escapist

Несоответствие. Несоответствие ничему: такой я увидела девушку в кафе. Сложно сказать кафе, это было место даже без окон в переходе метро. Такая маленькая подделка более менее приятного места.

Несовершенная застыла у меня в памяти. Не стройная, на каблуках непригодных для жизни, со сложной растрепанной конструкцией из выбеленных волос, она изучала социалные сети и ела слишком розовое мороженое. Вот так просто, одна в темном углу у дверей. Картина из фильма, в котором важно лишь построение кадра, а не идея.

Она была прекрасна. Все то, что не должно было сложиться в одной жизненной системе, определило ее для моего сознания, как яркую картинку.

Я тело песен, переживших время,

Ночующих в товарных поездах.

Мы дети исчезающего рая,

Мы пьем, чтобы о нем не вспоминать.

Лишь воплотив бессчетные виденья,

Наши глаза заполнит тишина.

Мы были рождены, священны,

Сижу под практически кипяченой водой и думаю о запахах. Их два. Мыло с очередным сладким чудо-фруктом и сигареты.  Сочетание чем-то напоминает раздвоение личности. Так и живем. Философия под водой. И больше никакой другой. Стало как-то тяжело удерживать ход мыслей, то и дело от тебя ускользает суть собственных идей и остается только душащий запах карамболы. Я даже не знаю, где она растет. Вот черт. Как обычно собралось достаточно мыслей, чтобы наконец оформить их в единый удивительный и содержательный поток, но вот опять, просто оцениваю запахи и неспешно решаю нравится мне все же Пит Доэрти или нет. Может быть и нет более важных вопросов на сегодня. О нет, еще одно, недели две назад, написала короткое нечто про мальчиков-шлюх и нищих поэтов, ничего особенного, но поделиться думаю нужно. Было странно, чувствовала себя прекрасно-бесконечно испорченной, тут стоит сказать, что скорее всего это не так, но не мне судить…

Наше лучшее здесь в деталях

Лишь в набросках нечетких линий.

Мы могли бы стать близнецами,

Но изъяны неповторимы.

Под опекой цепей совершенства

До’лжно было стремиться к вершине,

Больше мы не заложники фарса,

Продолжай, мы все падаем ниже.

Я готова принять наши звезды,

Протянуть их цепочки сквозь время.

Твое сердце всегда будет домом,

На полу лежали глиняные осколки десятков неудачных деталей. Видит Бог, я так старалась сделать их идеальными. Они должны были подходить. Быть может, я слишком сильно старалась, от того и испортила такое множество кукол. А они были мне нужны, нужны достаточно сильно, благодаря ним я могла оставаться в этом месте.

Пустота, заполненная серым дымом, от маленького костра, в котором горели книги. А чем еще его топить? Только ими, так еще будет надежда найти путь назад.

А пока здесь буду только я, окруженная обломками кукол, дымом и парой зеркал. Если удается создать существо, достойное быть мной, по крайней мере на несколько часов, я подношу его к Зеркалам и мир начинает видеть мои счастливые попытки. Вместо меня.

Однажды в зеркале я увидела кого-то вместо пустоты. И теперь я хочу найти его. Быть может, он знает секрет идеальных кукол или умеет разбивать стекла между пространствами разрываемого фантазмами разума и Настоящим.

Я зажигаю огонь. От одной маленькой искры зажигалки занимается уже чуть более сильное пламя. И этого мне достаточно…

Я сделала факел из платья. Над моим миром расцветал поздний летний закат. В городе ночи не такие: многоэтажки  и стеклянные глыбы крадут не принадлежащую им темноту. Здесь слишком светло. Я начинаю бежать быстрее и быстрее, дальше, на самый край, туда, где до сих пор бывает темно. За мной развивается черный хвост из теней-дезертиров.

Не стоит задумываться, если хочешь что-то сжечь, но я  не за этим. Моя цель - причудливые символы из выжженой травы, огонь врывающийся в не оскверненную ночь.

Мое послание богам. Всем существам живущим по ту сторону нашей общей высоты. Оно о том, что я есть и не рассчитываю на ответ, оно о всемогуществе. Ничто не стоит над теми, кто может писать небесам. Я поджигаю манифест, который увидят даже нелюбопытные звезды.

Я обниму светящиеся руки

Из глубины раскрашенных витрин,

Мы есть они: фарфоровые духи,

Прекрасные в бессчетности личин.

Есть божество, способное избавить,

Перенести ковчег за грани ломких стен,

Оно цветет без времени и скуки

Внутри не разогретых тонких вен.

Оно блестит расплавленное дымом 

В закатах багровевших облаков, 

И точно знаю, помнит твое имя

Из чьих-то непрочитанных стихов.

Мы как жрецы, излишне ритуально,

Пытаемся призвать его в вине,

Под музыку расстроенной гитары,

Выдыхая последние ноты,

Разбирая на капли дожди,

Далеко за стеной горизонта 

Мы взрываем пустые мосты.

И так долго тянуться за ней,

Освети приют заупокойной свечкой,

Подожги ей, быть может, абсент

И мгновенье опять длится вечно.

Посмотри, их костры не пусты,

Там внизу останки наших предков,

На краю поколения мы

Так величественно беспечны.

Каждый угол возникший из стен

Бесконечности круглых комнат

Превращает эдем в мавзолей

Для растленных вчерашних влюбленных.

Как и сотни великих до нас,

Вместо слишком чужой реальности:

Один билет на кислотный трип

Кто-то все же создает ангелов. Из дыма, из переполненных электричек в полночь.  Вчера ей подарили хризантемы, и знаете, это меня не трогает. Почему ей не подарили немного ангела?

Такие разные, дополняя друг друга, они сосуществуют и делают пустоту притягательной. Так много прекрасных существ. Их тонкие линии чувств пронизывают меня, контактируют с такими же моими собственными.  У каждого из них свой цвет, однажды созданные, Ангелы будут жить вечно.

Закрути мой позвоночник вокруг экватора,

Растяни нервы вдоль меридиана,

Мой ошейник из молитвы лишь выдуман,

Звук заменяет утраченные связи между нейронами. Вены зажигаются от разливающегося по ним тягучего золота. Просто закрой наши глаза.

Rape me again and again...

Мы стоим на пьедестале из их гробов, они вибрируют. С каждым ударом включаются новые связи в цепочках ощущений. Ты. Я. Дети великих покойников, подаривших нам Звук.