Агата и Эдвард познакомились на праздничном собрании одного общего знакомого — тот отмечал помолвку с дочерью богатого партнера, что в будущем должно было принести ему еще большие богатства.
Тем же вечером Агата поделилась со своим новым знакомым, что скоро её ждет та же участь, и хотелось бы ей быть свободной — тогда Эдвард предложил ей сбежать с праздника и вдохнуть полной грудью хотя бы одну ночь.
И они сбежали. Эдвард сам позволил себе немного расслабиться, быть собой, не самоуверенным и властным мужчиной в дорогом костюме, а Агата много смеялась и смущалась от того, как долго задерживается взгляд мужчины на её улыбке.
Конечно, они понравились друг другу. Каждое свободное мгновение, когда Эдвард не был занят делами, а Агата не преследовалась нелюбимым женихом, они проводили друг с другом.
Через месяцы общения, когда пара провела еще один редкий вечер наедине, они вдвоем возвращались из ресторана — пешком, чтобы растянуть мгновение; и Эдвард был слишком увлечен, слишком расслаблен, чтобы заранее почуять опасность — а когда из темноты вылетело пять арбалетных болтов, кои в одно мгновение оказались в теле девушки — стало поздно.
Всё прекратилось так же быстро, как и закончилось. Пять выстрелов, и девушку откинуло назад — смертельно раненая стрелами, будто подбитая лань, Агата истекала кровью и медленно погибала; атака не продолжилась.
Наблюдая, как его женщина умирает на глазах, Эдвард видел только один-единственный путь: взяв Агату на руки, он отнес её в ближайший безлюдный переулок, чтоб обойтись без свидетелей. Обращаясь к ней серьёзно, мужчина выложил всё: что он носитель метки, Тёмной души, и что он может подарить ей вечную жизнь — жизнь вместе с ним, вдали от деспотирующих родителей и будущего мужа, который в ней даже не заинтересован. Агате казалось, что он смеется над ней, что её лихорадит, что это все какая-то шутка и галлюцинации; только боли по всему телу были вполне настоящими.
Она согласилась от безысходности, вовсе не рассчитывая на результат.
В себя она пришла через несколько дней, в незнакомом ей имении, как оказалось — в особняке имени Ревми.
Её обращение ещё не прошло полностью, но уже давало свои плоды: Агата регенерировала куда быстрее обычного человека, и раны затягивались лучше.
Всё происходящее вызывало бесконечные вопросы, и Эдвард готов был ответить на них, а так же рассказать больше о том, что её ждёт. О том, что она становится бессмертной, что теперь она выше простых людей, что она станет обладать силами, которые смертным могут только сниться. О том, что обычная еда для неё теперь не так полезна и сытна, и ей придётся включить в рацион людскую плоть и кровь.
Агата не была готова к такому, не хотела слушать и понимать, ей казалось, что мужчина жестоко шутит над ней, и оттого злилась, оттого ушла от него, как только ей стало лучше и она смогла стоять на ногах, вернулась в родительский дом и попыталась жить нормально, как прежде, игнорируя новое чувство внутри своей души и навязчивые шёпотки, пришедшие со временем.
В тот период жизни её одолела депрессия. Находясь в семье, которая её воспринимает не больше, чем товар, с женихом, который её не любит, и с новыми потребностями, о которых она знает лишь в нескольких словах, Агата начала сходить с ума. А еще стала тосковать по Эдварду куда сильнее обычного.
Девушка постучалась в двери к Ревми посреди ночи, не прошло и месяца. Заплаканная, в одежде в крови, и была так счастлива видеть своего хозяина, того, кто понимает её положение и способен помочь. Агата призналась, что с каждым днём Эдвард занимал её мысли всё больше; ровно так же потусторонний голод становился всё сильнее, и шёпот внутри требовал крови.
Она напала на слугу, что принёс ей чистое постельное белье перед сном, а когда пришла в себя, то испугалась и сбежала.
Для Эдварда её появление не было сюрпризом — он знал о Кровной связи, знал, что обращенный всегда держится рядом с носителем, оттого не предпринимал никаких попыток найти ее и вернуть — было только вопросом времени, когда она вернется к нему сама.
Агата же не замечала, в какой прогрессии растет её привязанность к Эдварду — это казалось ей таким естественным, стоило только вспомнить её семью и бывшего жениха.
Она не заметила тот момент, когда стала готова сделать для Эдварда Ревми что угодно.
