются спонтанно, поэтому сейчас сложно наверняка сказать о том, что будет. 

Полина: Вы говорите, что в Беларуси сложнее устраивать и организовывать концерты по сравнению с Украиной, например. Как сейчас обстоят дела, есть ли прогресс?

 Вики: Ничего не поменялось.

Стас: Относительно сложно. 

Рома: Не сложно, а дорого. 

Стас: Потому что эта структура менее развита, и в клубах зачастую нет своего оборудования. Клуб не заинтересован в организации концертов. Есть организатор, который арендует клуб и аппаратуру, это влечет за собой большие накладные расходы. Соответственно, дорогие билеты, соответственно, гораздо сложнее сделать [концерт].

Рома: И меньше концертов.

Стас: И здесь чтобы выйти в ноль, нужно чтобы пришло достаточно большое количество народу. А в Украине очень часто своя аппаратура. Приходит два человека, и ты уже в плюсе. Образно говоря. В этом – самая главная сложность.

Вики: Концерт нужно согласовать. Ты должен принести в министерство тексты песен, они их почитают, посмотрят, и скажут, можно или нельзя.

Рома: Тексты не всегда, на самом деле, не обязательно. Не каждый раз.

Вики: В любом случае нужно еще получать какой-то документ.

Рома: Гастрольное удостоверение.

Вики: Ещё может вылезти, что ты выступаешь нелегально. 

Стас: С этим проблемы не так часто.

Вики: На это просто тратится много времени.

Рома: Время и нервы. И могут отказать, в конце концов.

 Полина: Я читала одного вашего белорусского журналиста, он говорит о том, что, если бы в Беларуси рок-культура не была бы загнана в подвалы, то вы бы собирали стадионы…

 Рома: Кто? А, мы?

 Полина: Дмитрий Безкоровайный сказал о вас такое.

 Рома: Да? Надо же!

 Полина: Как вы вообще к этому относитесь и готовы ли вы?

 Вики: Готовы!                            

Стас:  Мы думаем, что готовы, а когда соберем, мы вам обязательно об этом расскажем. Были мы готовы к такому или нет.  

Рома: Мы играли на очень крупных фестивалях. 20-30 тысяч человек, но естественно, это не сольное выступление. На сольном – наверное, когда-нибудь это произойдет, конечно, мы хотим этого. Чего бы мы тут мутили бы?

 Полина: Я смотрю, в Беларуси последнее время появляется большое количество рок-групп. Вы ощущаете какую-то конкуренцию?

 Вики: Их всегда, в принципе, было много, но их много появляется и постоянно много исчезает. Движение.

 Полина: Именно из-за того, что концерты сложно устраивать?

 Вики: Я не знаю, из-за чего, может быть, что из-за этого.

Стас: Тут целый ряд причин.

Вики: Как вариант. Или они там вкладывают силы, пытаются каких-то результатов достичь, видят, что не получается и просто у них мотивация падает.

Стас: Кого-то девушка бросила, и он взял и перестал (смеётся). 

Вики: Причины разные, да. Может быть из-за того, что нет отклика. Ты же всегда играешь, чтобы получить какую-то ответную реакцию там, а когда ее нет или недостаточно, и люди начинают разочаровываться в том, что происходит. 

Рома: Нет индустрии. 

Вики: В том числе. 

Рома: Молодым бандам некуда приткнуться и очень много нужно приложить усилий, чтобы хоть сделать какие-то минимальные шаги, и, естественно, не хватает хотелки, поэтому собираются-разваливаются.

Вики: Групп много, но тех, которые периодически или постоянно где-то играют и выступают, их можно посчитать на пальцах двух рук. Которые постоянно где-то на виду, фестивали, концерты – таких вообще не много.

Рома: И это совсем не говорит о каком-то финансовом успехе, кстати говоря.

  Полина: Насколько я понимаю, Вики, вы уже четвёртый барабанщик в группе?

 Вики: Четвёртый альбом, четвёртый барабанщик – всё логично.

Рома: У нас сначала драм-машина была.

Вики: Пятый тогда. Пятый альбом, четвёртый барабанщик. Четвёртый альбом, пятый барабанщик. 

 Полина: Как вам работается вместе? Как записывали новый альбом? Ты уже успела сделать свой вклад?

 Вики: Всё было очень гармонично.

 Полина: Быстро сошлись?

 Вики: Мы встречались и репетировали, продумывали все аранжировки. Я, например, писала барабаны в Минске, а ребята писали всё остальное в Могилёве. Я сама ездила, записывала, присылала им. Они слушали – все нормально. Они не стояли надо мной со словами «так, это не то». Нет, абсолютно не было такого. Там были минимальные корректировки, всё было довольно просто и гладко.

Рома: С приходом Виктории у нас всё сразу стало как-то ровненько, сразу без проблем. 

 Полина: У вас очень много концертов, очень много выступлений, это уже четвертый альбом. Где вы черпаете вдохновение?

 Вики: Тут, скорее, музыка вдохновляет нас на всё.

Стас: Если бы все знали, где его черпать, все бы там постоянно сидели и черпали.

Вики: Другое дело, что когда ты играешь, то тебе становится круто, а не тебе круто и поэтому ты играешь. Оно получается наоборот.

Рома: Чтобы интервью прочитали, на этот вопрос нужно отвечать так: мы черпаем вдохновение в блядстве, малолетках, наркотиках.

 Полина: Да, я заметила, что любят брать именно эти цитаты.

 Рома: Что здесь читать вообще. Нас спрашивают: какая там музыка вам нравится. Да кому какая разница, что за музыка нам нравится?

 Полина: Ваша музыка вам нравится!

 Рома: Наша в первую очередь, мы бы её не делали, если бы она не нравилась. 

  Полина: Я думаю, ещё один из любимых вопросов, про белорусский язык, правда? Я уже поняла, что вы достаточно аполитичны. 

 Рома: Смотри, у каждого из нас есть какие-то свои взгляды, но группа в целом не относит себя ни к какому политическому течению. А сами по себе… Конечно, у нас есть какие-то взгляды. 

 Полина: Вы постоянно участвуете в каких-то проектах, посвященных белорусскому языку.

 Рома: А что тут такого, в принципе?

Стас: Живя в Беларуси невозможно в таких проектах не участвовать.

Вики: Это не что-то такое из ряда вон выходящее. Мы в Белоруссии поём на белорусском языке. 

Стас: Почему-то это сразу приравнивается к какому-то ортодоксальному политическому твоему естеству. 

Вики: На самом деле, это просто очень красиво. 

 Полина: Зачастую говорят, что белорусского языка в Беларуси нет, поэтому я решила спросить. 

 Рома: Вот мы уехали, его нет. Сейчас вернемся к утру – и он вернется. 

                Полина: Как вам вообще в Украине?

 Рома: Очень круто, мы очень любим Украину. Серьезно.

Стас: Вы более эмоциональный народ, чем мы, особенно на концертах.

Рома: Мы северяне. Холодные. Особенно на концертах. Тем более, ещё и из Могилева, индустриального центра. 

Вики: Тут да, темперамент немножко другой, интересный.

 Полина: И вас рады видеть. Насколько я знаю, у вас даже есть песня, посвященная Украине, правильно? 

 Рома: Да, есть, обязательно. 

  Полина: Сегодня будете исполнять?

 Вики: Да, мы на каждом концерте исполняем.

Рома: Подожди, это вообще-то секрет.

Вики: Я не говорила что-то об этой песне, я говорила, что мы исполняем на каждом концерте.

Нового релиза британцев фанаты и критики ждали, по традиции, долгих четыре года. Презентации для журналистов, обрывки песен, слитые в Интернет, сотрудничество с новым саундпродюсером Джеймсом Фордом – всё это цепляло внимание после альбома+тура Delta Machine 2013 года. Ответы на все вопросы мы получили 17 марта с выходом четырнадцатого альбома «Spirit».

 Первый альбом Depeche Mode, “Speak and Spell”, вышел в далеком 1981 году. С тех пор британцы потеряли двух участников и завоевали поклонников ранним синти-творчеством, вдохновлённым легендарными немцами Kraftwerk. В 90-х фаны разделились на два лагеря, когда группа добавила к электронике жестковатый гитарный саунд.

 Можно смело предположить, что многие нынешние фанаты Depeche Mode были зачаты под их хиты – уже с конца 80-х они звучали чуть ли не из каждого радиоприемника. “Playing the Angel” 2005-ого можно назвать последним альбомом, который запал слушателям в душу целиком. Многие фанаты и критики называют эту пластинку своей любимой в дискографии команды. “A Pain That I'm Used To”, “Suffer Well”, “Precious”, “John The Revelator” – после таких хитов я ожидала от нового альбома как минимум такого же уровня. Но нет – «Sounds of the Universe», вышедший в 2009-ом, не взорвал мозг, но был по-прежнему хорош. «Delta Machine» 2013-го тоже лишь частично оправдал ожидания. В преддверии новой пластинки все ждали, что британцы наконец-то соберутся с мыслями и выдадут эпохальное творение – но, видимо, не судьба.

 Создается ощущение, что «Spirit» – самый мрачный альбом в дискографии Depeche Mode, и не зря. Пинки в сторону социальных изменений в сингле «Where’s the Revolution» откровенно удивили – зачем группа, так славившаяся глубокими текстами о любви, боли и жизни, уходит в направлении политики? Сами Дэйв Гаан и Мартин Гор рьяно всё отрицают, говоря, что в нашем апатичном, безынициативном обществе накопилось столько глобальных проблем, что просто невозможно остаться в стороне. Дескать, молчание чревато глобальных крахом. Но после прослушивания всех текстов хочется сказать им самим: come on, where’s the revolution? Andy, Martin and Dave, people, you are letting me down.

Если вы хотите заставить людей задуматься, то логичнее было бы обернуть свое послание в более привлекательную обложку. Здесь же можно услышать звук без фирменной электронной жести, а эксперименты смотрятся жалкими попытками выйти за пределы собственноручно созданного жанра. Именно так, потому что в каждом новом треке есть какие-то мелкие фишечки, ранее не присущие коллективу. Но каждая из них – робкий шаг, который не выливается в продолжение.

 Да, их путь был долог, хотя после многочисленных виражей на столь извилистой дороге легко можно было бы ожидать очередного резкого поворота. Благо, для развития мысли у Depeche Mode есть и студии, и опыт, и беззаветная любовь фанатов, верно скупающих любой релиз. Но, может, годы дают свое, и поэтому уже хочется спокойствия, а не экспериментов?

  Сами британцы говорят, что работа над альбомом велась в разгар президентских выборов в США, с чувством тревоги о судьбе мира. "Президентская кампания Трампа и её результат произвели сокрушительное воздействие на меня", – признался в одном из интервью Мартин Гор, который, как всегда, является автором большинства песен. Возможно, из-за этой тревожности альбом получился недоделом. Сами музыканты говорят, что хотели за счет более «лёгких аранжировок» дать слушателям сконцентрироваться на текстах. Именно в них содержится суть нового послания, которое британцы несут в мир, оправдывая свое название – Depeche Mode в переводе с французского значит «Вестник моды». Но вместо лёгкости создается ощущение жидкости. 

Куда пропал фирменный плотный саунд? Где вызывающие хиты, которые хочется поставить на повтор? Такими, но с большой натяжкой, можно назвать уже упомянутый сингл «Where’s the Revolution», открывающую, но цепляющую далеко не с первого раза «Going Backwards» и раскачивающуюся «Poison Heart». При этом, будет совершенно не удивительно, если кто-то другой назовет совершенно иные треки – лишившись индивидуальности, все они стали сливаться в одну сплошную бетонную стену недотянутого электронного звука. Как переходы от тихого, слегка вздрагивающего умирания, к более ярким гитарным фазам агонии. Но, увы, это всё подводит нас к творческой гибели. 

 Конечно же, никто в 50 сознательно не собирается уходить в бессрочный творческий отпуск. Учитывая это, особенно интересно, какие песни с нового альбома переживут нынешние большие покатушки по Европе и Америке и смогут занять место в трек-листе следующего тура, который будет, на секундочку, уже пятнадцатым по счету. 

 Мнения критиков касаемо нового релиза разделились. Кто-то называет его элегией 21 века, триумфальным возвращением принцев тьмы и восхищается обращением к актуализировавшимся политическим и социальным вопросам. В качестве мнения в защиту содержания новой пластинки уместно процитировать самого Дэйва Гаана, назвавшего альбом “мощным как в смысле звука, так и в смысле послания”. Оправдание? Да.

Действительно ли это желание выбить слушателя из зоны комфорта? Можно ли назвать строчки «The train is coming, so get on board” ключом к спасению мира? Правда ли мы настолько далеко ушли с пути так, как Мартин Гор описывает в последнем треке, «Failed» – Our dignity has sailed, oh, we’ve failed? Тоже возможно. В любом случае, непривычно слушать об этом из уст тех, кто раньше писал, мягко говоря, о другом. Соответственно, и посыл этот воспринимается скорее как вывод об успехе альбома – «потрачено».

 Можно сделать отсылку к тому, что возраст дает своё, и как раз связанная с этим ленца не дала троице полноценно развить мысль. Будь Depeche Mode более настойчивыми, они вырвались бы за пределы самих себя и довели бы до ума все намеченные эксперименты. Сотрудничество с Джеймсом Фордом, работа на уже освоенной студии Columbia и четыре года с момента прошлого релиза: увы, получилось жидковато по саунду и странно по идеям. Часто бывает, что какие-то треки отлично заходят при прослушивании, например, в автомобиле, но когда мы слушаем ту же музыку, но сидя наедине с самими собой, то хочется переключить дальше. Либо же наоборот – саунд, погружающий нас в медитативные путешествия вглубь, может совершенно блекло звучать на стадионе. Возможно, именно тур поможет раскрыть альбом.

  Мы любим Depeche Mode за тексты, но здесь они перетягивают на себя внимание, неестественно вырываясь из тихозвучных аранжировок. Любим за невероятную энергетику, которая в туре, конечно же, перекроет многие недостатки альбома. Любим за старые хиты, которые настолько известны, что ну очень сложно найти кого-то, кто не слышал бы «Personal Jesus» или «Enjoy the Silence». Возможно, после следующего альбома есть смысл красиво и достойно уйти на покой. Уже пришло время, когда можно отдать стадионы молодым и остаться в памяти сотен миллионов гениями, чтобы ни у кого не мог возникнуть вопрос: «А не пытаются ли иконы электроники и синт-попа нажиться на своем статусе?»

Ответ нам даст лишь время.

Кения – страна контрастов. У многих людей складывается мнение, что в музыкальном плане африканские страны не зашли дальше племенной шаманской музыки. Стереотип разбивается о тот факт, что одной из самых прибыльных сфер бизнеса в Кении является как раз поп-музыка.

«С миру по нитке» – лучшее описание истории того, как развивалась кенийская музыкальная культура. Кенийцы учли тот факт, что этническая африканская музыка не пестрит разнообразием, посему сегодняшняя музыкальная индустрия этой страны отлично держится на заимствованиях из соседних Конго, Занзибара, Эфиопии и Танзании. Кенийцы привыкли брать чужое, при этом кардинально его трансформируя. Мы придумаем новое название старому направлению, начнем исполнять треки на суахили и приправим это элементами идентичности той касты, местности или района, к которым принадлежим – три главных составляющих любого музыкального продукта этой динамично развивающейся страны. 

В итоге, все эти элементы сплавились в причудливый жанр местной поп-музыки под названием «бенга», со слащавыми голосами африканских бой-бендов (да-да, такое тоже существует). Также имеем закос под американскую хип-хоп культуру «бедных черных», как в звуке, так и во внешнем виде, который в этой местности приобрел название «генге». Есть и кенийский рэгги с весьма оригинальными чертами в виде замедленных ударных африканских ритмов и протяженной читкой, ярким представителем которого является Mighty King Kong.

https://soundcloud.com/zondamusic

Стоит так же отметить весомый вклад в развитие музыки Кении стран Западной Европы, восточного побережья США и Ямайки. Среди всех африканских стран, Кения едва ли не быстрее всех перенимала тренды, приходящие из зарубежья. Если вы посмотрите на фото хип-хоп групп, то увидите вполне стандартный вид: очки покруче, футболка пошире, да кепка с названием какой-нибудь баскетбольной команды, которой, правда, не существовало и в помине. Только с опозданием на 5-6 лет. И хип-хоп является единственным примером ситуации, когда кенийская музыка сделана по чужому лекалу практически без собственных примесей.

Чтобы выходить за пределы страны, некоторые исполнители старались писать на английском или французском. С ужасным произношением и множеством вкраплений местных наречий, они зачастую так и оставались сидеть в пределах одной страны. Уровень записываемого материала, в том числе из-за этих рамок, не блещет качеством HD. Но сегодня ситуация меняется за счёт концентрации музыкантов, звукорежиссёров и продюсеров, получивших образование в Европе, колледжах в США и Бразилии, или в столице Кении – Найроби. Они открывают новые студии и центры звукозаписи, изучив все возможности этого дела.

Самого большого успеха достигают группы и сольные исполнители, песни которых звучат на родном для них языке, коих в Кении насчитывается около семидесяти. Хорошим примером служит поп-группа Sauti Sol из Найроби, пишущая на английском и суахили. Благодаря процессам глобализации и частичному приходу новых технологий обработки звука в страну, у них появилась возможность делать качественные, насколько возможно, записи. Всё вышеупомянутое, а также грамотное продюсирование материала, помогло Sauti Sol стать звёздами местного масштаба. https://soundcloud.com/sauti-sol В хип-хопе Кения имеет свой аналог Wu-Tang Clan в лице Ukoo Flani Mau Mau. Группировка, насчитывающая более двадцати персон, собрала под своей крышей как пионеров хип-хопа, так и перспективных новичков. Тексты часто тяжело поддаются переводу за счет присутствия упомянутых выше местных наречий. Даже английский на африканской земле таит подводные камни – привычное для носителя языка слово может приобрести в устах кенийца совершенно иное значение. Но от и до это музыка, пронизанная побуждением к действию, к революции самого себя или целой страны. 

https://soundcloud.com/tags/ukoo

Кения насчитывает более 40 стилей музыки и их ответвлений. Но их всех объединяет один принцип, который отлично звучал в читке Касты (российская хип-хоп группа – прим.ред.): «не забывай свои корни, помни». Независимо от того, метал это, или поп-музыка – вы всегда сможете прочувствовать свободный дух Африки. А вот будет ли он поистине кенийским – знает только его наречие :)

Женщина, продающая вечером тюльпаны у выхода из метро “Золотые ворота”, одиноко смотрела вдаль в преддверии восьмого марта. Мы стояли в 10 метрах друг от друга, Максим одиноко докуривал сигарету, когда его потревожил мой звонок. Выбрав “Сундук” на Прорезной местом нашей дислокации, мы решили собрать в него все секреты группы Small Depo. 

Во-первых, ребята, привет, спасибо, что согласились на интервью. Во-вторых, хочу поздравить вас с выходом сингла. Это, по сути, ваше новое начало?

Максим: Да. Не знаю, как начало, это продолжение. Просто работа была проделана на другом уровне относительно предыдущих релизов. Мы вложились больше финансово, по крайней мере, открыли для себя работу в отличной студии, с профессионалами, на хорошем аппарате. И вложили в песню что-то другое, больше поэкспериментировали с этой вещью. Мы записывали её без Сёмы. «Ne otpuskaet nikogda» это сингл, который для меня лично отличается от предыдущего материала, «Brodyaga» (второй студийный альбом группы – прим. ред.), потому что там больше какого-то праздника жизни эмоционального, больше добра, нежели в раннем материале с его тревогой, печалью и грустью.

Сёма: Минор.

М: Да, минорные вещи.

Макс, скажи, пожалуйста, я знаю людей, у которых заедало разницу между профессиональной студией, профессиональными ребятами и вот этим каким-то…

М: Тебе рассказать, как я с Калынюком (звукореж. альбома «Brodyaga» – прим. ред.) познакомился? Я снимал клип ему же, его группе.

Радиоафрике?

М: Да, я работал админом на съемочной площадке. Мы пришли на Довженко, я услышал саунд, и когда мы в перерыве хавали пиццу, я спросил, кто их записывал. Мне сказали, вот тот чувак, Богдан, у нас басист. Я подошел, переговорил с ним, рассказал, что у меня есть группа, мы хотим писаться, чё, как и где, подскажи.

Мы поговорили, договорились с ним, записали две демки в общаге КПИ, на то время нас всё устроило. Да и сейчас я остался доволен. Материал вышел таким, каким он должен был выйти в плане звука, в плане подачи и самой концепции того, что мы сделали. Я доволен работой с Богданом. Время поменялось, мы идём дальше.

После того периода вы с группой значительно выросли как с аудиторией, так и вообще по подходу, катали по фестивалям. Для вас, лично для тебя, это был переломный момент?

 М: Я тебе не скажу, что такое переломный момент. Я его не ощутил. Ничего кардинально не поменялось. Изначально, когда мы выпустили альбом, мы не давали канцы каждый месяц по два-три раза, у нас не было тура. Потому что с чем ехать? У нас был ЕР и два сингла. Логичная подача этого всего – это, понятное дело, записать альбом, презентовать его людям, и поехать с ним покататься, делать презентации в каждом городе, что мы назвали «Brodyaga tour».

Мы с ним откатали по Украине, и параллельно мы, конечно же, в процессе знакомились с людьми, организаторами, другими музыкантами, набивали какую-то фан-базу себе. Новые люди, новые слушатели, кому-то это понравилось, кому-то – нет, кто-то друга позвал, кто-то сказал другу – говно. Получилось так, что людям понравился этот материал, что в сети, что вживую. Через время мы видим, как начинает расти фидбек, шаришь? Оно кому-то нужно, не только нам, не только мне лично. Это нравится слушателю. Не такой большой, конечно же, аудитории, как хотелось бы. Даже если бы я сейчас собирал бы, блядь, по 10 тысяч в Киеве, мне было бы мало, потому что всегда хочется больше.

То есть, сразу Олимпийский?)

М: Нет, не сразу, все постепенно, так и идёт. Мы работаем, мы стараемся развиваться.

С: Это скорее был закономерный рост, чем какой-то переломный момент.

М: Да, то есть, каких-то переломных моментов не было. У меня изначально была цель, когда я создавал Депо, что я хочу проехать тур по Украине. У меня уже стоит галочка напротив этого пункта. Каждый год выписываю себе на бумажку планы на группу, и я их пытаюсь выполнять.

В 2015- 2016 году мы этот план перевыполнили. Потому что я не ожидал, что нас уже позовут на ZaхidFest, на большой open-air. Не ожидал, что мы ещё один клип снимем, второй. Я хотел один клип, парочку каких-то локальных фестов и получилось, вот, вау для нас в первую очередь, потому что выстрел был побольше и, соответственно, выхлоп от этого всего.

Почему я спросил именно про переломный момент. Я встречал группы, артистов, которые говорят, что они вложили всё в дебютник, чтобы существовать дальше. А так, по ощущениям я понимаю, что для тебя это просто была твоя работа и что ты хотел показать другим. И сейчас ты продолжаешь делать это лучше.

М: В первую очередь, всё, что делается в Small Depo, делается для себя лично. Я занимаюсь этим делом не потому, что у меня за цель стоит ездить с канцами и «как-то зарабатывать этим», или иметь какую-то славу и девок. Нет, нихуя.

А потому что я играю музыку, и есть мне что сказать. У меня есть мои переживания, чувства, и мне очень нравится выражать их в музыке с ребятами, которые играют со мной. Потому что Депо для меня очень семейный  коллектив. С Сёмой мы недавно познакомились, но мы к этому идем. Я думаю, мы сейчас ещё покатаемся, познакомимся, сблизимся. 

М: Мне нравится приходить на репетиции, мне нравится проводить время с этими людьми. Вкладываю какие-то свои вещи, эмоции, перенятые от мира, книг, фильмов, от общения. Ну и, конечно же, концерты, записи, поездки те же, люди, радио и прочие составляющие. Оно все развивается по какой-то траектории вверх. Всё идёт своим ходом. Понятное дело, что мы все строим свои планы.

Сейчас весёлый вопрос, на который я так и не получил ответ, когда писал listenup. Все-таки, скольким людям был разбит нос после сравнения с Виктором Цоем?

М: Дядя, мой любимый вопрос! (смеётся). Я лично против насилия и неоправданной агрессии. А относительно сравнений – я говорил ещё давным-давно, что мне кажется, что это из-за недостатка знаний и недостатка осведомленности с музыкальным материалом.

Это нормально, что люди слышат тембр голоса и говорят: «О, ебать (щелкает пальцами), так это ж Цой!». Я тоже могу послушать какую-то композицию и сравнить из-за ассоциаций, но это моя проблема. Уже кстати слышу, что «Ne otpuskaet nikogdа» – это Сплин.

Я тебе скажу больше, когда мы релизнем наш англоязычный сингл под названием «My Lawyer», то будут говорить, что я Брайан Молко из Placebo, потому что уже все так говорят. Звукорежиссеры и друзья, которым мы скидывали, и вообще все говорят, что это Молко. Я делаю это не потому, что я кошу под кого-то, а потому что я так могу и мне в данный момент так заходит, я так чувствую.

Кстати, а часто возникают конфликты в самом коллективе? Или вы все-таки более-менее мирная группа? Потому что знаешь, классная картинка того, если группа идеальна, но идеальных групп, как и идеальных альбомов, на десятку не бывает.

М: Не знаю, с Сёмой у нас конфликтов не было.

С: Было, например, с Асей в плане «где-то мы играем то-то, а где-то мы играем то». Мне кажется это вопрос осознанности и подхода. Если ты понимаешь, что надо делать так или так, то ты или объясняешь, почему твой вариант лучше, или, если ты не можешь этого объяснить, то ты соглашаешься с тем, что предлагают. Я по такой схеме в основном работаю.

М: У нас никогда не было ни одного грандиозного конфликта. Мы всегда ведем диалог и пытаемся слушать друг друга. Мы общаемся. Я слушаю Асю, Ася слушает меня, слушаем Сёму. И когда мы, допустим, работаем над материалом, разбираем его, у меня в голове есть какая-то партия и я знаю, где нужна какая тарелка. Я так хочу, чтобы эмоционально там был райд, например. Потому что там нужно раздать больше эмоций. Я прошу это сделать Сёму. Если он может предложить что-то другое, то, о чем он сказал выше, открыть хет, например, как бы банально это не звучало, и он сделает классно: да, окей, мы это оставляем. В этом заключается работа группы. Ты вместе делаешь картину.

С: Да, собственно, если цель одна, её все понимают, то и идут, каждый старается идти.

М: Главное поймать волну, на которой вы будете, вот и всё.

  Буквально новость последних дней, что ученые определили, какой же самый важный человек в группе. Думаю, вы уже это читали.

М: Так изначально было у нас с первого дня, когда Ася пришла.

Или другое, какая самая грустная песня группы Radiohead. Как вы вообще относитесь к этому связыванию науки с музыкой и этим исследованиям? Не являются ли они абсурдными в какой-то степени?

М: Положительно!)

С: Я могу рассказать, что такое абсурдно. Абсурдно, это когда выкладывают из миди-кусочков разные контуры животных и получается прикольная музыка. Это абсурдно. Всё остальное, что касается науки – если музыка описывается с точки зрения науки, то почему бы и нет.

Сёма, ты только пришел в коллектив. Обосновался уже?

С: Еще нет (смеётся). До первого концерта.

Знаешь, это как в студенческой жизни. До первой сессии не студент, абитуриент. Подожди, уже ведь вышел первый сингл?

М: Сингл мы писали с бывшим барабанщиком.

То есть, ты до сих пор абитура? И как тебе, нравятся условия, рабский труд, все дела, да?

С: У нас всё очень круто. У нас первая репетиция началась с того, что Макс зачем-то купил чашку кофе, хотя он не пьет кофе, и презентовал её мне.

М: А Ася тебе конфетку вручила.

 Дружеская атмосфера.

 С: Я был очень доволен (смеётся).

 И забыл, как играть, окрылённый.

 С: Нет, всё хорошо. В принципе, в плане нормы, все идет по плану на данный момент.

 М: Я отвечу на твой вопрос за тебя. Мы работаем, мы взяли Сёму и объявили об этом не потому, что мы ещё думаем, брать его или нет. Как ты говоришь, после первого концерта или первой фотосессии он уйдет, мы его выгоним. Нет. Мы понимали, на что мы идём, и кто пришел в наш коллектив. Мне написали о нем хорошие отзывы и рекомендовали музыканты, которым я верю. Я посмотрел его фотки и послушал записи где он играл.

А ты лайкнул хотя бы или нет, или ты шифруешься, пусть пишет первым, да? (смеётся)

М: Сёма нам больше всех запал, понравился. Как человек, музыкант, его техника игры, как он работает, как он слушает, как он общается, как отстреливает информацию. Вот мы сейчас вместе.

Всё-таки, вы выпустили сингл, что дальше ждать? Если это не секрет.

М: Дальше ждать сингл под названием «My Lawyer». Он посвящается нашему адвокату Илье, нашему другу. Он про жизнь, про веселье, про Илью, послушайте и всё поймете, о чем он и как он. Более танцевальная композиция, мне тоже очень нравится, что в новых вещах я попытался и освоил новые техники игры, задействовал тэппинг, поменял привычную мне структуру. Опять-таки, я поэкспериментировал, что-то применил новое.

Может, в этом какое-то развитие заключается. Приятно осознавать через время, после записи, что ты постарался и ты на верном пути. Это мотивирует на дальнейшую работу.

Многие известные коллективы ненавидят свой самый популярный хит. Они его не любят играть вообще. У тебя такое бывает? Например, с «Doroga»? Когда тебя, понимаешь, 15 лет просят слушатели, когда, к примеру, десять тысяч людей приходят на концерт и говорят: “О, вы группа такой-то песни”.

М: Это нормально, когда играешь для людей. Мне лично никогда не было дискомфортно играть какую-то песню, как бы она мне, допустим, не поднадоела, потому что это люди, там идет контакт, обмен эмоциями. Ты видишь, как у них горят глаза, сердца, как они потеют там, могут отрываться, кто-то стоит обнимается, целуется, это кайф. Играть живьём это отдельная вещь.

А играть на репетициях и готовиться дома перед концертом тем же – ну, да, поднадоело, но так чтобы там ненавидеть – нет. Был один единственный момент, когда я написал «Po Polyam» и принес её на репетицию, мы начали играть, и она мне не понравилась. А я считаю, в данный момент, что это шлягер группы, я по отзывам сужу, по постам вконтактиках и прочем, по соц. сетям вообще. Люди любят «Po Polyam» и мне кажется, это одна из наших любимых песен.

Мне она изначально была как-то “ну окей, ну песня, ну ничего такого”. Всё обычно, всё просто. А потом я осознал, что люди мне помогли понять её, я подумал еще больше над ней, вникся, посмотрел на неё с другой стороны, с точки зрения больше слушателя, а не музыканта, который её играет.

“My Lawyer” это англоязычный трек. Не кажется ли тебе, что слишком много групп начало писать на английском языке и делают это неправильно?

М: Я тебе скажу больше, первый ЕР Small Depo был на английском. И я не знаю, чем я тогда думал, что я это сделал. Мне тогда просто захотелось, и вот этот ЕР стал каким-то мотиватором, потому что я его выкинул в сеть, а потом мне захотелось из-за тех же отзывов услышать, как это звучит с музыкантами.

Англоязычные песни нас не смущают. Сделана на английском, потому что наш адвокат такой очень странный и интересный парень, который постоянно путешествует по миру. Он сейчас работает в Пекине. И для меня он чувак интернациональный какой-то, он постоянно как бродяга где-то лазит, ездит, и когда я думаю об этом человеке, я ассоциирую его с английским языком, может, такое оправдание, но мне кажется, что так более понятно. Если посвящается ему, то это честно. Потому что мы делаем всё для себя, чтобы было правдиво.

С: С другой стороны, вот вопрос, что много групп пытается делать на английском и делает это зачастую неправильно. В принципе, сама цель того, что ты делаешь это на английском, предполагает, что у тебя англоязычная аудитория.

 М: Или ты хочешь её охватить.

С: Мне кажется, здесь стоит смотреть на этот вопрос с точки зрения не того, на каком языке ты поешь, а как у тебя получается и зачем. Если выстрелить на англоязычную аудиторию.

М: Может, мы сделаем из этого какие-то выводы, нам понравится вообще-вообще и сделаем дальнейшую программу на английском.

С: Как эксперимент, если есть на русском, то, может…

М: Почему бы не сделать на английском.

С: Очень шарящие люди в музыке, англоязычные и немецкоязычные, я Максу еще не рассказывал, давали уже очень положительные отзывы.

М: Молко? (смеётся)

С: В таком формате это хороший такой, ликвидный материал, вполне вероятно, что это можно будет раскрыть.

М: Сделать для себя, как всегда, о чем я говорил. Дальше будет видно. И независимо от лейбла, как многие думали. Нам никто не диктует правила, кроме внутреннего «я» и нас самих. У нас полная свобода действий и творчества.

С: Хоть на китайском, жалко не умеем.

Сейчас всё кишит трендами. Как вы относитесь к таким трендам, а-ля мода на винил, снова вернувшаяся в Украину, или же к веганству?

М: Я веган. Второе – это вполне нормально, чувак. Концепция и суть этой группы, в которой мы играем и что мы делаем, это свобода, в первую очередь, право выбора человека. Если человеку не хочется кушать мяса – не кушай его. Если тебе хочется пить алкоголь – пей. Если хочешь замазаться наркотиками – вперед, я лично негативно отношусь, но я никому не буду говорить типа: «Дядя, ты не должен валиться!» Это твой выбор.

С: Живи и дай жить другим.

М: Да, не мешай просто. Соблюдай права свои, делай с собой что угодно, только не мешай другим.

Как раз относительно кассет. Когда Бумбокс давали концерт во Дворце Спорта и презентовали кассету, Хлывнюка спросили, почему вы выходите на кассетах. Он говорит: «Мы Бумбокс, мы не можем не выходить на кассетах”.

С: Да, видишь, это получается концепт их собственный, если сравнивать с дизайном, они по своему фирменному стилю этот концепт и продолжили. Я недавно читал статью, что винил любят, потому что у него особое а-ля «ламповое звучание» из-за какого-то неправильного воспроизведения каких-то частот, получается такой теплый звук. Сам винил дает некоторые искажения.

И пыль на этих пластинках. Это своего рода фетиш, если он нравится большинству людей, это превращается в тренд, если ты в тренде со всеми этими людьми тоже восхищаешься этой штукой – пожалуйста. Если ты этого не понимаешь, ну окей, без проблем. Я не вижу в этом вопроса такого какого-то.

М: Это как истоки, возвращается, цикличность какая-то. В Европе винилы сейчас больше покупают, чем диски. Это, в первую очередь, физический носитель, и он красивый, он большой. Он звучит приятно, в этом есть смысл. Я прекрасно понимаю людей которые коллекционируют пластинки.

Тут ещё штука в том, что тренды задают некоторую моду на музыку. К чему я это веду – помните, в прошлом году бум вызвала Pokemon Go. И почти все, кому не лень, в основном рэперы или блогеры, которые считают себя рэперами, это тоже тема для отдельного разговора, начали все называть альбомы по аналогии с игрой. Как вы относитесь к такой теме – поймать на волне хайпа, тренда, и ещё и всунуть туда музыку, или это все-таки полный негатив?

С: Опять же, если тебе хочется, нравится, понимаешь, что это то, что у тебя внутри, почему нет. Может, твое внутреннее состояние резонирует с этим хайпом.

Получается некий троллинг ситуации, которая вокруг.

С: Может быть в плане троллинга, да.

М: Может быть, как троллинг, может быть искренне, серьезно, да. То есть, опять твой выбор и то, что ты чувствуешь внутри этой ситуации. Если тебе нравится, и у тебя есть какие-то серьезные и весомые аргументы.

С: Почему ты делаешь так, а не иначе, как-то по-другому.

М: То есть да. Мне кажется, так делает, по большому счету, коммерция, чтобы успешно продаваться и пиариться. Станет ли от этого лучше твой материал?  

Продолжаю тему с винилами. У вас вышел на последний сингл «затёртый» клип, который редко встретишь. Все-таки, это зов души?

М: Я думал об этом сегодня. Мне отец в 2011 году подарил камеру Смена-8, плёночный фотоаппарат, на который снимал еще моего брата младенцем, семью и всё такое. У меня на втором курсе университета появилась желание, так как я попал в круг людей, которые снимали на плёнку и интересовались фотографией. Отец мне подогнал эту камеру, потому что у него она просто валялась. И я начал снимать. И последний, наверное, год, я часто зависал на всяких бек-стейджах и мне стало в кайф фотографировать портреты людей. Обожаю портретную съемку просто на белом фоне. Когда ты ловишь эмоцию человека, когда он чист, показывает себя. Это, опять-таки, возможно, какой-то фетиш. Я бы не сказал, что я крутой фотограф)

Я захотел снять клип для Депо лично, со всякими бытовыми штуками, потому что я тоже их люблю. Это правдиво, честно и открыто, всё то, что несётся. И я совместил вот эти портреты на видео, плюс показал, чем группа занималась и как выглядела во время записи, поездок и своих локальных тусовок. Там есть мои бабушка с дедушкой в момент разговора с братом по Скайпу, который находится за океаном. Показал старых друзей, новых знакомых и просто прохожих . Опять-таки, это все было по любви и доброте, сделано для себя в первую очередь.

 Прослушивая не один раз, а раз пять «Бродягу» и «Не отпускает никогда», я внедрялся в текст. Я поймал себя на мысли, что в текстах довольно глубокая философия. Для тебя это часто что-то тяжелое, или что-то, что тебя радует, и то, о чем хочется вспоминать при написании?

 М: Я тебе скажу, что именно «Бродяга» и даже «Не отпускает» написаны в каком-то тяжелом эмоциональном состоянии. Мне очень наболела тема отношений с женщиной, тема личная «кто я?», «что я?». Какой-то, знаешь, переломный момент, пора понять, что ты делаешь в этом мире. И оно всё вылилось туда, в мои вот эти переживания о личностных вещах, об отношениях, о себе, о мире, о войне, негативных вещах. Есть некоторые треки…

То, что я чувствую, пропускаю через свою призму, свои эмоции. Это не всегда положительная штука в большинстве случаев, а бывает и наоборот. Наверное, это случилось с «Не отпускает никогда», но там тоже есть какой-то свой грустненький для меня смысл. Но мне кажется, никогда никакой человек не поймет и не увидит те образы и картины в тексте, которые я вижу в своей голове.

Иногда я пишу стихи, которые не подходят в Small Depo. У них другая структура, их сложно спеть, но они мне нравятся, я их просто сохраняю и надеюсь, что когда-нибудь их накопится достаточно, чтобы выпустить какой-то самопальный сборник. Может, кому-то это понравится и будет интересно.

Ты чувствуешь, что эти вопросы касаются тебя. Ты всё –  слово со сцены, ты, всё-таки, тот посыл, который хочет передать группа, формально – ты лидер. Чувствуешь ли ты какую-то тяжесть, когда ты можешь сказать со сцены что-то не то, и что об этом думают твои ребята?

М: Изначально я не называл себя лидером или фронтменом, мы к этому пришли в связи с какими-то интервью и форматами. Журналистам нужно тыкнуть пальцем в кого-то конкретно. Говорили, что это я, потому что я, банально, вокалист. Нам дали информацию, мы её приняли. У нас свободный микрофон. Со сцены может говорить как Семён, так и Ася, так и я. Если есть, что сказать. Иногда сложно говорить с людьми.  Когда нечего сказать, лучше промолчать. Последние концерты очень угарные и очень хороший контакт был с публикой.

Опять-таки, это обучение и развитие в плане живого шоу, впитываешь что-то новое. Чем дальше, тем лучше я вижу вот эту прогрессию. Надеюсь, она никогда не спадёт, потому что ты всегда находишься в поиске нового.

Тут вопрос в том – барьер самокритики. Адекватно не зазвездиться, но и не загонять себя.

М: Я очень самокритичный чувак. Если бы я не критиковал себя, тут бы ничего не было. Мне кажется, не был бы такой материал, эти стихи такими, какие они есть, эта музыка, если бы я не гнобил себя постоянно. Момент развития приходит тогда, когда я начинаю жёстко рефлексировать. Бороться со своими страхами, слабостями – либо принимаю, либо одолеваю и иду дальше. Как-то так всё получается.

  У тебя, пожалуй, самая сложная позиция, Сёма.

М: Он смотрит на задницы (смеётся).

С: Представляете, как я обрадовался, что на басу девочка играет?

М: Это очень отлично все разбавляет.

С: Да, да.

Иногда к ударнику предъявляют самые высокие требования, потому что люди начинают колбаситься именно под бит. Он отвечает за эту связь. Есть выражение – не качает, не приду. Примерно так. Ты тоже – где видишь этот порог и на кого вообще ты можешь равняться? Или для тебя нету кумира и у тебя кумиры все вокруг?

С: Не сказать, чтобы кумир. Пока я не сыграю то, что играет, например, Бадди Рич, а мне кажется, я не сыграю этого никогда.

М: Всё получится.

Это было слово настоящего фронтмена!

С: В плане самокритики – я понимаю, что мне постоянно есть куда расти, а учитывая, что барабаны для меня это всё-таки больше хобби, хотя я уделяю этому огромное внимание и огромный ресурс и стараюсь развиваться по максимуму. Все-таки, у меня основная профессия, которой я посвящаю большую часть своей жизни, она другая. Исходя из этого, раз барабаны не есть моё единственное занятие, и я не посвящаю этому большую часть своей жизни, то у меня априори получается, что мой уровень всегда будет на ступенечку ниже профессионального барабанщика, который тратит по восемь часов в сутки именно на барабаны. Поэтому в плане самокритики я постоянно понимаю, что есть куда расти и есть над чем работать.

М: Опять-таки, это зависит от твоего желания, твоих принципов, они могут поменяться или же нет)

С: Конечно, у меня бывало такое. Есть моменты, когда я смотрю в записи и думаю, вот это круто получилось, все супер-пупер. Но у меня не возникает от этого чувства, что я супер-крутой барабанщик и все гавно, а я крутой. У меня скорее постоянно есть мысль о том, что я говно, а Бадди Рич (Бадди Рич возглавляет список самых влиятельных барабанщиков всех времён, составленный журналом «Rhythm Magazine» – прим.ред.) крутой.

Все-таки, выражение «зарабатывать музыкой» в Украине – миф или реальность? Ваше мнение.

М: Ты зарабатываешь музыкой в Украине?

С: На данный момент нет.

Если сейчас нет, то возможно ли такое? Как вы себе это представляете?

М: Нефиг делать вообще)

С: Легко.

М: Конечно нелегко. Если ты хочешь, это бизнес, чувак.

С: Да, музыка – это такой же бизнес, как и всё остальное.

М: Если ты хочешь зарабатывать, то надо как бизнесмен подойти к этому вопросу. Ты же артист, если ты не можешь заниматься административными вопросами, менеджментом, найми себе менеджера, нужен пиарщик – найми пиарщика, продюсер – это вообще отдельная тема.

Есть такие ребятки, которые говорят «я только артист, не трогайте меня, я не буду ничего делать, потому что я творю». И это правильно. Зачем типу заниматься административными вещами, если у него в голове после грибов каких-то, либо просто по своему существу, творится пиздец, и он всё это вкладывает в творчество и делает из этого конфету. И вот к нему приходят люди, которые занимаются его пиаром, менеджментом, продюсированием и прочим – делают с этого деньги. Всё же зависит от продукта и востребованности. Это рынок.

С: И учитывая это всё, музыка это скорее как ремесло. Как ремесленник, ты делаешь свой продукт, но сможет ли этот продукт продаться нужным образом и принести тебе деньги? Это уже вопрос номер два, и он решается теми же менеджерами, продюсерами, все остальное.

М: Связями, деньгами и прочим. Чтобы у тебя заработал магазин, пекарня или булочная, которую ты сделаешь, тебе в неё нужно вложить деньги.

С: Если ты хороший пекарь, не факт, что ты поднимешь на этом деньги.

Закончим двумя позитивными нотами. Одна из них, все-таки, что нам ждать после «My Lawyer» и вообще что ждать другим? Альбом, клип?

М: Мы начинаем нашу концертную деятельность с весны, и я могу тебе даже сказать точно даты, когда и как это всё будет происходить.

Когда я начинал играть в Депо, у меня была такая цель и такой пункт, о которых я тебе рассказывал выше – отыграть с определенным перечнем команд. И послушать их вживую, познакомиться. В плане жанра они мне близки и интересны. И эти группы, к сожалению, или к счастью, из России. И вот 24 марта мы играем в Харькове с группой Ploho, а 25 в Киеве. Потом 9 апреля в Киеве со Срубом и 7 мая с Черной Речкой.

С 19 мая по 27-ое начинается тур с командой Signals Feed The Void . К счастью или горю, туром будет заниматься менеджер, нам остается только выжить и делать свою работу!  Закончится это всё фестивалем IcecreamFestival в Атласе.

Анонс хороший, а, всё-таки, помимо тура?

М: А помимо всего этого, между туром и между этими концертами мы будем разбирать новый материал и готовиться к записи нового альбома, потому что в 2017 мы должны выпустит LP.

Хорошая цель. Будем завершать одним вопросом, на который, после всего услышанного, очень интересно получить ваш ответ. Если бы у группы Small Depo в нынешнем составе была возможность создать свой собственный мир, каким бы он был? С нуля.

М: Я его создаю сейчас, выхожу из того, что я имею и того, что могу и делаю, того, что мне нравится в первую очередь. И пытаюсь сделать так, чтобы в дальнейшем мои нынешние действия положительно отразилось на моей старости и каком-то ближайшем будущем.

С: Мне кажется, это был бы, наверное, коммунизм, но совершенно в чистой его трактовке, а-ля «каждому по потребностям, от каждого по возможностям». Если этим ограничить все понимание коммунизма, то, скорее всего, этот мир был бы таким.

В жизни многих великих людей есть друг, партнер, соратник, который при любых обстоятельствах рядом, тот, кто сможет поддержать и приободрить, несмотря ни на что. Счастье, когда такой человек не один. У великого голоса двадцатого века, Фаруха Булсары, а для мира – Фредди Меркьюри, было много близких людей. Среди них как участники Queen, так и многочисленные любовники и любовницы. Но среди всех выделялся один совершенно особенный человек – Любовь всей его жизни, Мэри Остин. 

Они познакомились благодаря еще одному участнику Queen, виртуозному гитаристу Брайану Мэю – увидевшись на работе, к тому моменту они встречались уже пару месяцев. После недолгих отношений, они с Брайаном поняли, что не подходят друг другу, поэтому расставание произошло по обоюдному согласию. Меркьюри не спешил, прошло полгода, прежде чем он вывел Мэри из статуса "просто подруги", и все-таки пригласил девушку на свидание. Вполне вероятно, что в какой-то из параллельных вселенных они стали бы самой обычной семейной парой, с кучей улыбчивых детишек, домом и огромной лужайкой на заднем дворе, но Меркьюри не зря выбрал себе такой псевдоним. Он был пластичным и текучим, как ртуть, во всем – и в личных отношениях тоже. Когда он сказал Мэри о том, что "был с ней нечестен", она спокойно это восприняла, так как давно это подозревала. Новость же о том, что "это была связь с человеком моего пола" её удивила

. Она захотела съехать из квартиры, но любовь Фредди к ней была слишком сильна, чтобы он мог отпустить её далеко. "Don't take it away from me, Because you don't know What it means to me", - пел он Мэри в "Love of My Life". Песня вошла в альбом 75-ого года "A Night At The Opera", который принёс Queen всемирную известность гениальной шестиминутной рок-оперой в миниатюре "Bohemian Phapsody". "Love of My Life" в гитарной аранжировке каталась с группой от концерта к концерту, особенно полюбившейся латиноамериканской публике. Не смотря на обилие мужчин-любовников, Мэри всегда оставалась для Фредди самым главным источником вдохновения. С ней он мог себе позволить быть самим собой, настоящим – спокойным и серьезным человеком, а не просто голосистым дебоширом и кутёжником, которого в нем видели остальные. Меркьюри знал толк в развлечениях – в Лондоне того времени его вечеринки были поистине легендарными. Оргии с подносами кокаина, которые носили карлики, толпы секс-работниц, половину стоимости за услуги которых вносила группа, лучшие угощения того времени, туры по самым вкусным барам – "Мама Меркьюри", как сам себя именовал Фредди, щедро одаривал всех окружающих. 

Не все воспринимали его празднества как проявления любви, но именно так он её дарил. Он отдавал всего себя людям и музыке в поисках ответного внимания и понимания. Страсть, подаренную его любовниками он выплескивал во многочисленных шедеврах. Главным гимном поиска любимого человека стала практически культовая "Somebody to Love" – госпел, на который Меркьюри вдохновила его любимая Арета Франклин. Стоголосый хор, воздушные фортепианные партии, глубокий текст о существовании Бога и недостатке любви – в сочетании с мощным голосом мистера Меркьюри, это сделало песню одним из самых вдохновенных гимнов Любви. При этом все, с кем у Меркьюри были любовные отношения, отмечали – это был ни в коем случае не банальный промискуитет, Фредди влюблялся в каждого всем сердцем. И каждый раз расставаясь, он старался сохранить хорошие отношения с человеком. Помимо Мэри, которая благодаря дарованному Фредди статусу секретарши группы объездила с Queen полмира, рядом всегда был Джо Финелли. Молодой повар, которого Меркьюри встретил в туре по Штатам, стал ещё одной любовью лидера британского квартета. Не выдержав бешеного ритма жизни Фаруха, он захотел перелететь Атлантику вновь, чтобы вернуться домой. Но нет – Фредди уговорил его стать своим личным шеф-поваром, которым Джо и оставался до конца дней Легенды. 

Ещё одна знаковая любовь – австрийская актриса Барбара Валентин, с которой Меркьюри познакомился в Мюнхене. Бурная фаза их отношений пришлась на 1983-85 гг., когда Фредди работал над сольным творчеством. "Mr. Bad Guy", "Living on My Own", "I Was Born to Love You" – синглы того времени, написанные скорее в поп манере, заявили о Меркьюри как об артисте, самодостаточном и вне контекста родной рок-группы. "Living on My Own" и видео к ней – очень яркая иллюстрация того, какими были те самые знаменитые вечеринки. Но слова самого Меркьюри расскажут о его внутреннем состоянии красноречивей всего: 

Sometimes I feel I’m gonna break down and cry (so lonely) Nowhere to go, nothing to do with my time I get so lonely living on my own. Sometimes I feel I’m always walking too fast And everything is coming down on mem down on me I go crazy, oh, so crazy living on my own. 

Конечно же, было и коллективное творчество – наполненный энергией от своей последней во всех смыслах любви, Джима Хаттона, которого он встретил в 85-ом, Меркьюри с группой дал два шоу, которые вошли в анналы рок-музыки. 

13 июля 1985 состоялось выступление Queen в рамках грандиозного благотворительного фестиваля Live Aid. Боб Гелдоф и Мидж Юр организовали сбор средств для помощи пострадавшим от голода в Эфиопии. Фестиваль стал одной из самых значительных спутниковых телетрансляций в истории – 1.9 млрд человек в более чем 150 странах мира смотрели мероприятие, прилипнув к экранам. В тот день на стадионе Wembley в Лондоне выступали Элтон Джон, Пол Маккартни, Дэвид Боуи, U2, Black Sabbath, Стинг – самые отборные музыкальные сливки того, да и нашего времени. Практически ровно через год, 11 и 12 июля 1986, Queen дважды порвали Wembley в рамках Magic Tour, который был организован в поддержку нового альбома "A Kind of Magic". 160 тысяч человек, два sold out’а, несколько часов музыки, гигаджоули энергии от неутомимого Фредди – бесспорно, это стоило того, чтобы быть увековеченным в живом видео "Queen at Wembley". 

Но, увы, это оказалось одним из последних живых перформансов легендарной четверки – страшный диагноз СПИД, поставленный Меркьюри в 1987-ом подкосил его в зените славы. Мэри была первым человеком, которому Фредди сообщил о том, что результат теста был положительным… И негативным для мирового музыкального наследия. Хаттон, которому Фредди предложил уйти, как только узнал о заболевании, остался и поддерживал голос Queen до самой его смерти. С 89-ого стали заметны изменения во внешности Меркьюри – болезненная худоба, впавшие щеки, круги под глазами. В том же 89-ом, к выходу альбома "The Miracle", Queen дали совместное интервью, в котором заявили, что хотят отступить от классической схемы альбом-тур. В "Was It All Worth It" Фредди вопрошал, "стоило ли это всего, что было?".

What is there left for me to do in this life? Did I archive what I had set in my sights? Am I a happy man, or is this a sinking sand? Was it all worth it – giving all my heart and soul and Staying up all night … Living breathing rock n’ roll … Was it all worth it all these years? 

В конце он отвечает сам себе: "Да, это был стоящий опыт, это того стоило".

Группа держалась вместе, каждый поддерживал любимого всеми Фаруха как мог. Обложка альбома, для создания которой были задействованы самые последние достижения в области графических технологий, призвана была показать единение всех участников, желание Queen презентовать свою музыку как совместное творчество всей группы, а не песни каждого их них по отдельности. К слову, это облегчало жизнь бухгалтерам, ведь Queen являлись и являются одной из самых продаваемых групп всех времен. Предчувствуя близкий конец, Фредди записывался по максимуму. Заглавная песня альбома 88-ого, "Barcelona", записанная с великой оперной дивой Монтсеррат Кабалье, стала одним их двух гимнов Летних Олимпийских игр в Барселоне в 1992 году – ещё одно доказательство самодостаточности Меркьюри как сольного исполнителя. 

С Queen, получившими в 1990-ом BRIT Awards за выдающийся вклад в британскую музыку, Фредди также успел записать довольно много материала. При жизни вышло два альбома – уже упомянутый "The Miracle" 89-ого и "Innuendo", вышедший в феврале 1991-ого. "Innuendo" переводится как "тонкий намек", и уж чего-чего, а их в альбоме действительно полно. Практически в любой из песен альбома можно рассмотреть двойное дно. "I’m Going Slightly Mad" можно воспринимать как отсылки к моральному состоянию Фредди, время которого сыпалось как песок сквозь пальцы. «Bijou» - драгоценность - была еще одним посвящением Мэри Остин. Вывернутая наизнанку с точки зрения структуры, песня содержит лаконичный, но невероятно проникновенный текст:

You and me are destined – You'll agree. To spend the rest of our lives with each other The rest of our days like two lovers For ever - yeah - for ever My bijou... 

Это было его главным признанием в любви своей музе, той, которая была рядом во всех бурях и штормах его успеха и болезни. И все-таки "The Show Must Go On" – несмотря на то, что его "маска действительно осыпалась", только 23 ноября Фредди заявил официально: "Анализ моей крови показал присутствие ВИЧ. Я считал нужным держать эту информацию в секрете, чтобы сохранить спокойствие родных и близких". На следующий день, около семи часов вечера 24 ноября 1991 года, когда Мэри вышла за покупками в магазин, сердце великого Queen’а перестало биться. 

Большую часть своего состояния, особняк и отчисления от продаж Фредди завещал Мэри, родителям и сестре. Остальное – любовнику–повару Джо Финелли, личному помощнику Питеру Фристоуну, последнему спутнику жизни Джиму Хаттону и личному шоферу Терри Гиддинсу. Как всегда, он был щедр не только на громкие хиты, но и на великодушные поступки. Влияние Фредди Меркьюри и группы Queen на музыку сложно переоценить. Яркий финальный аккорд этой истории – концерт 20 апреля 92-ого года на знаковом для Queen стадионе Wembley, который собрал множество друзей и поклонников творчества группы. Элтон Джон, Дэвид Боуи, Джордж Майкл, Seal, Роберт Плант, Джеймс Хэтфилд из Metallica, Тони Айомми из Black Sabbath, Эксл Роуз и Слэш из Guns N’ Roses – и это лишь часть почтивших память Меркьюри в тот день на сцене. Средства, вырученные от концерта и переиздание культовой "Bohemian Rhapsody" были направлены в фонд борьбы со СПИДом. 

Queen оставили нам великолепную музыку, которая будет звучать, пока у людей будут уши и сердце. А Фредди Меркьюри оставил историю Любви и верности, которая учит нас ценить тех, кто рядом. Cлушать альбом Messenger Of The Gods :   https://music.yandex.ua/album/3754354

В четверг 2 марта в клубе Atlas состоялось большое музыкальное шоу инди-группы KADNAY, не так давно заявившей о себе всей стране на национальном отборе «Евровидение – 2017».

Редко кому удается расскачать с первого трека зал. Первой прозвучала «I don’t belong to you». Преданные поклонники группы смело поддавались танцевальной ритмике, а люди, которые знали ребят только по конкурсу, заинтересованно ожидали продолжения действия.

Взаимный энергетический контакт между публикой и сценой окончательно был установлен в середине вечера после эмоционально произнесенного Димой Каднаем «Нам продолжать? Скажите, нам продолжать?». – Ошеломляющая реакция публики говорила сама за себя.

Ребята чувствовали поддержку зала. Фронтмен группы мог позволить себе, беседуя с публикой, закурить либо же спуститься к зрителям и зажигать вместе с ними во время очередной композиции.

Кстати, одним из самых драйвовых было выступление с обещанным гостем – Женей Галичем. «Как вы думаете, кто шумит за кулисами?». После этих слов фронтмен группы O.TORVALD вышел на сцену, и вместе с Димой Каднаем исполнил раннюю песню KADNAY «Feeling so right», которая в этот раз обрела более тяжелое и роковое звучание.

Несколько необычно в этот раз звучали композиции со второго альбома «23 FLOOR», который, напомним, обозначился интересом ребят к электронной музыке. Девушки на бэк-вокале, присоединившиеся к команде, отлично дополняли ведущие инструментальные и вокальные линии, обогащая и привнося в звучание новые краски.

Наиболее чувственным и проникновенным осмелюсь назвать исполнение композиции «Океан», ведь с первого и до последнего слова её пел весь зал.

Происходящее на сцене на протяжении всего вечера гармонично сочеталось с видеорядом на заднем плане, тщательно продуманном к каждой отдельной композиции.

Слушатели не хотели просто так отпускать ребят и дважды звали их на бис. И это неудивительно. Ведь всего за один концерт KADNAY смогли убедить всех и каждого, что новой украинской музыке быть.

Leo Mantis (він же Леонардо Ободоеке) – нігерієць, який намагається писати пісні українською. Нам, українцям, це, звичайно, лестить, адже хлопець з Африки вивчив нашу мову та досить непогано доповнює український музичний ринок. Проте, якщо оцінювати текст пісні за критеріями, що притаманні літературній українській мові (лексика, граматика, стилістика тощо), то запитань до автора виникає багато. 

«Листи» – перша презентована музикантом пісня, написана ним саме українською (а таких він має близько 20). Це історія про почуття в стосунках на відстані. Ніжність та чуттєвість вдало передають метафори перших двох рядків першої строфи: 

«Твоїми сльозами пофарбовані листи, Червоними помадами штамповані конверти.» 

20 февраля за плечами – о возможном пятидесятилетии вознесшегося Курта Кобейна не написал только ленивый. Отгремели дифирамбы, плакальщицы вытерли слезы, и теперь можно спокойно «на трезвую» порассуждать, что же оставил после себя голос поколения Х, и за счет чего он стал кумиром миллионов. 

Многие, кто его слышал, сходу сказали бы: “как можно не любить Кобейна, ведь его поэзия невероятно проникновенна, мелодика гениально проста, да и атмосферность треков заслуживает отдельного респекта за искренность?”. Вот, это оно – Nirvana можно было упрекнуть за не самый мощный голос и определенную однообразность, но только не в неискренности . 

 Каждый текст как исповедь, каждый концерт – персональная Голгофа Кобейна, каждый альбом – новые пятьдесят оттенков боли. Благодаря дневникам Кобейна мы знаем, что его существование с ранних лет не отличалось легкостью и простотой. Когда мальчику было девять лет, его родители развелись, что очень сильно ранило ребенка. В последствии, он стал молчаливым и замкнутым, стыдился своих родителей, а в интервью говорил о том, что ему очень хотелось бы расти в полной семье с отцом и матерью. 

 Музыка окружала мальчика с детства: дядя по матери, тётка, игравшая на гитаре, двоюродный дед – тенор. Сам Курт уже с двух лет начал напевать песни, в семь получил в подарок ударную установку, а в четырнадцать начал учиться играть на гитаре. Так что когда будущий кумир поколений ушел в творчество и тексты с головой, мало для кого это стало удивительным. 

 Продолжаем тему боли в его жизни. Когда после окончания школы Курт не захотел поступать в художественный колледж, мать поставила сына перед выбором: вали на улицу или иди в колледж. Он выбрал первое, что, естественно, окрасило его внутренние переживания далеко не в цвета радуги. Он жил у друзей, во дворах их домов, какое-то время даже под мостом, о чем затем написал в тягучей и меланхолично-гнетущей «Something in the Way». 

Впрочем, большую часть жизни его внутреннее состояние частенько соскакивало в негатив. Беспросветное ощущение непонимания, желание спрятаться от нахлынувшей позже популярности. А вечные ссоры с неуравновешенной Кортни Лав этому только способствовали. 

 Он не хотел известности. Альтернативные корни, сама философия гранжа, «грязного» по звучанию гаражного рока – все говорило об отсутствии желания быть популярным. Nirvana скорее предпочитали противопоставить себя другим, нежели оседлать мейнстрим, как это произошло после выхода «Nevermind» в 1991. Само название, «Пофиг» или «Не имеет значения», показывает отношение Курта к славе и истеричному обожанию со стороны фанов, которое затем его преследовало. Он не самым лестным образом отзывался о тех, кто был с ним не согласен. Вместе с Кортни они даже зачитывали письма хейтеров на камеру, открыто смеясь над этим. 

  Можно еще долго рассказывать о том как Курт двигался по героиновой спирали, как совершал попытки вырваться за пределы жанра, как они записывали с Дэйвом Гролом и Кристом Новоселичем акустический «MTV Unplugged in New York», вышедший уже после смерти Кобейна, о ссорах с наркоманкой Кортни и конфликтах с окружающими. Можно еще вспомнить о любимом писателе нашего противоречивого героя, Уильяме Берроузе, одном из знаковых битников, таких же потерянных, как и сам Курт людей, только из эпохи 1950-ых. Все эти события упираются в одно – смерть Кобейна 5 апреля 1994 года, в зените славы и расцвете сил. 

 И здесь я ставлю себе главный вопрос – творчество Nirvana и Кобейна так популярно, потому что оно действительно так хорошо и качественно, или же это эффект “ушедшего вовремя”? Известная закономерность – как только известный человек умирает, интерес к его творчеству, как правило, усиливается. Так происходило с Queen, чье переиздание «Bohemian Rhapsody» побило все рекорды после смерти Фредди Меркьюри, так же было с Джимом Моррисоном и остальными членами «клуба 27», Дэвидом Боуи и Леонардом Коэном в прошлом году – подобных примеров просто огромная масса. Так что же, кем сейчас мог бы быть рупор поколения Х? 

  Не смотря на бесспорное наличие таланта, большой социальный капитал – многие из знаковых музыкантов девяностых очень тепло о нем отзывались после ухода, талантливую команду и обилие идей, мне кажется, что вполне вероятен был бы вариант, что Курт просто исписался бы или ушел с головой в наркоту. Здесь не спасло бы даже наличие дочери и заботливых продюсеров. 

Есть множество понятных причин того, что Nirvana была и остается популярной. 

Да, его песни отзываются многим подросткам – как же иначе, ведь боль и страдания от того, что «не понимают» весьма и весьма привлекают тех, кто находится в процессе поиска себя. Да, Грол – один из крутейших ударников в рок-музыке за всю её историю, а его техничность – явно не последний элемент магии в музыке сиэтлской троицы . 

Нам с Сашей Грузинской предстоял нелегкий выбор: куда же отправиться в то воскресенье 12 числа? Либо утонуть в космических песнях легенды в Sentrum, либо отправиться за молодой музыкой в лице Arlett и Nravitsa Planet в Атлас. Отправив Полину и Леру на синюю ветку киевского метро, мы высадились в центре и двинулись по адресу Сечевых Стрельцов 37. А вот насколько стоящим потраченного времени был наш выбор – читайте ниже.

Это был очень смелый и рискованный шаг – постараться переплюнуть бесплатный концерт памяти Дэвида Боуи, но, как говориться, выживает сильнейший. Особенно в условиях конкуренции на рынке музыки. Начало не без задержек загоняло в тоску и воспоминания о прошлом под душераздирающий плейлист звукорежа Атласа. Мельком оцениваем зал – от мала до велика, от каблуков до олдскульных барсеток, от офисных работников до шоу «Мамахохотала». Кто-то даже представлял собой идеальную американскую семью с улыбчивыми дочкой и сыном, бегающими вокруг родителей. 

Экран моего телефона загорелся от уведомления о новом мемасике в Телеграме и ровно в тот же момент прозвучало первое слово в микрофон. Открывать вечер предстояло одному из самых недооценённых живьем коллективов – Arlett. О них постоянно пишут, говорят и критикуют, но конкретно за что – никогда не указывают. То они застыли в музыке на 10 лет назад, то Коломиец песни писать вообще не умеет. Arlett были в тот вечер сильнее Nravitsa Planet в десятки раз, пытаясь пробудить в головах всех критиков: «Ви з нами ще не рахуєтесь? Даремно». 

Александр Коломиец умело заигрывал с публикой, говорил о новых синглах и с каждой минутой старался показать, что он давно заслуживает того, чтобы говорить с забитым залом с этой сцены. И теперь никогда не забудет, как толпа наизусть пела практически всю «На картах світу». Но порой Александру не хватает сил и уверенности поверить в то, что это не сказка, а реальность. Включить режим «рвать в клочья», отключить режим «хорошего мальчика». На группе поставили клеймо «поп-рок» за счет именно вокальной манеры, хотя новый инструмент гитариста доказал, что они могут уйти в неплохую альтернативу. И да, спасибо за «Електричну зиму». Мурашки от тембра Jerry Heil. Прошло 15 секунд, и она уже в моем плеере. 

Nravista Planet… С задором и жизнерадостным настроем фронтмена Ивана Марунича мало кто сравнится. Все великолепно: улыбки, танцы, настоящий праздник, цветы девушкам, конфетти в зал из огнетушителей. Но за этим великолепием последовали абсолютно не укладывающиеся в уме проколы: дважды ошибиться в своей самой популярной песне – что говорить дальше и как после этого собраться? Ошибки в «Лопес» отразились на эмоциональном настрое группы. Как бойцы они старались вытащить этот перформанс когтями так, чтобы об их выступлении долго вспоминали как о лучшем концерте в жизни. Атмосфера частично передалась залу, который постепенно редел. Вплоть до жестких шуточек о втором дне свадьбы.

Спасать положение пришел победитель шоу «Голос країни» Игорь Грохоцкий. Исполнение песни «Океан» осветило зал фонариками и сняло то ощущение напряжения, которое чувствовалось между сценой и залом. Марунич успокоился, пошутил, улыбнулся и закончил с бендом концерт на кураже песней «Небо». Кстати, презентация клипа на трек состоялась перед их выходом на сцену. 

Шагая обратно в сторону метро, я прокручивал в голове десятки вопросов: а почему Arlett еще не собирает солд-ауты? В чем загвоздка и как это исправить? Не застыла ли Nravitsa Planet в формате телекартинки? Один за другим. Но кому давать на них ответ – знает только украинский слушатель.  

Виконавець: ФІОЛЕТ   Місто: Луцьк, Волинська область Пісня: “Чуєш, Небо!”, альбом “Вігвам” Рік: 2014 Як і будь-яка лірична пісня, «Чуєш, Небо!» гурту Фіолет до кінця зрозумілою лишається тільки авторові. І, хоча вона знаходиться у вільному доступі, все одно передає справжню щирість, справжній душевний біль. 

Загалом текст схожий на шато Мутон-Ротшильд 82-го року в пластиковому келисі. Почуття безвихідності, несправедливості та нерозуміння змінює рима: «не алкогольне сп’яніння, ні емоційний передоз, від твоїх смс я вмадаю в коматоз», яка викликає певний стилістичний дисонанс. Тобто відбувається перехід від сильних емоцій до простих явищ, і виникає враження, що текст написаний не одним автором. Давайте для цього вдивимось у рядки:

Коли невипита кава і недописаний текст Пластмасові грати твій вічний протест І за стіною сусіди про щось так тихо мовчать Летять будильники в стелю, думки під ноги летять Не алкогольне сп’яніння, ні емоційний передоз Від твоїх смс я впадаю в коматоз А рука так і тягнеться зробити дзвінок У бога знову зайнято і я до нервів промок... Чуєш небо, я живий! Я так невчасно народився знаю Я бачу світ, а він такий Чи я дійду чи дотягну до краю?! Коли загублені душі й механічні тіла Ми шукаємо золото там де сталь тверда І я мав все крім любові а вона була так близько Я був впевнений встигну – пробки й на вулицях слизько Не алкогольне сп’яніння, ні емоційний передоз Від твоїх смс я впадаю в коматоз А рука так і тягнеться зробити дзвінок У бога знову зайнято і я до нервів промок... Я майже звик до тебе й твого світла І босими ногами по ранішніх зірках Коли втрачаєш все лишається надія Що кожен фініш стартом обернеться й тільки так 

  Цей недолік можна охарактеризувати як натяк на особливий авторський стиль. Але, щоб дійсно його вважати таким, авторові необхідно відточувати та вдосконалювати таку техніку письма. 

Февральский Bowie Night прошел как в горячке. В один момент люди let’s dance’ли вместе с 5 Vymir, а в следующий – похлопывали в ладоши, давая музыкантам понять, что долгая настройка инструментов вот-вот усыпит толпу. 

А толпа все-таки собралась немаленькая. Sentrum в течение часа набрал нужную для закрытия дверей тысячу, оставив многих поклонников творчества Боуи на улице. Свободный вход сделал свое дело, и школьники со студентами стали основной аудиторией концерта – молодежь явно ценит классиков. Кроме того, вечер памяти Боуи транслировало в прямом эфире в Фейсбуке Радио Сковорода.

Концерт открыли Indytronics песней «I’d Rather Be High» из 24-ого альбома самого известного музыкального хамелеона. Плавно подхватив заданное толпе настроение, выступили Blooms Corda, взяв беспроигрышную «Blackstar». The Elephants сыграли «Ziggy Stardust» так, что заставили сомневаться «космонавтов» в том, что играли песни именно Боуи, а не свои. Глэм-рок прозвучал очень инди-поп.

Впервые за полгода на сцену вышли 5 Vymir с, пожалуй, самой известной песней легенды «Let’s dance». Отыграли так хорошо, что публика вовсе не хотела их отпускать и всеми силами показала ребятам, как сильно им их не хватало.  Запал явно передался группе – уже на следующий день они объявили о дате презентации своего второго альбома (28 апреля, обведите в календаре).

Очень долго пришлось ждать Христину Соловій. И тут бы хотелось сказать, что оно того стоило, но нет. В исполнении Соловій песня «The Man Who Sold The World» совсем потеряла первоначальное настроение. По словам Боуи, работая над этой композицией, он искал себя и пытался разобраться в жизни. Не скажу, что ожидала кавер на уровне Nirvana, но уж никак не видела эту песню в мажорных тонах.

То ли из-за предшественницы, то ли из-за повторного длительного ожидания, но Atomic Simao тоже не удалось раскачать толпу. А вот Sasha Boole смог. По его словам, он впервые исполнял песни Боуи, но, черт, как же хорошо он это сделал. Рецепт простой: банджо и губная гармошка, и вуаля – «Starman» с легкостью оказался в среднезападном Киеве.

Esquizet с «I’m Afraid of Americans» просто взорвали Sentrum. Уверена, что теперь у группы прибавилось, как минимум, тысячу фанатов. А большинство присутствовавших гуглили их вечером и утром после концерта, добавляя в плейлисты и пересматривая видео.

Казалось, что лучше некуда, но вышли The Hypnotunez и исполнили «Dirty Boys». Не удивлюсь, если теперь фанаты будут просить их петь на концертах и её. Атмосфера была как в песне, которую они исполняли - «We all gone mad… We had no choice».

Roll Models спели «Little Wonder», после чего они вместе с Павлом Вареницей из Epolets отыграли «Under pressure». Тут в центре внимания была именно песня и пел, по сути, весь зал.

На Vivienne Mort зачаровано смотрели и, как всегда, наслаждались чудесным голосом с легким оттенком грусти. Толи от образа, толи от исполнения песни. Secret Avenue вместе с Игорем Сидоренко на гитаре отлично сыграли и снова вернули публику к жизни. Сидоренко закрепил успех, сольно исполнив «Space Oddity», а потом выступив уже со своими Stoned Jesus. В толпе прозвучала фраза: «Вот за чем я сюда пришел», и было очень трудно не согласиться.

«Я хотел бы, чтобы артисты получили власть над этой планетой. Они – единственные, кто способен хоть что-то сделать», – говорил Дэвид Боуи.  И пока украинские музыканты исполняют песни самого большого мечтателя мировой музыки, а украинская молодежь под них подпевает, власть у нас. 

Автор: Полина Енальева

Вторая великая буддийская истина, так же известная как «вторая печать Будды» гласит – «все эмоции приводят к страданию». Такое, на первый взгляд, черствое и до приторности рациональное утверждение, как правило, вызывает у человека противоречивые чувства. «А как же простые радости, как же счастье, чувство удовлетворения, любовь, в конце концов?». На что Гаутама отвечает молниеносным лоукиком с пояснениями, мол, всякой эмоции приходит конец, а хорошие сильные переживания всегда оставляют после себя еще более тягучую пустоту, заполнить которую с каждым разом все труднее.

Так или иначе, все мы испытывали жестокую правдивость этого закона именно в отношении к любви, и бездну в себе заполняли любыми доступными средствами. Вашему вниманию пять исполнителей, которые сделали это с помощью музыки.

Radiohead – True Love Awaits

Даже учитывая многомиллионную армию фанатов и культовый статус, главной темой творчества Тома Йорка и Ко была социальная отстраненность и неловкость в обществе. Во многом из-за сочувствия к тихим интровертам, альбомы «OK Computer» и «Kid A»  снискали такую горячую любовь. Это, впрочем, не значит, что группа обходила стороной интимную лирику – чего лишь стоят "All I Need" и "True Love Awaits".

Развод Йорка стал причиной для беспокойства в преддверии выхода нового альбома в начале 2016 года. Впрочем, зря – радиоголовы в очередной раз показали, насколько умело они умеют превращать хандру и тоску в прекрасные оды своим внутренним демонам.

Frank Ocean - Blond

Френк знает толк в разбивании сердец, в особенности сердец своих фанатов. Подумать только, что столь востребованный и уважаемый публикой артист будет тянуть с выходом полноформатника более четырех лет. Ожидания, впрочем, оправдались – пластинку следовало бы продавать в комплекте с глазными каплями, ибо слезные железы после прослушивания истощались до всех возможных пределов. Картины красивой (и однополой) любви сменяются текстами, готовыми разрывать все хайлайты грустных песен, и в их авангарде, конечно же,трек  "White Ferrari" – песня о понимании друг друга без слов, и о том, что даже такое красивое  развитие событий не гарантирует счастливый финал.

А вот и каминг аут Френка:

“I care for you still and I will forever / That was my part of the deal, honest / We got so familiar”

Слушать: уже негде. Френк перехитрил всех.

Долли Партон и ее песня “Jolene”

Признанная «королева кантри», безусловный авторитет на музыкальной сцене, чьи песни рекордных четыре десятилетия занимают прочные позиции в чартах, не была настолько хладнокровной в 1974-ом. Рядовая ситуация: она и муж, банк, симпатичная кассирша, взгляды, улыбки, легкий флирт, моментально вспыхнувшая ревность – и вот, в голове молодой Долли этот незаурядный сюжет превратился в настоящую драму. Героиня песни молит некую Джолин не уводить ее мужа, ибо понимает, что конкуренцию этой неземной красавице она составить не может. Песня неоднократно перепевалась многими исполнителями, в частности популярность сыскала версия американской группы The White Stripes.

Jolene, Jolene, Jolene, Jolene I'm begging of you, please, don't take my man Jolene, Jolene, Jolene, Jolene Please, don't take him just because you can Your beauty is beyond compare With flaming locks of auburn hair With ivory skin and eyes of emerald green

Леонард Коэн – Hey, That's No Way to Say Goodbye

Ушедший от нас совсем недавно канадский маэстро имел в своем арсенале немало вещей, способных выбить слезы из слушателя. Впрочем, вышедшая в 1967 песня "Hey, That's No Way to Say Goodbye" наиболее эффективна. История проста – двое любовников, пусть и расставшиеся, хорошо помнят о приятных моментах, которые они разделяли друг с другом.

"You know my love goes with you as your love stays with me / It’s just the way it changes, like the shoreline and the sea".

Что действительно делает эту песню классической, так это фирменный стиль Леонарда – монотонное исполнение, неспешный гитарный перебор и свойственная лишь Коэну поэтичность повествования.

American Football – “You Know I Should Be Leaving Soon”

Эмо знают толк в боли. Нет, не наши стигматозависимые, оставьте их сентябрь догорать в остатках 2007-го. А мы перенесемся еще на восемь лет раньше, когда только что вышедший self-titled альбом группы с незамысловатым названием American Football практически сразу получил культовый статус, и есть за что. Пластинка до основ пронизана настроением «одинокий летний вечер с банкой пива и собака, лающая вдалеке». И центральная композиция, которой даже не требуется текст, дабы ввести нас в состояние полу-меланхоличного транса – "You Know I Should Be Leaving Soon".

Что такое Dark Side? Ответ может быть столь же многогранен, сколь и радужный цветовой спектр, который выдает призма, изображенная на обложке. 

  Для кого-то – разнообразие всяких «дольше всего в топе» и «второй по объемам продаж альбом в истории звукозаписи», для других – ностальгия по психоделу стыка 60-70-х, а для третьих – просто 43 минуты сплошного аудиального оргазма. Конечно же, и первое, и второе, и третье. А еще – альбом, который вывел Pink Floyd с британского на мировой уровень и вписал их имена иридиевыми буквами в историю рока и музыки в целом. 

Естественно, сразу же возникает вопрос – за счет чего этот альбом стал так известен и успешен? 70-ые и 73-й, в частности, порадовали нас многими крутыми пластинками. Но самой яркой звездой того года стал именно «The Dark Side of the Moon».

  Можно сразу отметить, что Pink Floyd к тому моменту были далеко не новичками в музыке – их дискография насчитывала уже 7 полнокровных лонгплеев. К ним можно прибавить ещё и многочисленные демки, гастроли по всевозможным местам и даже музыкальный фильм Live at Pompeii, записанный годом раннее на руинах древнего амфитеатра в Помпеях, Италия. Их дебютная работа 1967 года, «The Piper at the Gates of Dawn», записанная ещё с Сидом Барреттом, вышла на 6-ое место в британских чартах и заявила о восхождении звезд психоделического рока. Увы, талантливый композитор Барретт не справился с бременем финансового успеха и ушел в наркотические эксперименты. 

В 68-ом его место занял Дэвид Гилмор, с которым группа начала движение в сторону прог-рока и новых экспериментов со звучанием. Ещё одним преимуществом присутствия Дэвида в группе стало продуктивное сотрудничество двух гитаристов и песенников, Гилмора и Уотерса. Их отношения затем вылились в глубокий конфликт, который развалил классический состав Pink Floyd, но об этом в следующих сериях. 

  Помимо то ярких, то медитативных гитарных партий, популярности альбома поспособствовала глубина текстов, не присущая им на предыдущих пластинках. Ранние Pink Floyd часто представляли собой многоминутные психоделические путешествия вглубь себя, теребления гитары, перемежающиеся вскриками и отдельными фразами. Конечно же, были и классические композиции с куплетами и припевами, но осмысленность текстового сопровождения пришла именно с выходом «The Dark Side of the Moon». 

 Концептуальность музыки была и раньше, здесь же пришла и концептуальность текстов. Единая идея, желание показать, как современный мир давит на человека, как он чувствует себя в этом и каковы его рефлексии. Тематика вечная, что также помогло альбому был актуальным и по сей день. Бремя больших денег в одноименной «Money», бессмысленная трата жизни в «Time», ужас безумия в «Brain Damage» – их поэтика делает интересным не только прослушивание, а и «чтение» альбома, а разбору каждой из них можно посвятить целую статью.

 Конечно же, все эти гениальные тексты и музыку нужно было как-то записывать. Тут мы сталкиваемся с техническим фактором – Pink Floyd были большими новаторами своего времени. В своем желании записать все именно так, как они внутренне слышали, пришлось выкручиваться из технических условий того времени, несмотря даже на передовую оснащенность легендарных Abbey Road Studios. Не смотря на хорошую концертную проработку композиций, запись затянулась из-за гастролей и параллельных проектов. От начала работы до её завершения прошло 9 месяцев – многие идеи требовали времени и экспериментов не только с техникой, а и с подручными средствами.

  О технических решениях этого альбома можно было бы написать отдельную книгу, в которой будет множество ярких эпизодов. Чего стоит только то, например, как участники группы и Алан Парсонс, выполнявший тогда роль звукоинженера, ползали по полу студии, склеивая воедино фрагменты пленки с записью звона монет и кассовых аппаратов, чтобы добиться нужного для «Money» ритма. Здесь множество экспериментов с петлями из плёнки, звуковыми эффектами, шумами, записями речи, микшированием и возможностями нового поколения синтезаторов. Невероятно детальную проработку можно назвать свидетельством изрядной доли перфекционизма. Времени, потраченного на запись, добавило и то, что группа приступала к записи треков последовательно, в соответствии с их изначально продуманной нумерацией. 

Новое 16-ти и 24-дорожечное оборудование Abbey Road, 9 месяцев на запись, мастерство Парсонса, различные эксперименты – все это было важными факторами успеха. Альбом был изначально записан в квадрофоническом звуке, вылизанном и проработанном до самых мельчайших деталей.

  Благодаря всему перечисленному, «The Dark Side of the Moon» установил новые стандарты для воспроизведения звука, став своеобразным эталоном качества – по нему потом еще долгое время тестировали hi-fi стереоаппаратуру. 

И даже сегодня этот альбом – по-прежнему лучший легальный трип в глубины подсознания.

Cлушать на Яндекс.Музыка: https://music.yandex.ua/album/297570

Групп, играющих «коренной» rock’n’roll в Украине можно пересчитать по пальцам. Но суббота в Atlas для одной из них стала глотком свежего воздуха. Где только не проводили прошлый год винничане The Hypnotunez: и в студиях, и даже на Х-факторах. А ведь концерт показал совсем другое.

Тут, кстати, можно начать писать сказку: «И вышел менеджер коллектива Иван Савалов на сцену, и поведал люду о делах рокнрольных да группах молодых, и обьявил группу Smokin.A.». Трио задало танцевальный темп вечера смелыми и острыми композициями, переодически выпуская пошлые описания песен из уст вокалиста. Присмотревшись к ним, ты разглядываешь составляющую часть группы Руки’в Брюки, но вслушавшись – другой, самостоятельный проект. 

Разогревом киевлян назвать сложно, скорее хорошим дополнением с отдельным сетом в 30 минут. Допустим, мы простим погрешности игры на гитаре. Допустим, мы простим несколько ошибок и неточностей участников коллектива. В результате слушатель получил взбучку для своих пяток и уже под середину выступления, изображая мастеров олдскульных танцев начали двигаться в такт. В любом случае, это для группы начало нового независимого пути. Ошибки исправятся – хитовые альбомы запишутся. 

Переходя к главным героям того вечера, хочется сказать, что все происходящее удивляло с каждой песней больше и больше. И здесь заслуга не вспыхнувшей популярности на Х-факторе для новой аудитории. Здесь результат впахивания и желания быть услышаными в том неконтролируемом состоянии, которое передавали гипноманты. 

Мне есть с чем сравнивать: The Hypnotunez до 2016 и после. Так вот, 28 числа на сцене стоял стильный, внесистемный, уверенный коллектив. Тут можно бесконечно спорить об однообразности некоторых песен, сверхсерьезных лицах во время выступления или прочих неточностей. Все это можно заметить только, если хорошо придираться. На что ответ я получил уже в самом начале - во вступительной документальной короткометражке. 

Две части концерта с получасовым перерывом отличались как по духу, так и по посылу. Но то, что было между ними… Вы позвали профи в танцах заполнить паузу и обучить зал двигаться. Выглядит отлично и нестандартно, но обучение проходило скучновато. Не каждый хореограф оратор и не каждый журналист танцор не по своей воле, вот. 

Первая часть рассказывала нам о начале пути, творческих влияний, поворотов и историй. Вторая - о настоящем, неиспорченном псевдо конкурсами (кстати, ни одного кавера в тот вечер из шоу. Кроме The Prodigy на бис) The Hypnotunez на сцене - то контрабас над головой пролетит, то видеоряд из немых фильмов подарит тебе дозу кислотности. 

Панки переворачивались в своих стилах, джазмены прятались в трубы, хипнокрю собрало почти забитый Атлас. Эх, дивный мир. И The Hypnotunez делают его своей реальностью.