#maneko

we are not the same. yeosang summer

Here's some old Kaiju OC art btw. They're over two years old so they're not reflective of how my art looks now but I think they were pretty alright

Get em here!

SG for life 🌼

un antes y después,por lo que pueden notar mi firma era diferente,mas sin embargo era muy fácil de falsificar,por lo que la cambie permanentemente

064 Maneko. The first stretch of walls with @anacathie for @manekosg . ・・・・・・・・・ #mtncolors #mtnsg #utamaco #graffitijam #singaporegraffiti #sggraffiti #cuteanime #japanesefoodlover #japaneserestaurant #brandingarts #artistatwork #japanesemascot #mascotart #catmascot #cutecats #catillustration #catcafe #maneko #dynamicduos #arthabit #manekineko #spraypaintings #muralartists #singaporemurals #sgmural #loopcolors #theblackbookstudio #sggraff #sumocat #lobsterfest (at Maneko) https://www.instagram.com/p/BmtQi70H3Wz/?utm_source=ig_tumblr_share&igshid=gfyv3ygwmo3a

Кайл уве­рен, он ни­ког­да не приз­на­ет­ся в том, что дро­чит на Кар­тма­на. В том, что у не­го в те­лефо­не в скры­той пап­ке есть це­лых пять фо­тог­ра­фий с этим уб­людком в на­цист­ской фор­ме.  Это ведь пре­вос­ходный кос­тюм для Хэл­ло­уина, по­это­му Кар­тман из го­да в год на­ряжа­ет­ся так. Пле­вать, что все уз­на­ют его; нич­то не ме­ша­ет ему сту­чать но­гами в чу­жие две­ри и тре­бовать сла­дос­тей с са­мой жес­то­кой улыб­кой, на ко­торую он спо­собен. В дан­ном слу­чае, «сла­дость» нам­но­го бе­зопас­ней по­жер­тво­вать сра­зу, чем на­рывать­ся на «га­дость», ког­да жир­трест нед­вусмыс­ленно пок­ру­чива­ет боль­шим охот­ничь­им но­жом в ру­ке. Это его ночь, и он ис­прав­но на­поми­на­ет ма­тери на­кану­не, что сле­ду­ет пе­решить ему кос­тюм, ведь он зна­читель­но вы­рос за год.  И мать, ко­неч­но, са­дит­ся за швей­ную ма­шин­ку и про­пус­ка­ет нес­коль­ко ча­сов сво­ей спе­цифи­чес­кой ра­боты, ко­торая поз­во­ля­ет лю­бимо­му сы­ноч­ку иметь всё, что он хо­чет. Ну, поч­ти всё. Кос­тю­мы поч­ти иден­тичные, но ка­кие-то нез­на­читель­ные де­тали всег­да от­ли­ча­ют­ся: пряж­ка на рем­не, раз­мер на­шив­ки, фор­ма боль­ших кар­ма­нов.  Кайл пом­нит каж­дый, по­тому что его обя­зан­ность и свя­тая не­об­хо­димость об­лить вкус не­навис­тно­го од­ноклас­сни­ка ед­кой кри­тикой и выс­ме­ять лиш­ний вес. Ведь га­бари­ты Кар­тма­на ни­как не со­чета­ют­ся с пред­став­ле­ни­ями на­цис­тов об иде­аль­ном арий­ском муж­чи­не, и это тот единс­твен­ный ком­мента­рий, ко­торый мо­жет по-нас­то­яще­му за­деть тол­сто­коже­го ра­сис­та.  Кайл зна­ет и не за­быва­ет поль­зо­вать­ся им, ког­да на се­кун­ду сни­ма­ет го­лову Чу­бак­ки и мо­та­ет го­ловой, про­вет­ри­вая взмок­шие ог­ненные куд­ри — пря­мой укор Кар­тма­ну и на­поми­нание: ка­кой же ты пос­ле­дова­тель иде­оло­гии, ес­ли вот он я, и я жив и здравс­твую, пос­мотри на ме­ня, ведь я смот­рю на те­бя и ты мо­жешь за­метить, как блес­тят мои гла­за.  Но Кар­тман не смот­рит и тра­тит свою ночь на по­чёсы­вание внут­ренне­го монс­тра за уш­ком, поз­во­ляя бес­чинс­тва и кру­ша вит­ри­ны (не ев­рей­ских ла­вок, но всё же) до ут­ра, по­ка ро­зовый рас­свет не прев­ра­ща­ет его в не­лепо­го тол­стя­ка в шу­тей­ном об­ли­ке. Тог­да Кар­тман бре­дёт до­мой, сжи­мая фу­раж­ку в од­ной и би­ту в дру­гой, а Кайл сно­ва и сно­ва пе­рес­матри­ва­ет мут­ные фо­тог­ра­фии с ним в сво­ём пя­том ай­фо­не, по­ка не за­сыпа­ет от ус­та­лос­ти пря­мо в жар­ком кос­тю­ме, си­дя за сво­им сто­лом с рас­стёг­ну­той ши­рин­кой. — Па­цаны, глянь­те. Это X, пос­ледний ко­торый. Две шту­ки сто­ит, при­коли­тесь. И у ме­ня он есть, — Кар­тман про­сачи­ва­ет­ся в круг об­сужда­ющих по­лити­ку од­ноклас­сни­ков и нас­той­чи­во де­монс­три­ру­ет им свой но­вый смар­тфон. — Ну, ес­тес­твен­но, ты же тя­нешь баб­ло с единс­твен­но­го че­лове­ка, ко­торо­му на те­бя не по­хуй, — Кайл от­зы­ва­ет­ся из дру­гого кон­ца клас­са так ско­ро, как буд­то от быс­тро­ты его вы­пада за­висит его жизнь, хоть и про­дол­жа­ет ста­ратель­но вы­водить за­корюч­ки на по­лях тет­ра­ди ка­ран­да­шом. Что­бы сте­реть их по­том, он же хо­роший маль­чик и не ри­су­ет в тет­ра­дях.  Он вы­деля­ет сло­во «единс­твен­но­го», слов­но то­ропит­ся убе­дить Кар­тма­на, что он дей­стви­тель­но ни­кому кро­ме ма­тери не ну­жен. Сов­сем ни­кому. Со­вер­шенно. Кар­тман, ес­тес­твен­но, в ту же се­кун­ду, вспы­хива­ет гне­вом, рас­пи­хива­ет всех на сво­ём пу­ти и хва­та­ет Броф­лов­ски за во­рот прек­расной зе­лёной ру­баш­ки к се­бе, что­бы ши­петь ему в ли­цо и брыз­гать слю­ной:  — Моя мать прос­то лю­бит ме­ня, а не мои оцен­ки или мес­то в школь­ном рей­тин­ге, выб­ля­док жи­дов­ский… Его гла­за ме­чут мол­нии, и Кайл впи­тыва­ет их с улыб­кой, по­тому что меж­ду ни­ми всег­да дол­ба­ные раз­ря­ды, и жи­вот нап­ря­га­ет­ся так при­ят­но.  А ещё у Кар­тма­на прек­расный хрип­лый го­лос, ког­да он злит­ся, ког­да смот­рит так, как буд­то пря­мо сей­час швыр­нёт на зем­лю и нас­ту­пит са­погом на его блед­ное ли­цо. Кар­тман уве­рен, что ни­ког­да не приз­на­ет­ся в том, что дро­чит на Кай­ла. В том, что у не­го на компь­юте­ре есть пап­ка, ко­торая так и на­зыва­ет­ся — «све­тохо­дящая мразь».  И в этой пап­ке око­ло ты­сячи ка­чес­твен­ных фо­то раз­ной дав­ности: на­чиная с пер­во­го клас­са и за­кан­чи­вая их ны­неш­ним — вы­пус­кным. Жид пар­ха­тый на сним­ках в со­вер­шенно раз­ных по­зах и мес­тах: мир­но со­пящий в свою по­душ­ку, ста­ратель­но вы­водя­щий циф­ры на дос­ке, стис­ки­ва­ющий ка­нат ру­ками и то­щими ко­леня­ми, со­бира­ющий снег в боль­шие ша­ры для сне­гови­ка, сме­ющий­ся над ка­кой-то глу­пой шут­кой, по­мога­ющий ма­тери го­товить, за­дум­чи­вый, разъ­ярён­ный, уми­рот­во­рён­ный, ус­тавший, сло­вом, ка­кой угод­но, но не­из­менно кра­сивый. Да­же с раз­би­тым ли­цом и в сле­зах. Да­же с крас­ным но­сом вследс­твие прос­ту­ды.  Кайл слиш­ком ред­ко выг­ля­дит так, как сле­дова­ло бы выг­ля­деть, учи­тывая его про­ис­хожде­ние, но и иде­аль­ные фо­то то­же име­ют­ся в кол­лекции.  Жал­кий ев­рей, по­терян­ный ев­рей, грус­тный ев­рей.  Ху­дожес­твен­ность не яв­ля­ет­ся та­ким уж не­об­хо­димым эле­мен­том в дан­ном слу­чае — глав­ное, что и­удо­во от­родье стра­да­ет на фо­токар­точках, и это поз­во­ля­ет Кар­тма­ну до­мыс­ли­вать при­чины это­го сос­то­яния так, как хо­чет­ся. В го­лове всег­да схо­жие сю­жеты, но это не де­ла­ет каж­дый из них ме­нее прек­расным.  Что­бы кон­чить в шта­ны, Кар­тма­ну хва­та­ет пред­став­ле­ния, как он швы­ря­ет Кай­ла на зем­лю и нас­ту­па­ет ему на блед­ное ли­цо са­погом.  — Ого, выс­ший балл! Стэн, ты ви­дел? По фи­зике! Я и не меч­тал да­же! На­до же! — Кайл рас­плы­ва­ет­ся в до­воль­ной улыб­ке и раз­ма­хива­ет лис­тком с тес­том, най­дя дру­га в тол­пе за ре­зуль­та­тами, но тут же кри­вит­ся от бо­ли в но­ге. Кар­тман с удо­воль­стви­ем топ­чется всем сво­им ве­сом, пач­кая бе­лые Nike Air гряз­ной по­дош­вой бо­тин­ка и смот­рит зло, со всем през­ре­ни­ем, что он ис­пы­тыва­ет к ев­рей­ско­му на­роду: — Ещё бы, ты же ли­жешь сво­ей ма­маше, что­бы она вык­лянчи­вала оцен­ки для те­бя у учи­телей, ага. Кайл с упо­ени­ем бь­ёт ку­лаком в ши­рокий кра­сивый нос и стря­хива­ет боль, а пос­ле от­ти­ра­ет ту­алет­ной бу­магой чу­жую кровь со сво­их крос­со­вок. У не­го тря­сут­ся ру­ки, а сдер­жать улыб­ку ни­как не вы­ходит, по­тому что всё то, что всег­да про­ис­хо­дит с ни­ми, де­ла­ет его счас­тли­вым. По­это­му, ког­да ме­сяца­ми поз­же Кар­тман с за­ляпан­ным кровью во­рот­ничком пе­рево­дит ды­хание и чуть скло­ня­ет го­лову с улыб­кой, что­бы спро­сить, пой­дёт ли Кайл на вы­пус­кной с ним, Кайл сли­зыва­ет кровь с раз­би­той гу­бы и уве­рен­но ки­ва­ет: — Ко­неч­но, жир­трест.

The Maneko line has a good design on top of being based on mythology, which I’ve mentioned liking before. It’s no different here, which is why the Maneko line gets three ridiculously buff Pikachu out of five.