Записки линейщика Астраханского отделения
7 мая - день связиста. Многие ли знают, что это за профессия такая? Нет, конечно. Не многие понимают, что вся связь, даже современная, мобильная, течет по проводам. А провода, кабели нужно постоянно кому-то обслуживать, так как повреждения происходят сами собой, а чтобы можно было разговаривать по телефону, нужно приложить массу усилий тысяч людей.
В связисты я попал уже с 17 лет - на железную дорогу, морозным ноябрьским днем 1993 года. Как только я решил выйти на работу, сам сатана обрушил небывалые для Астраханского отделения морозы - минус 27°. Морозы не приходят одни: в поволжской степи они еще и дули до 20 м/с. Нужно было выходить устранять повреждения, которые наделал мерзкий ветер.
А спецодежда? Да, действительно, кабельщикам и линейщикам положены ватные штаны, ватная безрукавка, ватник, валенки на резиновом ходу, шапка-ушанка и многое другое. Но как на валенки надевать когти? В инструкции на этот счет ничего нет. Да и как в таком неповоротливом снаряжении лезть на опору выше пятого траверза - метров на восемь и выше? Никак. Тот, кто лезет на опору, одевается попроще, чтобы не застрять на траверзе. А ветер тем временем пронизывает тебя насквозь, вышибая слезы - то ли от ветра с морозом, то ли от отчаяния…
В принципе, я мог не осваивать верхолазные работы, никто этого не требовал. Работы всегда хватало и внизу. Но молодость и, конечно, стремление повысить свой разряд, а значит, и зарплату. Не забывайте - это девяностые…
Позже электромонтер, у которого я учился верхолазным работам, упал и сломал шейку бедра. С железной дороги его уволили.
Нужно отметить, что тогда у некоторых бытовало полное пренебрежение инструкциями по технике безопасности, ПТЭ и ППР. Считалось доблестью не надевать монтажный пояс, надевать когти как тапочки, не пристегивая напятные ремни. Из-за этого электромонтер иногда попадал в комичную ситуацию, когда с ноги слетал один коготь вниз - иногда и на голову работникам внизу. Специалист висел на одной ноге на опоре, моля, чтобы ему подкинули коготь. А если вокруг никого нет? Тогда приходилось ждать случайного прохожего, который, не имея сноровки, мог закинуть коготь в соседний огород или на крышу сарая.
Поэтому я сразу взял за правило, что работаю исключительно с когтями и поясом, прошедшими проверку и имеющими напятные ремни, несмотря на смех “опытных” товарищей.
Помню, один электромонтер после несчастного случая рассказывал: он свалился со светофорной мачты и сломал себе позвоночник и пяточные кости. “Падаю и переживаю: тестер же разобьется!”
Помню, как-то с утра мы возились с одним кабелем, сделали часам к 14. Я пошел проверять в кабинеты к начальству, а мне и говорят: “А-а, только приехали! А у нас телефон уже сам заработал!”
Конечно, я долго пытался убедить, что устраняли мы обрыв с 8 часов утра, что линия проходит не только в кабинете, что требовалось много усилий, чтобы сто проводков внутри кабеля попали точно жила в жилу, что нужно надежно загерметизировать соединения, но, по-моему, я ничего не доказал.
Работать приходилось в любую погоду. Помню, в жару, когда пускали подъездные пути на порт Оля (его сейчас иногда бомбят), возвращаюсь я в офис после трудовых будней, мне диспетчер и рассказывает: “Ты знаешь, сегодня такая жара, что всю …контору: бухгалтерию, группу надежности отправили домой - кондиционеры не выдерживают. “В тени-то +45°!”
Отвечаю: “Не знаю, сколько сейчас в тени, так как в тени мы не работаем!” Да и где работать в тени, ведь всё Астраханское отделение находится в зоне пустынь и степей.
А жара была действительно такая, что стальные инструменты, лежавшие на солнце, нагревались так, что их невозможно было брать голой рукой. Приходилось крутить гайки в рукавицах.
Конечно, со временем я поднял свой профессиональный уровень, получил высшее образование, закончил магистратуру. Меня не покидала мысль завершить карьеру и перейти на преподавательскую работу - где-то в спокойном теплом университете, защитить кандидатскую диссертацию. Подвижки в этом отношении были. Я заключил контракт с одним институтом, в вечернее время, после своих лазаний по опорам, едва оттерев руки и лицо от мазута, переодевшись в костюм, который был надет лишь на свадьбу, шел рассказывать римское право, историю, политологию и др. Я сдал кандидатские экзамены, умудрился найти научного руководителя и написать половину диссертации… Конечно, я никому не рассказывал об основной работе. Это была одна из моих тайных личностей.
Я не пил и не курил, хотя в бригаде из 12 человек это считалось необходимостью и разрядкой после тяжелого рабочего дня или заменой изнурительной работы. Нужно отметить, что в бригаде не пили и не курили еще два человека: водитель и один хороший электромеханик. Их-то я и взял как пример для себя. Водителя-трезвенника за глаза называли “Баптистом”, хотя на самом деле он был атеистом. Электромеханик же был зожником по причине того, что когда-то едва пережил плеврит и туберкулез.
Очень сложно было сохранять трезвость мысли, особенно в многодневных командировках. Меня самого стали называть “Монахом”, хотя позже, нужно отметить, прикрепилось другое прозвище - “Кабельный хирург”, из-за того что я держал чистые самодельные ножи для вскрытия кабеля и муфт и церемониально доставал их из саквояжа и раскладывал перед производством работ.
В дороге или в свободное время я всегда брался за книгу. Так как имеющуюся техническую литературу я давно прочитал, то читал что-то по истории. Однажды начальник застукал меня в поезде за этой крамолой. “А ты знаешь, что читать в рабочее время хуже, чем пить и даже играть в карты?” - возмущался чуткий руководитель. Нужно заметить, что первый вагон бичевоза часто иронично называли “казино”, потому что там бухали, играя в секу на деньги, проигрывая целые состояния - сотни тысяч трудовых рублей.
Между тем трезвость имела и свои преимущества. Как сейчас помню: однажды нас выбросили далеко в степи, километрах в 11 от станции. Оказалось, что телефонная трубка для прозвонки кабеля вышла из строя: сгорел микрофон, когда коснулись пары дистанционного питания (400 вольт), вторую трубку случайно обронили при выгрузке из машины. Назад идти было невозможно. В исправном состоянии оставались лишь трубки без номеронабирателя. Нужно было набрать телефонный номер щелчками: раньше телефонные станции использовали импульсный набор, и можно было произвести вызов, набрав нужный номер, ударяя соразмерно, с равными паузами, контактами трубки.
“Набери, пожалуйста, номер, у меня руки дрожат после вчерашнего! Не могу!” - молили меня.
Вместе с тем пьющая бригада имела и свои преимущества. Мои экстремистские политические взгляды, которых я не скрывал, приравнивались к запойному алкоголизму. Помню, пришел профорг, собирая очередные подписи за Бориса Ельцина. В 1996 году его повторно выдвинула в кандидаты Октябрьская железная дорога. “Подписывай, а то уволим!” - угрожал мне защитник рабочих интересов. Я отказался. Однако за меня вступилась бригада. Действия бригады были сравнимы с защитой крестьянской общины, где мир вступался за любого провинившегося, если, конечно, он не крадет у своих.
Конечно, было время, когда я мечтал перейти в радиоцех. Это была своего рода интеллигенция связевого мира, их было примерно 10 человек. Однако время показало, что из десяти человек восемь умерли от рака. Остальных уволили за пьянку или они сами ушли.
andulkaphoto
romaincrisis
snowghoul
discoholicmusic
janainaart