Тони Моррисон “Возлюбленная”
Есть одиночество, которое можно убаюкать. Руки скрещены на груди, колени приподняты, и покачиваешься, покачиваешься – движение это, в отличие от качки корабля, смягчает душу и убаюкивает. Оно исходит откуда-то изнутри и обволакивает тебя плотно, как кожа. Есть еще и такое одиночество, которое словно накатывает извне. Его не убаюкаешь. Оно живое и существует независимо, само по себе. Оно иссушает и разрастается, захватывая все вокруг, так что даже звук собственных шагов будто доносится до тебя со стороны.
Вместе они составляли целое – Сэти и ее дети. Эти узы означали единственную свободу в жизни - свободу любви, свободу ее, как матери, ибо нельзя запретить кому-то любить. Они могут владеть, управлять, продавать, уничтожать, вставлять железо в человеческий рот, заковывать в цепи, измываться, вешать, сжигать. Но любовь – единственное, что не вправе отнять белые, те, кто позволил себе ходить на двух ногах, а остальных, отличавшихся всего-то другим цветом кожи, поставил на четвереньки. Они отобрали у Сэти воспоминания о собственной матери, независимость, честь и даже молоко, которое она хранила для своего ребенка. Однако любовь всегда сильнее, она не поддается законам и верованиям. Как пишет Тони Моррисон, истинная свобода – это когда один может любить, не ожидая разрешения на свои чувства. Он опускает букет цветов в вазу и знает, что находится дома, он выкупает мать из рабства, чтобы та отдохнула последние мгновения, любовь заставляет смеяться, пусть огонь разрушает тело, любовь возвращает отобранное, но не всегда в нужной форме. А еще любовь мучает человека до конца его дней, изводит и пугает, становится больше, чем он сам, сводит с ума.
Вы прочитаете следующее в аннотации к книге: Сэти убила своего ребенка. Она заперлась с детьми в сарае и убила ее. Все было красным, ведь в нем столько боли, а вот в голубом и желтом она отсутствует. Эта книга ни темная, ни светлая, а насыщенно красная, на красных страницах красные буквы, и даже мысли окрашиваются в алый цвет. Сэти убила свою дочь, свою Возлюбленную, себя. Не она поднимала лезвие, это сделала любовь. Это был ее выбор и способ защиты. Иначе их бы снова поставили на четвереньки, разделили, уничтожили и посадили деревья на спинах. Сэти есть символ материнства, а ее дочь - символ свободы, который та спасала. И когда “дух” погибшего ребенка вернется на родной порог, Сэти отдаст все, дабы только поверить в ожившую мечту вновь увидеть свое дитя. Здесь Возлюбленная уже становится олицетворением рабства и страхов прошлого. Ибо материнство есть любовь, потому слепа, потому трагична, потому жертвенна.
Столько всего желаю еще написать, но и не хочу отбирать вашу возможность познакомиться с книгой самостоятельно и сделать свои выводы. Я написала только о Сэти, но вам предстоит встретиться и с другими героями, не менее важными. Пронзительны и откровенны слова на страницах, от них становится жутко, боль персонажей переносится на читателей и, если душа ваша живая, она будет сочувствовать всем, кто натерпелся от зверских поступков части населения, которая до сих пор имеет привилегии. Меня охватывает злость, я не понимаю, как такие устои могли существовать и как в нашем веке, давно искоренив рабство, нетерпимость по отношению к людям до сих пор паразитом ползает в чьих-то мыслях. Меня раздражает, что слово «привилегия» еще используется, что кто-то говорит «будь терпимее», а не «будь человеком». И больно от того, что во всемирной истории было место такому периоду. Нам никогда не понять и части тех страданий, что переживали и переживают люди по сей день, не исправить чужих ошибок, но мы можем узнавать больше и стараться сделать мир лучше. Мы должны.
