Юхта

Солнечный лик (TimDami Week 2025)

1 глава. В ловушке вместе

2 глава. Сталкер

3 глава. Похищение

4 глава. Обмен телами

5 глава. Болеющий/раненый

6 глава. Тактильный голод

7 глава. Сказать «я люблю тебя», не произнося вслух

Открывая глаза (2025)

Hurt/Comfort; Смерть второстепенных персонажей; Элементы ангста; Суицидальные мысли; Соулмейты; Средневековье.

1 глава

2 глава

Зарисовки (из ТГ - 202? год)

Прозвище

Сроки (относится к  “В волчьей шкуре”)

Maybe one day

Fiery gut

Fusion

В волчьей шкуре

В волчьей шкуре (фэнтези, оборотни) - январь 2024

Быт: готовка супа (продолжение в Волчьей шкуре) - июнь 2024

Быт: первый поцелуй (продолжение в Волчьей шкуре) - октябрь 2024

Перевод с переходом (2017 - текущий момент)

Попойка на удачу (канонный супергероизм)

Теплохолодность (каноный супергероизм(?), соулмейты)

Семь утра зимой (студенты)

Опережая календарь (сверхспособности, занавесочная сцена)

Магическое число (канонный супергероизм, упоминание (фальшивой) смерти персонажа)

Неизученный язык (занавесочная история)

Подкупные вечера (занавесочная история)

За твоей спиной (смерть главного персонажа, канонный супергероизм)

Звезды цвета слоновой кости (канонный супергероизм, соулмейты)

Сокровища (утопическое(?) средневековье, драконы)

Пергаментные ключи (средневековье, брак по расчету)

Крысолов (средневековье, кроссовер)

Ярмарочный хаос (AU без предыстории, ярмарки, околосредневековье(?))

Впервые открываясь (флафф)

Совьи дни, жавороночьи ночи (занавесочная история, флафф)

Дитя пустыни (ангст, фэнтези(?), магические сущности, смерть персонажа)

Познавая (занавесочная история, флафф)

Между солнцем и луной (фэнтези)

Праздничные хлопоты (занавесочная история, hurt/comfort)

Кошачья сага (занавесочная история)

Связи кровные и нет (занавесочная история)

Путеводная звезда (фэнтези)

Язык любви (повседневность, занавесочная история, канонный супергероизм)

В тишине звездного неба (фэнтези, божественные сущности, временная смерть персонажа)

И пепелище расцветет (фэнтези)

Прикосновениями к коже (занавесочная история, флафф)

Святочный бал|Гарри Поттер АУ (промт из голосования для TimDami Week 2021, день 4)

АУ Лига Ассасинов (TimDami Week 2022, день 5)

Совместное принятие ванны (TimDami Week 2022, день 6)

Покрываясь снегом (занавесочная история, быт)

В свете восьми лун (фэнтези)

Разными способами об одном и том же (2022 год)

1. Как приветствие

2. Хриплым голосом под одеялами

3. Прокричать

4. За чашкой чая

5. Над пивной бутылкой

6. В солнечный вторник, когда солнечный свет отражается в волосах

7. Как «спасибо»

8. Как извинение

9. При выпечке шоколадного печенья

10. С дрожащим вздохом

11. Лежа на свежей весенней траве

12. В письме

13. Прошептать на ухо

14. Громко, чтобы все могли услышать

15. Снова и снова, пока это не станет бессмысленным

16. Когда разбитое стекло падает на пол

17. Издалека

18. Во время объятий, пока буря бушует снаружи

19. Через плечо

20. Приглушенно, с другой стороны двери

21. В песне

22. Не имея этого в виду

23. В блаженном вздохе, засыпая

24. Сжимая рукав куртки и умоляя не уходить

25. С дьявольской усмешкой

26. Умершему

27. Быстро пробормотать под нос

28. В благоговении, впервые осознав

29. В значении "я не смогу вернуться"

30. Постскриптумом

31. Прежде чем прыгнуть

32. Как прощание

33. В стихотворении, которое не было никому конкретно посвящено

34. Протянутой вовремя рукой

35. Случайно сказанным старым словом, которым вы называли друг друга

36. В ярости

37. В отчаянии

38. Под звуки фейерверков

39. Играя во что-то вместе

40. В месте, которое было мечтой для обоих

Никогда не знаешь, что случится (2017 год)

Абонент недоступен (hurt/comfort, ER, занавесочная история) на тамблере не выкладывалось

The words (ER) на тамблере не выкладывалось

Try to imagine (ER, повседневность, hurt/comfort) на тамблере не выкладывалось

Fears (ER, hurt/comfort, POV) на тамблере не выкладывалось

No, Tim, you can't (ER, hurt/comfort) на тамблере не выкладывалось

«Я учусь» (POV)

Вариации празднества (занавесочная история, ER)

No more (ангст, смерть персонажа)

Общее личное (ER, занавесочная история)

Домашний вампир (AU!Вампир, ER)

Теплые вечера (ER, занавесочная история, флафф)

Долгие поездки (hurt/comfort, ER)

Работы, не вошедшие ни в один сборник и существующие только на тамблере (2017-2018 год)

Поддерживая, несмотря ни на что

От старших к младшим

Иное тепло

Ловить друг друга

В теплоте одеял

Обнимая помощью

Тихим голосом

Между граней

Доселе неизведанное

Переломившись

В шуме дождя

Смешение талантов

Начертанием звезд

Недостижимое чужим

Между ними

Теплые вечера

Важность мультипликации

Поиски дома

Временные трудности

Пора цветения

Понимание любви

Что делать он не знал. Тревога и новая гиперфиксация сжирали его изнутри — Дэмиен стал так редко показываться дома, что Тим почти решил, что замучил его своими тревожными фоновыми мыслями. Но был ли Дэмиен в безопасности? Его силы были ограничены; теперь, когда они жили бок о бок и его квартира стала негласным местом для божественных встреч, Тим видел это лучше. На контрасте с его отцом, Дьюком, Селиной и Оракул юноша мерк. В Готэме все еще стояла ужасная пасмурная погода, а это о чем-то, да говорило.

Беспокойство за безопасность Дэмиена только усиливало тревогу, метания и, в конечном счете, водоворот мыслей про монетку и артефакт.

Тим в очередной раз зарылся пальцами в волосы, гипнотизируя желтый кругляш. Что он мог сделать с ним? Что?

***

— Так вот из-за кого вся эта суматоха.

Тим поднял глаза от разбросанных по столу книг и моргнул. Неожиданные и беззвучные появления не пойми кого в его доме уже давно перестали его напрягать, но этого мужчину он еще не видел.

Наверное, он был ростом где-то с отца Дэмиена? Пожалуй, да. Незнакомый мужчина попирал дверной косяк, словно небрежно придерживающий свою ношу Атлант; сложен он был примерно также. Тим был почти уверен, что на косяке останется вмятина от его бицепса. Среди черных волос мелькнула седая прядь; впрочем, скрытая под красным капюшоном толстовки «Готэмских Рыцарей», Тиму она могла и померещиться.

— Кто вы? — вежливо поинтересовался Тим.

— Атлант, конечно, — фыркнул мужчина, — держащий на своих плечах крышу твоего дома. Спасающий тебя от неминуемой смерти.

— Вечно вы так делаете, — проворчал Тим, закрывая родительский дневник — пришлось на время перенести их из особняка Дрейков сюда — и встал. — Я скоро начну представлять какие-нибудь ужастики или просто что-то очень неприличное, чтобы вы ко мне в голову не лезли.

— Ты этим никого не удивишь, — утешил его мужчина. — Лучше напевай какую-нибудь надоедливую песенку из рекламы, это будет действенней. И мне зеленый чай. Без сахара. Спасибо.

Тим закатил глаза, но отправился на кухню, как, в целом, и собирался.

Это был Ричард? Джейсон? Люк? Нет, вроде бы не Люк. Дэмиен не особо распространялся об именах; они лишь изредка проскальзывали между богами в их коротких и редких разговорах, и Тим запомнил самые часто повторяющиеся. Гипнотизируя закипающий чайник, он подумал: это добрался до него бог из Бладхейвена или тот самый неуловимый Джейсон, на которого Дьюк то и дело сваливал свои мелкие набеги на алтарь Дэмиена?

Когда Тим вернулся с чаем, мужчина с огромным интересом рассматривал раскиданную по столу литературу. Видимо, все-таки Джейсон. Кто-то из богов шутил, что он создал человеческое амплуа только чтобы завести абонемент в библиотеке и перечитать абсолютно все книги.

Мужчина перевел на него взгляд и фыркнул.

— А Дэмиен не преувеличил. Я-то думал его драматичная натура не справилась с обычным человеческим любопытством, а тут, — он принял из рук Тима кружку с чаем и с довольным оскалом отсалютовал ей. — Единственный и неповторимый Джейсон Тодд к вашим услугам.

— Тим Дрейк, — автоматически ответил Тим, весь в мыслях о том, богом чего все-таки был вечно занятой Ричард. — Но ты и так, видимо, знаешь.

— Знаю, конечно, — Джейсон устроился в центре дивана и сёрбнул своим чаем. То, что он был кипяточным, его ни капли не смутило. — Я каждого человека в этом городе знаю. Профессия обязывает.

Тим неопределенно хмыкнул и тоже сел. Если он правильно все понял, то перед ним сидел местный бог смерти. Наверное, этот факт должен был его немного напрягать, но последнее время его жизнь состояла из хронического стресса, желтого цвета и круга диаметром девятнадцать миллиметров, так что…

— У вас снова запланирована незапланированная встреча, и мне нужно срочно убраться или ты просто пришел удостовериться, что жалкий человечишка не навредит солнечному богу Готэма?

— Этот солнечный бог Готэма сам кому хочешь навредит, — усмехнулся Джейсон, — я больше за тебя в этих отношениях беспокоюсь, парень. Учитывая, что мы с тобой почти что встретились пару раз в, так сказать, моей рабочей обстановке.

— Дэмиен сильно себя за это винит, — пробормотал Тим. — Я уже не знаю, как объяснить ему, что все нормально.

— Жить дальше, — пожал плечами Джейсон. — К тому же, кажется, — он показал глазами на груду книг, — ты неплохо справляешься.

Тим перевел на мужчину задумчивый взгляд. Тот невозмутимо отхлебнул чая и вопросительно выгнул на Тима бровь в ответ.

— Как выглядит твой артефакт?

— Ого, — мужчина выгнул и вторую бровь, — не думал, что мы с тобой уже на этом уровне.

— Я серьезно, — Тим поднялся и подхватил со стопки книг монетку. За последние дни он дошел только до того, что с огромным трудом и большими потерями наждачки стер с монеты цифру. Теперь одну из ее сторон по-прежнему занимал портрет Фемиды, а другая была скоплением хаотичных царапин — он еще не успел их зашлифовать. — Дэмиену нужен свой артефакт, а мне все в голову не идет, что я могу сделать. Ни одной идеи. Ничего, что выглядело ему под стать.

Джейсон многозначительно сербнул чаем снова.

— Дьюк говорит, что это должно иметь смысл, но в этом и проблема — какой смысл в монете? В Фемиде? В золоте? Нет, — прервался он, — ладно, в золоте есть. Но все остальное? Он не бог богатства и, не знаю, справедливости. Сначала я думал про солнечный диск, но что я могу сделать? Я не знаю. Я что-то упускаю, — Тим потянул себя за волосы. — Так что насчет твоего артефакта?

— Даже и не думай, — Джейсон пригрозил ему кружкой. — Я, вообще-то, просто познакомиться пришел, а ты грузишь меня работой, — Джейсон поймал встревоженный взгляд Тима и успокаивающе махнул рукой, — продолжай, не стесняйся. Я не против подработать психологом на полставки. Тоже почти моя работа, знаешь ли.

Тим некоторое время сверлил его взглядом; мысли по поводу артефакта снова заполонили его голову, приглушая собой любопытство от нового знакомства. Наконец, он выдал:

— С чем у тебя ассоциируется Дэмиен?

— Э-э-э… не знаю. Упрямство? Гордость? Невыносимое зазнайство? Выбери на свой вкус.

— А вещь?

— Нож, — ни думая ни секунды откликнулся Джейсон, страшно довольный собой. — Он оставил мне шрам на руке в нашу первую встречу. Хочешь, покажу?

Тим отмахнулся и заходил по комнате кругами. Джейсон вернулся к своему чаю; Тим кожей чувствовал, что бог не сводит с него глаз.

Богу смерти Тим был особо-то не нужен; он знал, что им интересовались постольку, поскольку Дэмиену он был близок. А Дэмиен все еще находился на тонкой грани; он поправился, когда Тиму стало лучше, но все ужимки Тима не делали юношу бессмертным, каким он и должен был быть.

Сколько раз они бы не называли себя неблагополучной семьей, Тим знал, что все боги Готэма держались друг за друга очень крепко. Он видел, как они заботились друг о друге, как все они переживали за юношу, чья безопасность зависела от хрупких смертных.

В частности, от Тима. На кону была жизнь Дэмиена, и кто мог напомнить об этом лучше бога смерти?

— Я уже сказал, что переживаю скорее за тебя, чем за Дэмиена, — сухо заметил Джейсон.

Тим повернулся к нему.

— Если я правильно понял, он твой младший брат. Пусть сводный, но брат.

— Парень, — Джейсон поставил полупустую кружку на кофейный столик и доверительно наклонился вперед. — Ты чуть не умер уже дважды из-за того, что связался с ним.

Тим ощерился.

— Он не виноват!

— А я его и не виню, — мужчина снова вздернул бровь. — Как ты верно заметил, его существование сейчас во многом зависит от тебя, но не бери на себя настолько непосильную ношу. Было время, когда ни один человек о нем не знал и не заботился о его благе. Когда его дед активно пытался его убить. Да даже когда его собственная мать пыталась! И он выжил и, как видишь, здравствует, — Джейсон кивнул в сторону комнаты Дэмиена. — Семья не даст ему погибнуть, можешь не переживать. Я не дам. Но ты — другой разговор. Ты действительно обычный человек. Если ты глупо убьешься, я не смогу этого исправить. Пока нет.

Тим фыркнул. Джейсон добавил:

— Хронический стресс очень быстро выжигает человека. А еще в совокупности с твоим фантастическим талантом попадать в невозможные ситуации…

— Вот не тебе об этом мне рассказывать.

— О, именно мне. Я заглянул, по сути, чтобы удостовериться, что ты не пытаешься неведомым доселе способом активно умереть. По крайней мере, примерно так я понял завуалированное послание маленького гремлина зайти.

Тим моргнул и завис.

— Ты хочешь сказать, что ты пришел проверить, здоров ли я?

— В общем и целом.

— Ну, знаете ли! — возмутился Тим. — Я со своим здоровьем сам разберусь! И вообще, ты бог смерти!

Джейсон открыл было рот, чтобы ответить, но замер и усмехнулся.

— О. Вспомни солнце — вот и лучик.

И правда. Во входной двери загремели ключи — Тим не так давно попросил Дэмиена пользоваться дверью вместо того, чтобы оказываться на пороге прямо в квартире, чтобы соседи не задавали ненужных вопросов. Джейсон залпом допил свой чай.

— Пойду, отчитаюсь начальнику. А то ты знаешь, какой он. Не завидую тебе, парень.

— Уходи, Тодд.

Дэмиен зашел в комнату; дверь он, кажется, вместо замка в очередной раз закрыл на какую-то свою божественную примочку. Тим начал торопливо собирать со стола книги.

— Даже отчет не будешь слушать? — тут же съязвил Джейсон, не делая попытки встать с дивана.

— Это не отчет, — юноша жестом попросил у Тима ручку и записал на одном из черновиков адрес. Последнее время он зачем-то их копил по непонятному для Тима принципу. — Ну?

— В порядке он. Меньше бы стрессовал и больше пил воды — и цены бы ему не было. Слушай, — мужчина дернул юношу за рукав, — есть у меня кое-какие соображения…

— Не сейчас.

— Как скажите, начальник. Найдешь, когда созреешь. Где меня найти ты знаешь. Что мне за это нести — тоже.

— В Готэме остались только переиздания, — недовольно проворчал юноша.

— У тебя еще есть Метрополис, — фыркнул Джейсон, — так что не принимается. А насчет твоего вопроса, — повернулся к Тиму мужчина. — Задай его себе. Вспомни первую встречу. Что из нее ты запомнил? Вот это и будет, — он бросил быстрый взгляд на недовольного Дэмиена, — ну, ключом. Ты понял, в общем. И, пожалуйста, сходи к психологу или, я не знаю, неврологу. Серьезно, столько нервничать — да ты к сорока годам…

— Тодд.

— Ну, ты понял. Пойду. Пейте больше воды и все такое. Веселитесь, детишки.

Джейсон встал с дивана, отвесил глубокий шутливый поклон и шагнул в тень, где и растворился.

— Позер, — буркнул Дэмиен.

— Ты позвал его, чтобы он проверил мое здоровье? — повернулся к нему Тим. Замешательство от фамильярности бога, которого он первый раз в своей жизни видел, и неумелой заботы Дэмиена сбили с него былое возмущение.

Дэмиен сморщился и промолчал. Затем, нехотя, добавил:

— Я дважды проглядел проблему, которая была у меня под носом. И которая могла стоить тебе жизни.

— Один раз, — поправил его Тим, — обмен телами бы меня точно не убил.

Юноша повел плечами.

— Я предпочел бы не рисковать. К тому же, он надоедал мне шуточками про «стандартное человеческое любопытство», и мне было нужно, чтобы он прекратил.

Тим фыркнул.

— Использовать простого смертного в качестве живого щита не очень благородно, вообще-то.

— Зато действенно.

Дэмиен отошел к своим черновикам с адресами — они ровной стопочкой хранились на подоконнике рядом с его алтарем — и Тим вспомнил, что про использование людей в качестве щитов юноша уже однажды возмущался, и смутился.

— Если что, я не имел в виду…

— Все нормально, — прервал его Дэмиен, но, судя по не сходившему с него напряжению, говорил он неправду. — Я хотел бы… познакомить тебя кое с кем. Кроме Тодда.

— Я уже говорил тебе, моя квартира открыта для всей вашей божественной тусовки, Дэми.

— Это не боги, — юноша повернулся к нему. Плечи его были напряжены; воздух едва заметно дрожал вокруг него, словно от раскаленного асфальта. В руках он сжимал свои бумажки с адресами. — Это люди, которых я убедил в существовании богов.

***

Когда Дэмиен сказал «люди» Тим предположил, что их будет хотя бы десять. Не то чтобы он хотел — он не хотел — ну, то есть, — но увидеть всего двух людей и одного полубога в придачу было… печально. Вся ревность, все напряжение и страх, которые заняли его грудную клетку, лопнули, как мыльный пузырь.

Тим с размаху упал в кресло и снова схватил себя за волосы. Смесь раздражения на самого себя, печали, самобичевания, усталости и тревоги сводили его с ума. К кому он ревновал? К двум подросткам?

Ладно, они не были подростками, но все равно на их фоне Тим чувствовал себя стариком, что добавляло в костер самоненависти дров. За все время, что Дэмиен искал себе прихожан, которые смогли бы поддержать его, он нашел всего двух. Полубог не считался — это было очевидно — и пусть юноша упомянул еще о каком-то Хоуке, троих новичков все еще было слишком мало.

К кому Тим ревновал? К попыткам Дэмиена спасти себе жизнь?

Телефон пиликнул; видимо, Майя сдержала обещание и создала групповой чат. Да, так и было; на его аватарке значилось солнце из «Телепузиков». Этот факт вызвал очередную волну едкой самоненависти.

Итого: он сам, Колин, Майя и, предположительно, Хоук, хотя в Готэме он, вроде бы, не жил. Джон — сын бога солнца из Метрополиса — тоже не учитывался.

И на это у Дэмиена ушли месяцы. Месяцы до знакомства с Тимом и после тоже.

В этом мире осталось мало места для богов, и Тим все с лучше видел это. Как только они не начинали конкурировать друг с другом за людей? Наверное, именно поэтому отец Дэмиена и свел их в их «неблагополучную семью». Чтобы они не перегрызали друг другу глотки. Чтобы могли спасти друг друга, если люди продолжат выдавливать их из своих жизней.

С горькой усмешкой Тим подумал, что они вчетвером — он, Колин, Майя, Хоук — тоже теперь своеобразная неблагополучная семья. По крайней мере, пока что. Пока Дэмиен не найдет больше людей. Пока Тим не придумает…

Он достал и кармана монетку, поставил ее на ребро и крутанул. Воздух вокруг нее тихонечко загудел, и золото от движения превратилось в нечеткий желтый шар.

Что он запомнил из их первой встречи? Крекеры, пожалуй. Неловкость. Шары света, разгоняющие магазинную тьму. Оттянутые карманы.

Тим беспомощно откинулся на спинку кресла. Крекеры, пожалуй, были наиболее стойкой ассоциацией с Дэмиеном. Ужасно глупой, но и ужасно стойкой тоже. Не выглядел он тогда богом, хоть ты тресни. Обычный пацан в старой куртке, ворующий из магазина еду. Даже шары света не были чем-то, за что цеплялся его разум.

Дэмиен был обычным. Нарочно обычным — это понятно — и в этой обычности что тогда его переубедило? Что заставило его, Тима, поверить, что он не сошел с ума? Что мальчишка ему не врет?

Тонкий диск оранжевого света, который Дэмиен прижал тогда к его лбу, который рассеял его панику.

Монетка начала останавливаться; Тим уже мог увидеть очертания портрета Фемиды во время ее движения. Гул почти пропал.

Он так хотел вернуть ту чистоту мыслей, которую тогда дал ему Дэмиен. Ту ясность. То прозрение.

Наверное, даже не крекеры, а сам Дэмиен запомнился ему тогда. То, каким обычным человеком он выглядел и то, каким необычным был на самом деле. Как он на него смотрел. Его неестественно-зеленые глаза.

Монетка завалилась на бок; она вот-вот должна была остановиться окончательно. Хаотичная месь полос от наждачки укоризненно смотрела на Тима, и он перевел взгляд на книги.

Родительские дневники, книги по мифологии Египта, Индии, Китая. На корешке одной из них было нарисовано око Гора.

Монетка забряцала о стол. И, наконец, Тима озарило.

Правый глаз Гора олицетворял Солнце. Что еще для Тима последнее время олицетворяло Солнце?

Он схватился за телефон, открыл чат с — да как она додумалась до этого вообще — с Солнцем из «Телепузиков». Майя и Колин во всю перекидывались любимыми местами в Готэме и мемами.

У Солнца Недовольное Лицо 18:09 Тим Дрейк Есть кое-что, что Дэмиен вам не рассказал Но для начала Кто-нибудь из вас умеет работать с деревом?

***

Майя сплела затейливый шнурок, на который нанизала ряды цветного — преимущественно желтого, зеленого и красного — бисера. Отдаленно он действительно был похож на что-то египетское. Наверное, им не стоило настолько сильно уходить в одну культуру, но, раз уж они выбрали Око Гора в качестве основного референса…

Тим с грехом пополам ошлифовал одну сторону у монеты и так и не решил, что делать с портретом Фемиды. Наверное, было немного невежливо стирать одно божество в угоду другому, да? Немного потревожившись на этот счет, он оставил все как есть. Если что, Дэмиен скажет ему, и он поправит.

Сходить к ювелиру, в конечном счете, все-таки пришлось, но только чтобы вернуть золоту его родной блеск. Теперь, начищенная, монета сияла идеально ровной стороной и бликовала портретом с другой.

Колин извел целую кучу заготовок, но в итоге у него получилось довольно изящная глазница и бровь. Соединить все вместе подпрягли Джона — впрочем, он и не сопротивлялся. Дождавшись, когда Дэмиен отлучится по семейным делам, они заняли гостиную Тима и внимательно смотрели, как полубог осторожно проделывает в дереве места для крепежей.

Хоук раскошелился на фурнитуру, но отметил, что вряд ли его вклад хоть сколько-то засчитается. Что, впрочем, не мешало ему ежеминутно забрасывать их вопросами о готовности. После третьего сообщения Тим благополучно поставил телефон на беззвучный режим и отдался наблюдению.

Конечно, ювелирная поделка — или хотя бы машинная резьба по дереву — выглядела бы лучше. Конечно мастер бы аккуратнее скрепил между собой бровь и саму глазницу (им пришлось соединять их двумя тонкими штифтами — во избежание). И конечно монету к его деревянному гнезду крепили бы профессионально, а не на принесенную Майей эпоксидную смолу. Часть Тима, глядя на результат, больше всего на свете хотела отнести получившееся рукоблудие на переделку, но часть его — пожалуй, выросшая в присутствии Дэмиена — чувствовала, что все верно. Что именно так и должно быть.

Наверное, ювелиры прошлого, создававшие богам подношения, тоже никогда не считали их достаточно совершенными. Тоже видели места, где рука дала осечку, где они могли бы — и не умели — сделать лучше.

— Смоле нужно время высохнуть, — задумчиво сказала Майя, когда Джон придирчиво поправил шнурок лежащего украшения. — Сутки. А лучше двое.

— Дэмиену нужно в Метрополис, — откликнулся Тим, — так что до завтрашнего вечера время у нас есть. Ну, то есть. У артефакта.

— От нас что-то еще нужно?

— Не думаю, — ответил Тим. — Если только у вас нет идей, как мне не думать обо всем этом на протяжении всего завтрашнего дня и не спалиться.

— Так Дэмиен же будет в Метрополисе?

— Я поеду вместе с ним. Без меня он сделает все за пару часов, а если на машине — как раз весь день.

Джон фыркнул.

— Его еще попробуй уговори поехать на машине. Когда я последний раз с ним тусовался, он обходил десятой дорогой микроволновку.

Колин покосился на него.

— Но ты тоже бог? Полубог, я имею в виду.

— Чувак, у нас дома есть посудомойка. И компьютер. И вообще все блага цивилизации. И у меня есть права!

Тим с большим трудом представил себе Дэмиена за рулем. Он предпочитал перемещаться исключительно тенями что, видимо, было одним из преимуществ бытия сыном самой Ночи.

— Так что насчет идей?

— Попробуй мысленно напевать какую-нибудь надоедливую песенку из рекламы, — пожал плечами Джон. — Мама всегда так делает, когда мы ей надоедаем.

***

Всю поездку Дэмиен стоически молчал. Возможно, этому виной была не столько машина, сколько музыка, которую Тим знал наизусть и которой довольно фальшиво про себя подпевал, но тут уж гадать.

За чертой Готэма мрачные и тяжелые тучи довольно быстро развеялись и открыли голубое небо. Метрополис вообще являл собой образец благодушия: прозрачный воздух, яркое солнце и исключительно позитивные горожане. Тиму во всем этом было, пожалуй, даже как-то не по себе. Дэмиен согласно хмыкнул этой его промелькнувшей мысли, и Тим тут же вернулся к подпеванию, пока не стало слишком поздно.

— Что мы вообще ищем в Метрополисе?

— Книжные магазины и антикварные лавки, — ответил Дэмиен, постукивая в такт музыке. — Тодд вытребовал себе целую гору книг, а в Готэме кроме переизданий ничего не найти.

— А за что? Я имею в виду…

— Я расскажу позже, — качнул головой юноша. — Я все еще не понимаю, зачем нам ехать на этой… машине. Я бы справился гораздо быстрее.

Тим порылся в своей мысленной папке подготовленных оправданий и выбрал первое попавшееся:

— Я давно не был за пределами Готэма. К тому же, с того дня, как ты изменил мой взгляд на мир, может, я хочу посмотреть, увижу ли я что-нибудь… не знаю, божественное в Метрополисе?

Дэмиен бросил на него косой взгляд.

— Ты знаком с Джоном.

Оправдания для этого Тим заранее не придумал. Наугад он вытянул еще одно:

— Э-э-э, к тому же, тут больше зелени. Встреча с Джейсоном, пожалуй, тоже немного, м-м-м, изменила мой взгляд на жизнь.

Скепсисом во взгляде Дэмиена можно было резать металл. В панике Тим подумал, что нужно было сказать, что он просто хотел провести вместе время. Вряд ли свежий воздух был похож на правду после того, как он при Дэмиене выпил целую банку энергетика всего час назад. Но, кажется, юноша этим удовлетворился.

Тим моргнул. Точно. Он же слышал его мысли.

Тим снова вернулся к неловкому подпеванию.

***

В парке они все-таки остановились. Нанюхавшись книжной пыли и забив заднее сиденье книгами, они провозились до вечера; солнце уже садилось. Дэмиен уткнулся в одну из книг (Тим не стал ему мешать; честно говоря, целый день удерживать и постоянно прокручивать в голове один и тот же плейлист было утомительно), а Тим крутил настройки фотоаппарата. Боже, он не доставал его уже сколько? Последние сделанные им фотографии казались почти чужими.

— А здесь есть бог ночи?

Дэмиен отрицательно покачал головой.

— И это не мешает?..

— Город может существовать и без богов, Тимоти, — ответил юноша. — Здешний бог — его зовут Кларк (очень странное имя для бога, подумал Тим) — достаточно силен, чтобы справляться в одиночку. С его возможностями ему не нужна поддержка.

— Но Готэм?..

— Боги Готэма произошли из смертных. Их — наши — силы ограничены изначально. К тому же, Готэм кишит нечистью. Один бог там не справится — пример моего отца это показал.

Тим согласно промычал, наводя объектив на бегающего неподалеку пса. Боже, его навыки фотографии нуждались в обновлении.

— К тому же, у Кларка есть два сына. Думаю, со временем они переберутся в соседние города.

— Джон и?..

— Коннор. Там довольно… интересная история. Связана кое с кем из нечисти.

Тим опустил фотоаппарат на колени.

— Я точно хочу знать?

Дэмиен выгнул бровь. В уголке его губ затаилась ироническая улыбка.

— С твоим любопытством ты всегда все хочешь знать.

— Ладно, — засмеялся Тим, — это правда, — и вернулся к фотографии.

Он сделал несколько снимков пейзажа — и парочку подбежавших к ним собак — прежде чем вернуться к Дэмиену под бок.

Последнее время им не удавалось как следует поболтать: Тим то паниковал по поводу артефакта и бесконечно ворошил информацию изо всех источников, то засиживался на работе. Дэмиен без устали сновал туда-сюда по городу, тоже пропадая допоздна. В итоге виделись они по вечерам и изредка утром. Впрочем, все их утренние пересечения до первой чашки кофе Тим благополучно забывал, так как еще в полглаза спал.

— И ты мне еще что-то говорил про переосмысление образа жизни, — проворчал Дэмиен.

— Не говорил, — тут же открестился Тим, — это не считается.

Дэмиен глубоко вздохнул и закрыл книгу. Он наклонился, оперевшись о согнутые колени, и солнце оказалось прямо у него за головой. У Тима перехватило дыхание.

— Тимоти, — начал Дэмиен.

Тим непроизвольно поднял фотоаппарат.

— Да? — отвлеченно спросил он.

— Я рассказывал, что боги могут отказываться от своих сил?

— О? Нет, вроде бы нет, — Тим принялся срочно исправлять настройки камеры. — А что?

— Некоторые из нас так делали. Присоединялись к людям, передавали свои артефакты преемникам. Становились людьми.

— Я не думал, что так можно.

— Это нечастое явление. В основном отказываются те, кто разочаровался в своей ноше или нашел… лучшую долю, полагаю.

Тим согласно замычал и исправил фокусировку. Вот теперь должно быть идеально. Он направил объектив на Дэмиена.

Юноша не смотрел на него; кажется, он нашел что-то интересное в траве. Солнце еще немного опустилось; теперь свет идеально обрамлял сидящего перед ним бога. У Тима снова перехватило дыхание.

— Дэмиен, — позвал он.

Юноша отреагировал не сразу. Казалось, он сдерживал себя от того, чтобы начать гнуть страницы стиснутой в руке книги.

— Я думаю о том, чтобы стать человеком, — тихо сказал. — Готэм был без бога солнца долгое время. Почти с начала своего существования. Никто не сможет помешать простоять ему еще столько же, — он, наконец, повернулся к Тиму. — Без бога ночи он не выстоит. Но без меня? Легко.

Тим несколько раз щелкнул затвором и тут же бросился смотреть получившиеся фотографии.

— Идеально.

— Идеально? — озадачено повторил Дэмиен.

— Да, — Тим поднял на него взгляд, но тут же осекся. Разбежавшиеся мысли вернулись на свои привычные места. — Подожди. Что ты сказал?

— Что хочу стать человеком.

Тим замер.

— …Что?

— Ты не слушал? — спросил Дэмиен. Голос его стал неприятно отстраненным.

Тим моргнул. Мысли снова начали панически разбегаться.

— Повтори, пожалуйста, еще раз. Хотя нет, — он втолкнул фотоаппарат с открытой фотографией Дэмиену в руки, — смотри, — и начал судорожно перебирать все, что уловил за последние пару минут. — Человеком?!

— Я беру свои слова назад, — проворчал юноша, но, кажется, не всерьез; во всяком случае, выражение его лица стало мягче, пока он рассматривал получившееся фото.

— Надеюсь на это! Потому что! Потому что!.. В Готэм, — вскочил Тим, — сейчас же.

Дэмиен вопросительно поднял брови.

— А машина?

— Вместе с машиной. И даже не вздумай мне тут устраивать… что ты собрался устраивать! И напиши Майе, что мы едем.

— У меня нет телефона.

— Тогда я сам напишу, — Тим потянул его за руку. — Ну же. Книги Джейсону забросим завтра. И никаких неожиданных новостей, пока я за рулем. Вообще никаких новостей!

***

Когда они доехали до квартиры Тима, уже наступила темнота. Майя стояла у дверей и крепко держала явно и так не собирающихся разбегаться Джона и Колина. Даже без божественных способностей в воздухе отчетливо ощущалось беспокойство и предвкушение.

Дэмиен, окинув взглядом их компанию, обмяк и сказал только:

— О.

Видимо, бесконечное напевание одних и тех же песен дало свои плоды. Тим быстро загнал всех внутрь и отправился за получившимся артефактом. Майя заглянула ему под локоть и удостоверилась, что все было в порядке и бывшая монетка к дереву приклеилась благополучно.

Наверное, украшение можно было классифицировать как ожерелье: деревянная глазница, скрепленная штифтами с такой же бровью. Золотая монета в качестве зрачка (портрет Фемиды был на внутренней стороне, той, что должна была касаться кожи). На шнурке, ближе к креплению, два узла, удерживающих цветной бисер. Тим очень надеялся, что этого было достаточно. Во всяком случае, эта вещь точно имела смысл.

— Я, — неуверенно начал Тим, когда Майя вытолкала его обратно в гостиную, прямо к ожидающих их Джону, Колину и Дэмиену, — я не уверен, нужны ли для этого какие-то церемонии. Особенно, — он бросил на юношу осуждающий взгляд, — после твоих новостей.

— Не нужны.

— Тогда, — Тим взял его за руку и вложил в ладонь ожерелье, — надеюсь, мы все сделали правильно, и оно будет работать как следует.

— Только пусть попробует не работать, — пробормотал Джон. Майя резво пихнула его в бок.

Дэмиен приблизил свой артефакт — боже, Тим очень надеялся, что теперь это считалось его артефактом — к глазам. Очень, очень осторожно он провел нему подушечкой пальца; перебрал каждую бусину на шнурке.

Тим мог поклясться, что все до единого в комнате затаили дыхание. По крайней мере, он-то точно не дышал.

Юноша поднял на него взгляд.

— Джейсон был прав. Тебе правда нужен психолог или кто там еще.

— Эй! — возмутился Тим тут же, а Джон прыснул. Дэмиен улыбнулся и перевел взгляд на Майю.

— Хоть кто-то получал от этого удовольствие и не паниковал. Спасибо.

Девушка с довольной улыбкой перекатилась с пяток на носочки и обратно. Судя по ее виду, гордилась она собой невероятно. Дэмиен обратился к Колину:

— Ты мог сказать, что не умеешь. Никто бы тебя не осудил. Вы бы придумали что-нибудь другое.

Парень смущенно повел плечами.

— Я хотел помочь. К тому же, новый опыт — это хорошо. Было приятно.

— А ты, — Дэмиен сурово посмотрел на Джона, и тот тут же драматично прижал ладонь к груди, — просто засранец.

— Не то чтобы ты меня этим удивил, но я все равно запомню.

Дэмиен вернулся к рассматриванию ожерелья, и Тима, наконец, отпустило. Он видел, что юноша тоже расслабился и улыбнулся; напряжение, которое все эти недели отражалось в постоянной недовольной морщинке между его бровей, наконец, ушло. Он снова и снова оглаживал изгиб деревянной глазницы (Колин покрыл все дерево лаком, так что буквально все в украшении блестело: и золото, и бусины, и дерево), когда заметил:

— Даже Хоук поучаствовал, — он поднял на них взгляд; в их глубине появилась новая золотая искорка. — Спасибо. Тимоти, — он протянул ему ожерелье и повернулся спиной, — пожалуйста.

Застегнуть он смог только раза с пятого; очень дрожали руки, да и к тому же он не хотел лишний раз задевать Дэмиена своими ледяными от волнения пальцами. Когда, наконец, шнурок расслабленно опустился на свое место, и Дэмиен снова повернулся к ним лицом, Джон заявил:

— Я рассчитываю на солнечную погоду завтра в Готэме. Я проверю!

Майя и Колин тут же одновременно пихнули его под ребра. Дэмиен бросил на него суровый взгляд, и они несколько секунд молча играли в гляделки; Тим догадался, что они так переговаривались. Он неловко повернулся к Колину и Майе.

— Чай? Кофе?

— Нет, спасибо, — вежливо отказался Колин, пока Дэмиен, все еще напряженно пялясь на Джона, добавил:

— Никакого кофе в десятом часу ночи. Ты мне сказал, что встреча с Джейсоном перевернула твое мировоззрение.

— Но я не сказал, в какую именно сторону.

Дэмиен и Джон одновременно фыркнули. Колин неуверенно поинтересовался:

— Что они делают?

— Думаю, ругаются.

— Кое из-за чьего совета мне пришлось сегодня весь день без остановки слушать одну и ту же музыку. Целый день.

— Я советовал рекламу.

Дэмиен перевел взгляд на Тима.

— Спасибо, что ты его не послушался.

Колин неуверенно потянул юношу за рукав.

— Ты не обидишься…

— Все в порядке, — тут же ответил Дэмиен. — Тимоти тоже. И Майе. Если хочешь, я могу отвести тебя через тени.

— Я бы предпочел на машине, спасибо.

И, наконец, Тим опомнился; слова, сказанные юношей в парке, пришли ему на ум, и он схватил его за руку. Тот перевел на него вопросительный взгляд.

— Мне нужен Дэмиен на пару слов, и я вас развезу. Буквально не больше пяти минут.

— Ну и зачем я получал права? — возмутился Джон. — Я сам всех развезу!

— Отпразднуем! — обрадовалась Майя.

Колин застонал.

— Ради всего святого, завтра рабочий день!

***

Кажется, Майя в итоге уговорила Джона отпраздновать. Во всяком случае, Тим краем уха услышал что-то про бар.

У него и у самого не было сна ни в одном глазу, но подзуживающее беспокойство вытеснило чувство радости. Закрыв за ребятами дверь, он повернулся к Дэмиену. Тот все рассматривал свое новое ожерелье.

— Вот почему у тебя из головы не выходила эта монетка.

— Я думал, ты давно все понял, — неловко признался Тим. Юноша качнул головой.

— Когда ты нервничаешь, твои мысли становятся ужасно спутанными. Я буквально не могу разобрать ничего, кроме мелькающих образов, и то это дается очень тяжело. Как будто я слушаю человека, который пытается перекричать громкую музыку.

Что было довольно правдоподобным сравнением, если честно. Дэмиен добавил:

— Но ты весь день крутил в голове песни. Я действительно должен был все понять.

— Прости, — пробормотал Тим. — Слушай, насчет твоего решения — если это из-за артефакта, мне жаль, что это заняло так много времени…

— Артефакт тут ни при чем, — Дэмиен снова начал крутить свое ожерелье. — Свою лепту внес поиск людей. И ты. И… помнишь, я говорил тебе, что когда-то моей обязанностью должны были стать и солнце, и животные, и ветер? — Тим кивнул. — Потом должны были стать люди. Но в обоих случаях я так и не добрался до реальных обязанностей. Не было ни дня, когда мне приходилось поддерживать природный баланс и одному отвечать за него. Как не было и дней, когда люди были бы только моей проблемой. До тебя.

— Ну, я-то стал твоей проблемой.

— Но только ли моей, Тимоти? И прости за неверный выбор слов, я не отношусь к тебе, как к проблеме — но мог ли только я отвечать за твое благополучие? И, — Дэмиен иронично улыбнулся, — хорошо ли у меня получилось?

— Это была одна-единственная ошибка, — тихо и твердо произнес Тим; он подошел ближе и стиснул беспокойно перебирающие украшение руки юноши в своих. — И ты не мог знать ее последствий. Тебе давно пора было себя простить. Я в полном порядке благодаря тебе.

— Все равно. В любом случае, я подумал, не было ли следующим шагом… стать человеком. Начать с начала, откуда начал мой отец. Или, может, пройти тот путь, от которого он отказался. Боги же тоже теряют что-то, когда становятся богами. Может, — Дэмиен поднял на него взгляд; Тиму не показалось — в его глазах и правда плясал какой-то новый огонек, — я хотел узнать, от чего отказываюсь.

— Вы теряете только старость и болезни, — покачал головой Тим, — ничего такого, чего бы люди не хотели потерять.

— А вместе с ними и чувство времени, и способность к изменениям. Миллионы путей и возможностей. Думаешь, мы можем вот так просто измениться? — юноша потянул за шнурок со своим Оком Гора. — С этим — нет. Теперь я бог солнца, и все пути, кроме этого — и человеческого — мне закрыты. Но вы, люди, можете стать кем угодно. Вы решаете свою судьбу сами, даже если не считаете так.

— У этого тоже есть своя цена, — возразил Тим, — старение, болезни, смерть.

— И разве оно того не стоит?

Он уклончиво пожал плечами.

— К тому же, — после недолгого молчания добавил Дэмиен, — я привязался к тебе. К Колину и Майе. К Хоуку. Вы, люди, теряете своих близких, но боги делают это во много раз чаще. При всей своей силе, этого мы не можем изменить.

— Полагаю, это цена, которую вы платите.

— Но что если я не хочу ее платить?

Тим нахмурился. Голос юноши — он был почти умоляющим — посеял в его голове новую догадку.

— Ты поэтому не хотел искать себе людей, — сказал он недоверчиво, — и поэтому так долго отталкивал меня. И именно поэтому та глупая ситуация с Харви никак не идет у тебя из головы, — Тим сжал руки Дэмиена сильнее. — Дэмиен, если ты станешь человеком, это не изменится. И менее больно от этого не станет. И твоя семья…

— Я знаю. Они отговаривали меня всеми способами.

— И у них не получилось.

Юноша высвободил ладонь и снова оттянул шнурок.

— У них — нет. У тебя? Возможно. При одном условии.

Безумная мысль мелькнула у Тима, прежде чем он ее торопливо подавил.

— Каком?

— Ты пройдешь этот путь со мной.

***

Дэмиен еще спал, когда он собирался на работу; заливая в себя вторую чашку кофе, Тим автоматически посмотрел в окно.

Обычно плотные и тяжелые облака расходились. В прорехах между ними сияло чистое, как слеза, голубое небо. Тим был готов поклясться, что оно было еще чище, чем в Метрополисе. Может, таким чистым и таким голубым оно могло быть только где-то в далекой глуши. Над горами. В пустыне. И теперь здесь, в Готэме.

Пока он мыл кружку, облака окончательно расступились, и солнечный свет залил всю кухню; Тим непроизвольно замер. Он уже опаздывал, но это показалось таким важным — встретить этот свет. Этот день. Вся тревога, все мысли, все ужимки и страхи; буквально вся его жизнь вела его сюда, в этот момент, и он не мог его не засвидетельствовать.

Такая маленькая деталь, подумал Тим, просто солнечный свет. Но теперь, зная его цену, он прекрасно понимал древних людей, приписывающих ему божественные силы. Создающих мифы о победе над хтоническими монстрами, пожирающими солнце каждую ночь. Они что-то знали.

Он поймал ладонью солнечный зайчик и перекатывал его между пальцами, как монетку, когда послышался заспанный голос Дэмиена:

— Ты еще тут, Тимоти?

— На кухне, — ответил ему Тим, не в силах не улыбаться. — Я так безбожно не опаздывал на работу еще с тех пор, как только начал работать в Дрейк Индастриз.

Сквозь шаркающие шаги он услышал:

— Я все еще могу провести тебя сквозь тени, — юноша прервался на зевок и привалился к дверному проему, — отец не будет возражать.

Тим перевел на него взгляд; еще совсем сонный и взъерошенный, Дэмиен и сам был похож на только что проснувшееся солнце, впервые за долгое время выбравшееся из бесконечной пелены туч.

Юноша поймал его взгляд, его мысли, и улыбнулся.

И еще больше света хлынуло в их кухню.

***

— На-ка, — сказал Джейсон и сунул ему в руку катушку ниток, — подержи минуточку.

Это была очень странная катушка с нитками. Обычно нить была одна, длинная и однотонная. Та, что была в руках у Тима? Какое-то сумасшедшее произведение импрессиониста, где разноцветные, разной длины нити сплелись в непонятный колтун, лишь по ошибке названный катушкой.

Джейсон пихнул его плечом, и Тим тут же показал ему язык.

— Что это?

— Мой артефакт.

— У бога смерти просто катушка ниток? — недоверчиво спросил Тим. — Не серп, не череп, а нитки?

— Ради одного конкретного бога, умоляю, помолчи.

Тим выдержал ровно десять секунд, прежде чем выпалил:

— Если ты опять пытаешься проверить мое здоровье, то я в полном порядке. Я даже к неврологу хожу! И Дэмиен учит меня медитировать!

Джейсон сурово на него зыркнул, и Тим послушно присмирел и тоже принялся смотреть на катушку. Нитки на ней переплетались и, кажется, невероятно медленно, но все-таки двигались. Одна из них — молочно-белая — оплетала собой зеленую. Лавандовая вытягивала себя из желто-оранжевого клубка. Тим заметил несколько узелков и принялся их пересчитывать, когда из общей копны высунулся красный хвостик.

— Ну вот, — довольно произнес Джейсон, и потянул нитку на себя; стоило ей отделиться от остальных, как он срастил два ее конца и надел на свое запястье, как браслет, где уже висели изумрудная, золотая, черная, синяя…

Севшим голосом Тим спросил:

— Ты меня что, божеством делаешь?

— Для начала бессмертным, — деловито откликнулся Джейсон. — Для божества ты еще слишком зеленый. Но там поглядим. А, и кстати, скоро поиск верных тебе людей тоже будет твоей головной болью. Но первое время семья тебя поддержит, ты не паникуй.

Именно этим Тим и собирался заняться в ближайшее время.

***

Стоило ему закрыть за собой дверь в квартиру, как Дэмиен материализовался прямо перед ним, словно из воздуха, и его появление такое облегчение вызывало у Тима, что он и не понял, как решился: даже как следует не поздоровавшись, просто схватил юношу за руку и привлек к себе. Дэмиен врезался в него, и они оба почти потеряли равновесие; Тим едва успел сориентироваться.

Юноша был таким теплым; прямо-таки обжигающим. Тим спрятал нос у него на плече, и вот что на самом деле было самым уютным местом на земле — объятья Дэмиена.

Юноша замер, весь напряженный, словно выточенный из дерева; только когда Тим засопел носом ему в кожу он оттаял и неуверенно приобнял Тима за плечи. Еще через несколько секунд он совсем обмяк.

— Прости, — пробормотал он; его голос был приглушенным, но Тим его услышал.

— Все в порядке, — ответил он. — Это вина Харви, а не твоя. Спасибо, что спас мою жизнь в очередной раз, — Тим чуть усмехнулся, — мой рыцарь в доспехах из солнечных лучей.

— Раньше у богов солнца на самом деле были такие доспехи, — невпопад сказал Дэмиен; Тим заметил, как юноша подвинулся к нему еще чуть ближе и прижался крепче. Руки с плеч Тима переместились ему на спину, где он вцепился, словно утопающий.

— Когда мы вернем тебе власть над солнцем, уверен, ты сможешь сделать себе такие.

Дэмиен чуть пожал плечами; он еще сильнее перенес на Тима вес и, кажется, прикрыл глаза; Тиму почудилась щекотка его ресниц на своей шее.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Тим, поглаживая юношу по спине.

— Нормально, — пробормотал он, — теперь получше. Когда ты выздоровел.

— Ты хоть ел?

Дэмиен кивнул; нехотя он отстранился от Тима, и его уставшее, расслабленное выражение лица показалось Тиму таким трогательным. Он почти притянул юношу обратно, когда тот сказал:

— Пока тебя не было, мы с Томасом по очереди дежурили здесь на случай, если ты или кто-то из твоих знакомых придет. Твой холодильник прокормил целый сонм богов.

Тим засмеялся.

— Двое — это вряд ли сонм, Дэми.

Если юноша имел что-то против прозвища, то он не дал об этом знать.

— Я не говорил, что нас было только двое.

Интересно, сколько всего их в Готэме было? Тим пока что насчитал пятерых, но что-то ему подсказывало, что этим все не ограничивалось.

— Но мы принесли продукты взамен съеденных. Пойдем, — Дэмиен забрал поднял брошенную на пол сумку и повесил ее на место, — тебе нужно есть и восстанавливаться.

Тим без пререканий последовал за ним. Это было таким незнакомым чувством: по сути посторонний человек вел его в его же квартиру, хозяйничал на его кухне.

Было приятно знать, что это Дэмиен. Тиму хотелось, чтобы это был Дэмиен — сейчас и дальше тоже.

***

— Я поискал в интернете, — начал Тим, собирая грязные тарелки со стола, — музеи в соседних городах и экспонаты. Самое близкое к Солнцу можно поискать в Метрополисе. Тут совсем недалеко.

— Мой отец по уши в долгу у тамошнего бога, — покачал головой Дэмиен, и тут же отобрал у него посуду с очевидным намерением вымыть ее самостоятельно. — К тому же, я тебе уже говорил: ни один бог, даже самый дружелюбный, не отдаст свои реликвии или реликвии своего города. Так просто не работает.

— Я не хрустальный, — фыркнул Тим, попытавшись оттеснить юношу от раковины. Дэмиен даже с места не сдвинулся.

— Ты чуть не умер, Тимоти. И ты смертный.

— Ты тоже! Пока что.

— Сядь и не мельтеши, — бескомпромиссным тоном ответил Дэмиен, и Тим уступил. — И я слышу твои мысли. Этот бог тоже управляет солнцем. Он довольно долгое время присматривал за Готэмом, пока я сюда не прибыл, и помогал отцу. Если бы мы могли сделать так, как ты предлагаешь, мы бы уже сделали.

Тим смотрел, как Дэмиен довольно резво моет посуду, и подавил в себе растущее разочарование. Экспонаты были хороши и довольно близки к солнечной тематике.

— Они принадлежат Метрополису, — покачал головой юноша, видимо, снова услышав, о чем Тим думал, — и, к тому же, важна не сама вещь. Взять можно что угодно, но что в нее вложено? Какое право ты имеешь на нее, на то, что из нее последует? Мои действия совершаются по отношению к людям, а значит, вы должны решать.

— Поэтому тебе вечно советуют привлечь побольше людей.

Дэмиен недовольно нахмурился.

— Я не счастлив это признавать, но моя семья права. Я займусь данным вопросом в ближайшее время.

Тим почувствовал, как его сердце рухнуло в пятки; страх, что Дэмиен снова уйдет, поднял голову. Он не хотел, чтобы юноша уходил. Он не хотел, чтобы были другие люди, которые…

Нет. Это было неправильно. Дэмиену были нужны другие люди, которые будут почитать его и заботиться о нем. Эгоизм Тима был не к месту в этом вопросе.

Разве что…

— Останься. Я имею в виду здесь, жить со мной, в квартире. Пока мы… ты со всем не разберешься, — Дэмиен обернулся на него; кончики его ушей стремительно краснели, хотя лицом он изо всех сил старался не выдать своего смущения. Тим тут же добавил: — Когда ты уходишь, я обязательно попадаю в какую-нибудь беду.

— Ты попадаешь в беду только из-за того, что я появился в твоей жизни, — тихо сказал Дэмиен, — и ты хочешь, чтобы я оставался так близко к тебе? Я, из-за которого все эти проблемы — Дент и твоя болезнь — и происходят?

— Очевидно, система распределения людей решила, что мы подходим друг другу больше всего, — фыркнул Тим, чувствуя, что тоже краснеет. — Чем больше мы этому сопротивляемся, тем больше проблем случается.

— Система распределения людей?

Тим улыбнулся от искреннего непонимания в чужом голосе.

— Заодно поработаем над твоим пониманием мемов.

***

Итак, Дэмиен снова занял гостевую комнату. Тим буквально почувствовал, насколько легче ему стало, когда по утрам он начал заставать Дэмиена на кухне, ворчать на него из-за очередности в ванную, проводить время вместе с ним на диване в гостиной. Жизнь стала более… наполненной, что ли. В ней ежедневно начали происходить маленькие, забавные и особенные мелочи, наконец-то привносящие в его жизнь смысл и краски.

Он постоянно замечал маленькие особенности, присущие Дэмиену: он одинаково хорошо владел обеими руками; любил животных и подкармливал абсолютно всех бездомышей в радиусе километра; терпеть не мог холод и постоянно воровал у Тима одеяла и пледы; был абсолютным жаворонком, в то время как Тим проклинал ранние подъемы; Дэмиен с каждым днем раскрывался с новой стороны, и Тим все не мог на него налюбоваться.

Наконец-то пришло время признать себе, что Дэмиен ему нравился. Романтически. Обычно подобного рода осознания для Тима были скорее тяготящими, чем приятными, но Дэмиен был бессмертным богом, пока Тим был всего лишь обычным, среднестатистическим человеком. Он прекрасно понимал, что ему ничего не светит, а потому впервые в жизни позволил себе просто наслаждаться глупыми бабочками в животе и присутствием рядом того, кто невольно украл у него сердце. Не думать. Не надеяться. Не просчитывать наперед, а просто… греться, как под лучами солнца. Это было довольно точным сравнением.

***

Пока Тим пропадал на работе, Дэмиен тоже уходил; свою деятельность он охарактеризовал вкратце как защиту горожан и саморекламу. Он объяснил, что все чаще попадается на глаза тем, кто, как ему кажется, был безопасным выбором и мог поверить в существование чего-то почти магического.

Как бы Дэмиена это не раздражало, люди всегда сперва думали о магии. Тим наконец-то смог объяснить ему, что такое мемы, и придумал по этому поводу мем. Юноша делал вид, что он его тоже раздражал.

А еще Тим нашел наиболее восточное окно в своей квартире и устроил на подоконнике что-то вроде алтаря. Он слышал про викканство и язычество и даже немного изучил их, но в итоге устроил что-то свое: постелил с трудом найденную круглую желтую салфетку, поставил стеклянное блюдо для всякого рода «подношений», фигурку скарабея и некоторое время там же простояла ваза. Дэмиен довольно скоро попросил ее убрать, потому что срезанные цветы большой радости ему не доставляли. Он вообще весь изворчался по поводу алтаря, но Тим видел, с каким предвкушением он заглядывал туда каждый день, а потому пропускал ворчание мимо ушей. И регулярно что-нибудь подкидывал: то крекеры, тоже ставшие между ними мемом, то орехи и финики, то еще какую-нибудь мелочь.

Благоговения в нем не было уже ни грамма, но Дэмиену, кажется, оно и не было нужно.

***

Нет, ладно, благоговение в нем все-таки было, но заключалось оно не в почитании и восхищении божественным; наоборот. Больше всего у Тима вызывал трепет нахождения в Дэмиене земного. Человеческого.

Он открыл это вскоре после того, как алтарь стал их привычкой: Дэмиен тянулся к физическому контакту с отчаяньем бездомного животного, переполненного гордостью. Он отказывался это признавать, естественно, но Тиму, который был довольно длительное время абсолютно точно таким же, не составило труда это заметить.

Трудно было сопротивляться, когда глупая влюбленность буквально тянула его к Дэмиену, поэтому Тим начал поддерживать все неловкие попытки юноши прильнуть: сидеть, почти что вжавшись друг в друга, на диване, даже когда было полно места; забрасывать на свои колени его ноги во время просмотра телевизора (ему все-таки удалось привить Дэмиену эту привычку с помощью передач про животных и природу, хотя лично Тима они усыпляли из раза в раз), то и дело хлопать его по плечу или спине, ерошить волосы, игриво пихать плечом. Дэмиен изо всех сил держал лицо, но отзывался буквально на каждое прикосновение Тима, пока не расслабился достаточно, чтобы инициировать физический контакт самому.

Может, потому что он был бессмертным — и потенциально древним — богом он проявлял его довольно… своеобразным, очень интимным способом. У Тима каждый раз ёкало сердце, когда Дэмиен поправлял его волосы, обхватывал за щеку, брал за руку и принимался поглаживать костяшки. Он и не различал уже, где заканчивалась влюбленность и начинался тактильный голод, скопленный за годы одиночества и брошенности.

А еще Дэмиен постоянно смотрел ему в глаза так, что у Тима напрочь перехватывало дыхание и забывались все слова; юноша не видел ничего зазорного в том, чтобы во время обсуждения продуктов и ужина взять Тима за ладонь и заглянуть ему в глаза с этим его умиротворенным выражением лица и едва заметной улыбкой в уголке губ. То, что Тим в этот самый момент немного сходил с ума, его не беспокоило.

Может, Дэмиен давно про его влюбленность знал и просто его дразнил? Если так, то Тим даже обижаться на него не мог. Это было слишком приятной пыткой, чтобы от нее отказываться.

***

Он вынырнул из легкой дремы: ну конечно они были в гостиной на диване, где же еще. Тим скосил взгляд на уснувшего у него на груди Дэмиена, а затем на передачу о морских коньках. Это уже становилось традицией: вырубаться в обнимку, пока телевизор что-то себе тихонько бубнил.

Кто-то — однозначно не Дэмиен — рядом шевельнулся; шорох одежды был слышен отчетливо. У Тима на мгновение остановилось сердце и перед глазами пронеслись Изнанка, Харви и темный силуэт отца Дэмиена, прежде чем уже знакомый голос тихо сказал:

— Прости, я не хотел тебя будить. Я думал, ты спишь.

Тим оглянулся: да, это был Томас; он стоял около окна и активно что-то пережевывал. С невероятным облегчением, Тим прошептал в ответ:

— Я чуть не умер от страха, просто чтоб ты знал.

— Только Дэмиену не говори, особенно в такой формулировке. Он с меня шкуру спустит, серьезно.

Тим фыркнул и присмотрелся: в скудном свете улицы он понял, что бог — кажется, времени? Он так и не спросил — таскал с алтаря Дэмиена орехи.

— Об этом тоже не говори. И, — Томас закинул в рот еще один орешек, — да, времени.

— Что-то случилось? Тебе нужен Дэмиен?

— Не, я просто перекусить зашел. Не обращай на меня внимания. Спи дальше.

Только теперь Тим понял, как они, должно быть, странно выглядели: Дэмиен прижимался лицом к его груди, навалившись почти всем весом, и беспробудно спал; руки Тима придерживали его за талию.

Тим перевел взволнованный взгляд на Томаса.

— Это не то, о чем ты подумал.

— Чувак, я очень надеюсь, что это именно то, о чем я подумал. Мы все надеемся, — он немного помолчал и добавил: — об этом тоже лучше не говори, а то он упрется просто из неловкости.

— Да ты неправильно… Мы не… Ну, то есть, я — да, но он точно нет.

— Если бы «он точно нет», вы бы тут так не лежали. Он даже с семьей так не делает.

Тим почти начал было про то, что у Дэмиена явно была нехватка тактильного контакта в жизни, но после замечания про семью умолк и подавил быстро растущее чувство надежды. Он немного неловко принялся выписывать на спине у юноши круги, не зная, как прервать повисшую тишину.

Томас на секунду замер, к чему-то прислушиваясь, сгреб сразу горсть орехов и шуточно отдал Тиму честь.

— Ну, я помчался. Спасибо за перекус, если что, скажи, что это был Джейсон.

Он повернулся к окну и уже почти сиганул в него, когда Тим заметил у него на поясе крошечные песочные часы. Выглядели они потрепанными и потертыми и совершенно, почти преступно обычными. При этом внутри них снизу-вверх тек золотой песок. Узкая горловина была перехвачена ниточками: кажется, черной и желтой.

Артефакт, понял Тим. Он не выдержал:

— Томас!

Бог повернулся к нему.

— О нет, и ты туда же. Дэмиен научил тебя плохому.

Тим опешил:

— Что?

— Меня зовут Дьюк. Умоляю, не обращайся ко мне по фамилии, если только я не крупно облажался. Или если ты не Дэмиен.

Тим даже на мгновение забыл, о чем хотел спросить.

— Я, э-э-э, хорошо. Конечно. Прости. Я просто… это же твой артефакт? Песочные часы?

Дьюк кивнул.

— Как… как он работает? Я имею в виду, кто его для тебя сделал? Как заставить его работать?

Парень хмыкнул. Он отцепил часы с пояса и подошел ближе. Песок почему-то перестал течь; просто завис в середине своего движения.

— Мне нужно торопиться, — шепотом пояснил Дьюк на его вопросительный взгляд, — и я замедлил время. В Готэме каждая секунда на счету. На счет часов: их сделали для меня друзья. Видишь? Оправа из дерева, просто любительская резьба. А колбы — ты только не смейся — это от каких-то блесток. Их немного подпилили, чтобы горлышки идеально стыковались, засыпали песок и склеили. Ну и ниточки, на счастье.

Теперь, когда часы были буквально перед его носом, Тим разглядел: это были действительно две крошечные бутылочки, склеенные между собой и помещенные в довольно просто выпиленную оправу. И все-таки было в них что-то необычное; дело было не в песке, двигающимся против своего естественного течения, а…

— А что до их работы: особо ничего и не нужно. Важно хотеть, чтобы они работали. Чтобы они подошли тому, для кого сделаны. Чтобы точно отражали, для чего созданы, для кого и кем. Имели… смысл. Понимаешь?

Тим неуверенно кивнул.

— Тут же не вещь важна, а люди, стоящие за ней, — Дьюк прикрепил часы обратно к поясу. — Поддержка. Доверие. Артефакт копит в себе это, проносит сквозь века, даже когда люди, поддерживающие нас, умирают.

— А одного, — Тим нервно облизнул губы; мысли разбегались, — одного человека хватит?

— Все всегда начинается с одного, — улыбнулся Дьюк.

Тим проследил взглядом за тем, как парень снова отсалютовал ему, нырнул в окно и словно растворился.

Неужели все было вот настолько просто?

Он обратил внимание на Дэмиена: тот по-прежнему спал. Кажется, даже их перешептывания не смогли нарушить его покой, и Тим был этому рад. Он снова начал нежно выводить большими пальцами на спине Дэмиена круги, провалившись в размышления.

Все это время он думал, что артефакт должен быть величественным, как в древности, и масштабным. Что-то вроде масок, корон или на худой конец скипетров, из золота и драгоценных камней, с резьбой и тонкой ювелирной работой. Он представлял солнечный диск Дэмиена как символ солнца у Ра: золотой плоский круг размером с голову, с резьбой змеи по его краю. Или, может, без змеи, с узором скарабея. Может, просто золотая плоскость, лежащая у юноши на плечах.

С другой стороны, подумал Тим, как бы они тогда жили среди людей с такими штуками, не привлекая к себе уйму внимания в мире, где богам осталось так мало места?

Нужно было что-то маленькое, как песочные часы. Может, даже еще меньше, как… как…

Тим распахнул глаза. Остатки сна окончательно его покинули.

Как золотая монета.

Предыдущая глава

Даже несмотря на то, что в его мозге, судя по ощущениям, кто-то назойливо пытался просверлить дырку, он искренне порадовался, что неловкости, связанные с чужим телом, закончились.

Его спина болела, как и обычно. Почти невыносимо хотелось кофе.

Да, теперь все точно вернулось на круги своя.

***

Пока кофеварка готовила ему напиток богов, Тим заглянул в гостевую комнату, но к своему глубочайшему разочарованию нашел ее пустой и стерильной. Ничего не указывало на то, что в ней кто-то был.

Дэмиен и правда ушел, теперь, когда его тело к нему вернулось, когда он обезопасил Тима и конфликт между ними был улажен. Тим на корню подавил растущее разочарование и вернулся к завтраку.

Ему было пора, наконец, появиться на работе.

***

Головная боль не утихала весь день и продолжалась весь следующий; если сначала Тим-таки винил во всем мигрень, а затем и побочные ощущения от возвращения в собственное тело, то в конце третьего пришлось признать: что-то не в порядке. Он чувствовал себя, словно его хорошенько приложили головой об пол.

И, судя по всему, он успел подхватить какую-то заразу в офисе: неприятно першило в горле и, кажется, у него была температура. Было ли это все связанно с головной болью или нет было не понятно; хуже становилось от того, что все эти три дня от Дэмиена не было ни одной новости. Полная тишина.

Утром в четверг родилось две мысли: взять больничный (голова продолжала болеть, а температура не спадала) и заглянуть-таки Дэмиену в храм, хотя бы на полчасика. И то, и другое побуждение Тим проигнорировал. Работа не ждала. А настойчивая просьба Дэмиена к нему не соваться вкупе с только улаженной ссорой не способствовала готовности столкнуться с раздраженным его безрассудностью богом. Так что Тим напился противовоспалительных и обезболивающих и отправился в офис.

В конце концов, он обычно довольно хорошо переживал болезни, так что вряд ли это недомогание было чем-то из ряда вон выходящим.

***

Хватило еще одного дня, чтобы признать: чем бы эта болезнь ни была, она была из ряда вон выходящей. Температура уже ничем не сбивалась, голова не проходила, а в добавок ко всему его еще и начало тошнить. Он почти не мог как следует думать.

Тэм буквально силой отправила его в больницу, где его почти сразу же госпитализировали.

Глядя на торчащую из руки капельницу Тим подумал: какой странной стала его жизнь с того дня, как он встретил Дэмиена. Наверное, стоило попросить его о помощи; но как? Тэм ничего о нем не знала, да и не поверила бы сейчас Тиму; к тому же, Тим не хотел делать ее мишенью для нечисти.

Он так и не смог ничего придумать до того, как отключился.

***

Каким образом врачи пришли к тому, что не нашли у него селезенки, Тим не понял, но был уверен, что она у него точно была. Ну, вроде бы? Он ее не донорствовал, а при рождении ее патологического отсутствия не было зафиксировано. Значит, она должна была у него быть.

Хуже всего было, что никто (даже сам Тим) не смог найти шрама, который указывал бы хоть на какое-то оперативное вмешательство. Селезенки просто не было и все.

Это было так странно, снова подумал Тим, глядя, как к нему подключают антибиотики (он все-таки подхватил какую-то инфекцию). В своем спутанном состоянии сознания он не мог вспомнить ничего, что дало бы ответ на загадочное исчезновение его внутреннего органа. Авария? Нападение? Совершенно ничего не приходило ему в голову, и только золотой круг то и дело мелькал перед внутренним взором.

Тим списал это на тоску по Дэмиену. Жаль, что он даже никакой записки не оставил, когда уходил.

И вдобавок снаружи было так пасмурно; просто невыносимо. Должно быть, Дэмиен еще не нашел свой артефакт. Тим поставил себе напоминание поискать похожие артефакты в музеях других городов, когда выздоровеет.

***

Что-то было не так; Тим это видел. Врачи пытались это спрятать, но он замечал их волнение.

Хуже всего было что он почти не мог ясно мыслить, все смешивалось в его голове в кучу; он потерял счет времени. Только смена дня и ночи за окном давала ему хоть какое-то понимание о происходящем.

Не было сил беспокоиться даже о работе. Только золотой круг, вспыхивающий перед его глазами на манер солнца, заставлял его сердце биться чаще. Это, почему-то, сопровождалось неприятным пиканьем.

Интересно, Дэмиен скучал по нему? Наверное, нет. Боги, должно быть, заняты куда больше людей.

***

— Выключи эту адскую машину!

— Чувак, я не медик! Я понятия не имею, как это сделать!

— К нам сбежится половина больницы, если она продолжит так пищать!

— Я почти уверен, что к нам сбежится вся больница, если она вдруг прекратит пищать.

Тим застонал. Голова раскалывалась просто невыносимо; гораздо хуже, чем… чем… боже, сколько она уже болела?

— Тише, Тимоти. Скоро тебе станет лучше. Следи за дверью, Томас.

— Уверен? Давай лучше мы поменяемся…

— Глупости. Я прекрасно справлюсь сам. Контролируй врачей.

Появилось сильное тянущееся чувство в левом богу за ребрами и ощущение жжения. Тим снова застонал. Какого черта происходило…

— Через две минуты здесь будет медсестра.

— Плохо. Отвлеки ее.

— Давай лучше я…

— Я сам. Отвлеки людей.

Чувство жжения усилилось, и вместе с тем кто-то положил ему на лоб ладонь. Она тоже была горячей, почти как раскаленный металл.

Головная боль ослабла. Мысли постепенно начали проясняться.

— Это я, Тимоти. Это Дэмиен. Все в порядке. Теперь все будет хорошо.

Дэмиен. Дэмиен! Он был здесь!

Тим с трудом открыл рот:

— Как ты…

— Тише. Глубоко дыши и ничего не бойся. Поговорим, когда закончу.

Тим послушно замолчал. Он попытался оглядеться, но из-под руки Дэмиена было сложно заметить что-либо кроме небольшого куска палаты. Была ночь; Дэмиен у него под боком излучал едва заметный теплый свет. И лицо у юноши было безумно сосредоточенным и серьезным; по какой-то непостижимой причине Тим таял из-за этого его выражения лица.

Жжение в боку становилось все сильнее; оно словно увеличивалось и одновременно с этим пыталось пододвинуться ближе к ребрам, к руке Дэмиена на его боку.

— У меня, — прохрипел Тим, — нет селезенки. Кажется. Я не понимаю…

— Тише.

Интересно, знал ли Дэмиен что такое селезенка? Наверное, если он правда был родственником Ра, знал; египтяне же специальным образом сохраняли внутренние органы умерших…

Боль усилилась, и Тим сдавленно замычал. Кардиометр запищал чаще.

Боже, насколько все было плохо, если он был подключен к кардиометру? Сколько времени прошло с момента его попадания в больницу?

Бок словно загорелся; на мгновение боль стала невыносимой, Тим вскрикнул, и в этот момент Дэмиен отнял руку от его ребер. Между его пальцами что-то блеснуло.

Боль начала отступать. Дэмиен зашипел:

— Этот проклятый Дент…

В комнате появился еще один человек; точнее, кажется, бог. Тим все еще пытался отдышаться, когда этот парень сказал:

— Уходим. Я больше не могу морочить им головы, — он посмотрел на Тима. — Привет, Тим, — затем на Дэмиена: — Что это у тебя?

Юноша молча показал ему желтый кругляш. Судя по выражению лица, зол он был просто невероятно; костяшки его пальцев побелели от того, как он стиснул кулаки.

— Монетка? — непонимающе спросил парень.

— От Дента.

— Так ты же был в его…

— Видимо, именно это и отсрочило ее работу.

За дверью послышались шаги. Парень — Томас? — схватил Дэмиена за плечо и потянул к окну.

— Мне нужна еще минута, — зашипел ему юноша.

— Чувак, я не могу все время отсрочивать…

— Тридцать секунд!

— Дерьмо, — выругался парень, — ладно, но ни мгновением больше.

Он выпустил Дэмиена, и тот бросился к Тиму. Теперь он смог разглядеть монету в его руке лучше: это и правда была та самая, которую крутил в руках Харви, там, в Изнанке. Тим помнил этот портрет Фемиды.

— Тимоти, — прошептал Дэмиен, склонившись над ним, — с твоей селезенкой все в порядке. Дент — или кто там ему помогал — провел ритуал подмены. Я вернул все так, как должно быть, — юноша вложил ему в руку монетку. — Теперь ты быстро выздоровеешь.

— Как ты меня… — прохрипел Тим; Дэмиен не дал ему закончить:

— Я знаю где ты работаешь. Твоя… — он замешкался и нахмурился — служащая?..

— Секретарша, — подсказал Томас; он по-прежнему стоял у окна. Вид у него был довольно напряженный.

Дэмиен кивнул:

— …секретарша сказала, что ты лежишь здесь. Дальше было легко.

— Было бы, если б его тоже не корячило, — поправил Томас; Дэмиен прожег его взглядом, но тот сказал на это только: — Семнадцать секунд.

Дэмиен снова обернулся к Тиму:

— Спи. Мы встретимся, как только ты вернешься домой.

— Зря ты снял с меня метку, — пошутил Тим.

Юноша нахмурился:

— Я и без нее понял, что ты не в порядке.

Только теперь Тим заметил, что Дэмиен выглядел неважно: мешки под глазами, посеревшая кожа. Он весь осунулся, хоть и пытался держаться прямо и гордо, как всегда. У Тима от этого защемило сердце: стыд от того, что Дэмиену приходится уже второй раз спасать его из неприятностей, будучи при этом и так в плохом состоянии, затапливал его.

— Ты тоже.

— Насчет меня не беспокойся. Спи, — бог солнца нежно провел по его волосам, заправляя выбившуюся прядь за ухо, и добавил почти беззвучно: — Прости.

Он отступил; Томас снова взял его за плечо, подводя к окну. Снова послышались шаги, точь-в-точь как в прошлый раз, и оба бога пропали, словно провалившись в темноту ночи.

Тим откинулся на подушки; в его ладони все еще была зажата монетка.

Пока врачи суетились над ним, Тим все никак не мог выбросить ее из головы: в ней было что-то важное, он чувствовал это, но что?..

Предыдущая глава

Сначала Тим подумал, что у него галлюцинации. Ну, то есть, он, конечно, чувствовал себя прекрасно, у него даже голова не болела, но…

— Этот ублюдок, — зарычал Тим Дрейк из дверного проема (Тим в жизни не делал такого злого лица, он мог бы поклясться), — я найду его и выпотрошу.

Так вот, чей это был голос. Его собственный, Тима.

Но как…

— Что, — начинал он, но тут же споткнулся. О боже. Кажется, он догадался. — Да быть этого не может.

— К сожалению, Тимоти, может.

Тим тут же вытянул перед собой руки и понял, что да, он в был теле Дэмиена. Кожа смуглая, ладони более круглые; теперь Тим осознал, что ощущает себя в пространстве иначе. Температура в комнате казалась чуть ниже обычного, волосы не лезли в глаза, а его спина больше не болела. Он поднял взгляд на бога, но увидел свое собственное злое лицо.

Это было так странно.

— Он перевертыш, — с отвращением бросил Дэмиен, отвечая на так и не заданный вопрос, — сделать такое — в его силах.

— Мне, — начал было Тим, но снова споткнулся о непривычный голос, — мне нужен кофе. Много. Для начала.

***

Пока он колдовал над кофеваркой, Дэмиен (в теле Тима) мерил шагами кухню и ругался на Харви. Потом юноша каким-то образом связался с Оракул и ругался уже ей. Тим услышал ее сдавленный смех, что вывело Дэмиена из себя еще сильнее.

Тим сделал двойную порцию кофе — просто на всякий случай — и предложил юноше кружку. Кто знает, нужен ли был богам кофе, но его смертному телу нужен был точно.

В то время, пока Дэмиен бесился, Тим просто чувствовал себя… странно. Наверное, его тоже должна была злить эта ситуация, но все, что он ощущал, было просто… растерянностью. Видеть самого себя, мечущимся по кухне, с настолько раздраженным выражением лица было странно.

Тим сидел за столом, рассеянно покачивая ногами, и рассматривал свою кухню с другой точки зрения. Разница в росте; другой размер ладоней и даже стоп; вес и телосложение, а — самое главное — отсутствие какой-либо боли в теле вносило свою лепту в ощущение нереальности происходящего. Было так странно видеть смуглые руки, держащие его любимую кружку, и знать, что теперь это его собственные руки — ну, на некоторое время.

— Выпей кофе. Обещаю, ты будешь мыслить яснее, когда выпьешь всю кружку. Может, даже две.

И этот голос. Тоже так странно. Даже голос, озвучивающий мысли в черепной коробке, был совсем другим!

Ему нужно было узнать о богах в Готэме гораздо раньше. И гораздо раньше попытаться с ними сдружиться. Это гораздо интереснее, чем бизнес.

Подождите, точно, он же должен быть на работе —

Дэмиен (в теле Тима; боже!) яростно и грациозно приземлился на стул и подтянул к себе кофе. Тим никогда в жизни так не садился; обычно он просто плюхался с грацией капибары с недосыпом. Пару раз он даже промахнулся мимо стула.

Дэмиен буквально метал молнии из глаз, не отрывая от Тима взгляда, пока пил.

— Я, — неуверенно начал Тим, — сколько я был в отключке? Я должен быть в офисе.

— Сегодня суббота, — сухо ответил юноша. — Ты пропал в четверг.

Тим попытался вцепиться в волосы, как он всегда это делал, когда нервничал, но эти волосы были слишком короткими. Да и вряд ли бы Дэмиен оценил, что он дергал его волосы, так что… Тим просто закрыл глаза руками. Тэм его убьет. Она, наверное, с ума сходила. Ее же никто даже не предупредил.

— Как… — начал было Тим; голос предательски прервался, и Дэмиен посмотрел на него еще более раздраженно. Точно, это же был его голос. Он буквально смотрел на самого себя сейчас. — Как мы будем это исправлять?

— Я дал знать отцу. Я бессилен здесь.

Видимо, это раздражало юношу даже больше, чем то, что он оказался в теле Тима.

— Мне нужно написать на работу.

— До тех пор, пока ты не покидаешь это место, делай, что хочешь.

— Спасибо за разрешение, полагаю, — иронично отозвался Тим. Дэмиен послал ему очередной раздраженный взгляд и отобрал недопитый кофе.

Может, часть его раздражения исходила непосредственно от тела Тима. Он довольно часто просыпался в ворчливом настроении. До первой кружки кофе. Ну, максимум до второй.

***

Так или иначе, Дэмиен занял комнату для гостей. Тим старался не выражать своих эмоций на по этому поводу, но Дэмиен все равно прожигал его взглядом каждый раз, когда они пересекались в коридоре.

Тим хотел поговорить. Он отчаянно хотел извиниться еще раз, даже если он уже извинился. Он хотел расспросить Дэмиена обо всем: про Оракул, про того парня, Томаса. Про Харви Дента. Про его отца и солнечный диск. У него так много вопросов, что он и половины из них уже не помнил.

Но он держал язык за зубами. Показывал, как пользоваться бытовой техникой, готовил обед. Дэмиен принял у него из рук тарелку, но не отрывал от нее взгляда, пока ел. Кажется, им обоим было до ужаса неловко. И из-за обмена телами, и из-за ссоры.

Теперь, когда он окончательно проснулся и осознал ситуацию, существовать в чужом теле было немного… пугающе. Касаться кожи, которую он ощущал, как свою, но которая его не являлась. Диссоциация преследовала Тима почти все утро. Посещение туалета внезапно стало ужасно неловким мероприятием.

Впервые за всю жизнь он относился к телесной оболочке, как к хрусталю. Это так сильно выбивало его из равновесия, что Тим не мог ни на что отвлечься толком.

Смогут ли они вернуться назад? А если нет? Он старался не думать об этом.

Дэмиен почти весь день отсиживался в своей комнате. Иногда Тим слышал оттуда свой собственный голос, с кем-то яростно препирающийся.

И ждал.

***

К вечеру у Дэмиена началась головная боль, и он запаниковал из-за этого (на самом деле внешне он был раздраженным, но Тим видел правду за этой его маской). Видимо, обычно богов такие мелочи не тревожили; Тим почти завидовал, пока поил юношу обезболивающим.

Молчание его убивало. Они перекинулись всего несколькими словами с утра, и буквально парой — за весь день. Он сдерживался изо всех сил, стараясь не задеть своим любопытством Дэмиена снова, но эта неловкость между ними разъедала его до костей.

— Прекрати делать такое виноватое выражение лица. Я в жизни не корчил такой рожи. Не хочу и начинать.

Тим пожал плечами и попытался расслабиться, но одного взгляда на напряженное (свое собственное) лицо Дэмиена хватило, чтобы вернуть чувство вины на место. Они так и стояли посреди кухни; бог со стаканом воды, а Тим с пачкой обезболивающих.

— Прости, — вырывалось-таки из него. — Я правда не хотел тебя тогда обидеть. Я зашел со своим любопытством слишком далеко и мне очень жаль. И, эм, я понимаю, что мои действия можно было расценить как жалость, но, клянусь, это не было жалостью! Ну, то есть, я тебе ужасно сочувствовал, конечно, но это не одно и то же, и, ну… Просто в моей жизни наконец-то случилось что-то… необычное. Потрясающее. Что-то, что меня зацепило, — Тим бросил быстрый взгляд на собеседника; смотреть на свое лицо в течении всей речи ощущалось просто ужасно неправильно. Дэмиен тоже смотрел в сторону, — то есть… Ты меня зацепил. Ну, в смысле, — тут же вскинулся Тим; да кто его за язык тянул! — богов не каждый день встречаешь. Ну, ты понимаешь.

— Я встречаю каждый день, — тихо ответил ему Дэмиен. Тим неловко усмехнулся и не нашел, что ответить. — На самом деле я… я тоже хотел… попросить прощения у тебя, Тимоти.

Тим тут же запротестовал:

— Все нормально…

— Нет. Если бы не моя импульсивность, тебя бы не похитили. Вот этого, — Дэмиен указал на них обоих, — тоже бы не было.

Тим непонимающе нахмурился.

— Импульсивность?

— Когда мы встретились первый раз, — неохотно пояснил Дэмиен, — я оставил на тебе свою метку. Если бы я действовал разумнее, Дент не смог бы тебя заметить, а, значит, и схватить.

Возможно, из-за заметного румянца, выступившего на его собственном лице, Тим не удержался:

— Зачем? Я имею в виду… я не думал, что боги помечают людей, которые о них знают.

— Нет, — юноша неловко переступил с ноги на ногу. У Тим все еще немного ломался мозг из-за этого: видеть самого себя, но знать, что это Дэмиен. — Я отметил тебя, чтобы вернуть деньги. Я не думал, что ты сам будешь меня искать.

Тим оторопело моргнул. Ему понадобилась пара секунд чтобы понять, о чем Дэмиен говорил.

— День… Дэмиен, я бизнесмен. Эти несколько долларов ничего не значат. Я, наверное, потерял гораздо больше за те два дня, пока меня не было на работе.

Его собственное лицо напротив Тима сделало… что-то. Кажется, Дэмиен почувствовал себя еще более виноватым.

— Я возмещу и это.

— Не надо! — Тим откашлялся, и продолжил уже более спокойным голосом: — Не нужно. Правда. Все нормально. Я тоже доставил тебе кучу неудобств и здорово потрепал нервы, так что… Плюс, — Тим тоже показал на себя и юношу, — еще вот это. Думаю, мы квиты. Серьезно.

Дэмиен нахмурился.

— Ты приносил мне еду.

— Ну, это был мой собственный выбор. Абсолютно добровольный. Спонсируемый любопытством, — признал Тим с неловкостью, — но на сто процентов добровольный. К тому же, это то, что люди делают по отношению к богам, разве нет?

Дэмиен неловко покрутил в руках кружку.

— Пожалуй. Я не очень опытный бог, как ты уже понял.

Невыносимое желание расспросить про потерянный артефакт подняло голову с новой силой, но Тим перетерпел этот порыв. Он бережно забрал из рук юноши посудину и поставил ее на стол.

Нет, ладно. Первым порывом было поцеловать Дэмиена в щеку, если бы он был самим собой, в своем теле. Но это было супер странно и неправильно и прямо сейчас, и вообще, так что Тим почти не заметил этого своего желания.

— Все с чего-то начинают, — только и ответил он.

Юноша неловко кивнул. Он стоял так прямо, словно проглотил палку, но при этом все лицо было красным от смущения. Тим хорошо знал эту особенность своего лица и только теперь, впервые в жизни, был ей рад.

— Насчет обмена телами, — сказал Дэмиен, очевидно напряженный из-за повисшей паузы, — отец работает над этим. Он сказал, что все не так плохо, как я поначалу думал. До понедельника он должен найти способ все исправить. Может, даже быстрее. Так что на работу ты попадешь, как должен.

— Но твой отец… — Тим послал Дэмиену извиняющийся взгляд, не сдержавшись, — он же… не способен поменять свою форму? Обратиться в человека, я имею в виду. Если я правильно понял Харви.

— Не может, — согласился Дэмиен. Он нахмурился, и Тим уже почти решился пойти на попятную, но юноша пояснил: — Но его ситуация серьезнее. На тебе просто проклятье, которое подействовало и на меня, потому что я был в непосредственной близости, когда мы тебя вытащили. Возможно, я его и активировал, когда тебя лечил. Мои силы могли спровоцировать работу проклятия.

— Ну, — пробормотал Тим, не зная, что сказать в оправдание юноши, — главное, что это обратимо.

— В основном потому, что у меня очень мало сил.

Тим бросил на Дэмиена вопросительный взгляд; на лице определенно отражалось внутреннее самоистязание. Тим часто видел это выражение в зеркале.

— Сейчас это нам даже на руку.

Дэмиен неопределенно пожал плечами.

Тим решил сменить тему:

— Давай-ка спать. Последнее, что тебе нужно, это чтобы головная боль переросла в мигрень. У меня так иногда бывает. Ноль из десяти, категорически не рекомендую.

Дэмиен сделал такой испуганный вид в ответ на его слова нарочно, просто подыгрывая, Тим был готов в этом поклясться. Откуда бы ему знать, что такое мигрень, когда он головную боль-то первый раз в жизни чувствовал?

***

Следующий день прошел чуть менее неловко, чем предыдущий, но Тиму все равно было странно видеть другие руки вместо своих, быть другого роста и видеть свое собственное лицо напротив себя. Слышать свой голос.

Дэмиен испытывал ровно те же трудности, потому что избегал прямого взгляда на Тима, как огня. Не то чтобы Тим его за это осуждал.

Чтобы отвлечь их обоих, он показал Дэмиену приставку и предложил поиграть, но играл юноша из рук вон плохо, раздражался и из-за этого играл еще хуже. Тяга к конкуренции у бога солнца при этом была просто невероятной, а потому Тим решил от греха подальше заняться чем-нибудь более мирным. Например, просмотром фильма. Но Дэмиен выдержал только половину и попросил что-нибудь менее динамичное, и пришлось выключить.

Видимо, боги и правда не были в ладах с технологиями. Дэмиен, как старый дед, посетовал на чрезмерное ускорение абсолютно всего в мире людей, слишком большое количество стимулов на одну минуту времени и потом еще час просто сидел в тишине в своей комнате, ничего при этом не делая.

Тим бы сошел с ума от такого времяпровождения, а юноша, кажется, наоборот перезагрузился.

Каким образом они вдруг начали рассказывать о себе, Тим и сам не понял. Кажется, он хотел загладить свою вину и решил выложить Дэмиену абсолютно всю свою жизнь, не спрашивая, было ему это интересно или нет. Почему-то это подстегнуло юношу делиться информацией о нем самом.

А так можно было, что ли?

— Я не здешний. Я рос в отдалении от людей и всего, что пристало делать богам, — сказал Дэмиен, тщательно облюбовывая диван и обкладывая подушками то место, где он планировал сидеть. — До недавнего времени я даже не знал об отце и Готэме. Тренировал свои силы, учился. Я не думал, что мне придется работать с людьми. Я думал, мое место будет в горах или пустыне. Мой… моя семья по материнской линии вряд ли бы уступила свои владения и людей, которыми они правили, так что я готовился к иному. Тогда мои обязанности были бы шире, — юноша сделал непонятный жест, словно попытался щелкнуть что-то за своим плечом, — не только солнце, но и животные, и ветер, и земля.

Тим с интересом кивнул. Он не думал, что так было можно, но это имело смысл. Владеть природной территорией было, пожалуй, проще. Меньше непредсказуемых изменений со стороны обитателей.

— Потом планы изменились. Появилась надежда, что я стану следующим наследником… культа, скажем так. Меня отправили в Готэм и представили отцу. Некоторое время я тренировался здесь. Учился работать с вами, — Дэмиен кивнул Тиму и скорчил вдруг такое лицо, что парня пробрало на смех. — Я сначала подумал: уж лучше бы животные. Вы просто ненормальные. Вы портите себе жизнь, а потом хаете нас. Цапаетесь друг с другом. Делаете все, чтобы усложнить свое существование, — Дэмиен покачал головой и бросил на Тима насмешливый взгляд. — Но потом… не знаю. Я почувствовал себя здесь на своем месте. Здесь боги солнца особо не приживались до этого.

— Это заметно, — пробормотал Тим. — Надеюсь… я надеюсь, ты приживешься, — он замер и встревоженно посмотрел на юношу. — Я имею только хорошее, если что. Этому городу определенно не хватает солнца и… Я был бы рад, если бы это был ты.

— Спасибо, Тимоти, — ответил Дэмиен, отвернувшись к своему гнезду из подушек. — Я тоже надеюсь, что справлюсь. Думаю, кровные связи в этом поспособствуют.

Точно, его отец. Сама ночь.

— И теперь ты спасаешь нас, глупых и непослушных человеков, — продолжил Тим, — от самих же себя.

Юноша задумался.

— Спасать… это неправильное слово. Мы особо не вмешиваемся, если ситуация не критическая. Мы помогаем тем, кто готов быть спасенным. А в основном чистим город от нечисти. Это место просто свалка и магнит для них одновременно, — Дэмиен закатил глаза и наконец забрался в подушки. Было немного странно видеть самого себя таким удовлетворенным в гнезде из подушек, но, кажется, Дэмиен искренне наслаждался, и Тим не стал никак это комментировать. — Потом… случилась ситуация с семьей по матери. Меня попытались вернуть в культ. А потом исчез мой артефакт.

— Ты уверен, что эти два события не связаны?

— Я знаю, что связаны, Тимоти.

— Тогда почему ты ищешь в Готэме? — удивился Тим. — Разве его не могли забрать туда? Где ты вырос, в культ?

— Я ищу не тот же самый артефакт. Ты же уже знаешь, что это солнечный диск? — Тим кивнул, и Дэмиен продолжил. — Тот… он мне больше не доступен. Он никому больше не доступен. Мне нужно что-то отсюда, из Готэма. Что-то, что не принадлежало моей материнской семье. Что-то только мое, только для меня. Но пусть все думают, что я ищу тот, старый. Пусть думают, что я потерял его; пусть гоняются за химерами.

Тим согласно промычал.

— Я снял с тебя свою метку, — некстати заметил Дэмиен, — и, когда проклятие тоже будет снято, никто из нечисти не сможет отличить тебя от других людей. Но тебе лучше не приближаться к моему храму и ко мне, когда все вернется на круги своя. По крайней мере до тех пор, — поправился он, поймав на себе шокированный взгляд Тима, — пока я не найду себе солнечный диск. Потом… я смогу обеспечить тебе защиту. Да и вряд ли тебя будут трогать после этого.

— А как же твои силы? — не согласился Тим; все внутри него возмутилось против мысли не видеть Дэмиена, возможно, неделями, а то и больше. — Неужели тебе не нужна человеческая поддержка? Вера? Дары?

— Нужна, — нахмурился Дэмиен, — но ты сможешь обеспечить мне поддержку, будучи живым. Мы оба рисковали своими жизнями, когда тебя похитили. Без солнечного диска я бесполезен. И смертен.

— Тогда как его найти? — Тим подскочил с дивана; тягостное отчаяние пережало ему грудную клетку. Он просто не хотел — не хотел не видеть Дэмиена. Не разговаривать с ним. Почему-то это вдруг стало таким важным; как дышать. — Попросить у предыдущего бога солнца? Есть какой-то тайник? Он разбит и спрятан?

Дэмиен усмехнулся.

— Никакой бог в своем уме ни за что не отдаст свои артефакты другому богу, Тимоти, даже близкому по силе. И нет. Его… — юноша задумался, — я думаю, его не существует в чистом виде в Готэме.

Тим принялся мерить комнату шагами; Дэмиен зарылся в свои подушки поглубже.

— Как вообще вы получаете свои артефакты? Куете? Колдуете?

— Мы не колдуем, Тимоти, — закатил глаза юноша. — Раньше нам давали их вы, люди. Вера и нужда в нас заряжали их энергией. Это был своеобразный обет. Мы принимали их от вас, чтобы использовать вам на благо. Это обещание нас усиливало, давало власть над солнцем, луной и всем остальным. Сейчас, — Дэмиен тяжело вздохнул; он явно устал, — не знаю. Мы находим что-то старое, переделываем под себя. Местная богиня животных, например, украла артефакт для себя из музея. Отец сказал, что это сработало.

— Тогда пойдем в музей. Нам не придется красть, — тут же уточнил Тим, — я просто выкуплю то, что тебе подойдет. Наверное. Если это не что-то слишком древнее и безумно дорогое.

— Не волнуйся, богиня животных уже все обыскала, — юноша качнул головой, — ничего не подойдет.

— Паршиво, — задумчиво закусил губу Тим. Дэмиен некоторое время сверлил его взглядом, а потом кинул подушкой.

— Успокойся. Я тебе все это рассказывал, чтобы ты наконец угомонился, а не начал еще больше сходить по мне с ума.

— Кто сказал!.. — возмутился Тим и покраснел; благо, смуглая кожа Дэмиена раскрытию этого факта не способствовала. — Я не схожу по тебе с ума! — под скептичным взглядом самого себя, он поправился: — Ну, может, совсем немного. Но не зря же!

— Ты чуть не умер из-за этого.

— «Чуть» не считается.

Дэмиен снова тяжело вздохнул.

— Вот именно поэтому вам и нужны боги. Вы, люди, просто ненормальные.

— …из-за тебя это все и происходит, между прочим.

Дэмиен молча запустил в него еще одной подушкой. А потом еще одной. А потом у них началась потасовка подушками, и в этой игре Дэмиен победил. Выглядел он ну просто неимоверно довольным собой.

***

Кажется, он вырубился прямо на полу в зале. Дэмиен, судя по сопению, тоже был где-то неподалеку. Тим попытался понять, что его разбудило среди ночи и разлепил глаза.

В темноте что-то шевельнулось; какой-то странный силуэт. Мурашки пробежались по хребту, и Тим вскочил, и недолго думая, загородил собой Дэмиена. Тот и правда уснул в своем гнезде на диване.

Если это был Харви или кто-то другой из нечисти, что он мог сделать? От воспоминания о пребывании в изнанке невольно скрутило живот. Боже, он был еще более бесполезным, чем Дэмиен.

Как они узнали, что они оба тут?

— Дэмиен, — срывающимся голосом позвал юношу Тим. — Дэмиен, тут кто-то…

Из темноты раздался звук; Тим едва ли наполовину его расслышал, словно его уши не были для этого приспособлены. Юноша на диване вздрогнул.

— Чт… — Дэмиен тоже вскочил; Тим почувствовал его тепло за своим плечом. К лучшему… — Это отец! — выдохнул он, и тут же в воздухе повис маленький светящийся золотой шарик; темнота почти полностью отступила. — Ты вряд ли сможешь его увидеть, Тимоти. Но все в порядке, — юноша обошел его и едва заметно улыбнулся. И снова обратил внимание на своего родителя.

Там, в тени, где свет, казалось, оставил темноте порядочный угол. Там все еще был этот силуэт; он почти доставал до потолка. Тим действительно его почти не видел; только очертание головы. Двух ушей? Он тоже был волком, как Харви?

Юноша подошел ближе, и Тим увидел что-то наподобие рук; бог ночи протянул Дэмиену что-то совсем крошечное, а затем снова послышался этот звук; высокий и неразличимый.

— Я понял. Спасибо, отец. Тимоти, — Дэмиен обернулся, и Тим краем глаза заметил, как силуэт исчез; теперь свет равномерно заполнял собой всю комнату, отбрасывая лишь естественные тени. — Съешь это. Утром все вернется на круги своя.

Тим посмотрел на то, что Дэмиен ему протягивал.

— Крекер?

Дэмиен нахмурился. Тиму показалось, что он смутился.

— Ешь.

Когда хлеб разломился у него во рту, Тим эгоистично пожалел, что согласился. Он так не хотел терять Дэмиена, даже на время. Он почти пожелал, чтобы эта штука не сработала.

Он посмотрел на юношу и ему показалось, что черты лица — его собственного лица — начали размываться. А потом ему невыносимо захотелось спать, и гнездо Дэмиена оказалось самым удобным местом на земле.

Предыдущая глава

Может, правильнее было бы оставить Дэмиена в покое и не надоедать ему. Не напоминать о себе едой. Но Тим не видел больше никого, кто заглядывал бы в этот храм и что-то оставлял Дэмиену в качестве подношения. Ни одной вещи, ничего съедобного или красивого.

Поэтому Тим продолжил. Заходил через день, оставлял продукты, нерешительно топтался между колонн и уходил.

Единственное утешало его: еда всегда без исключения подчистую исчезала к его приходу с алтаря, а, значит, Дэмиен ее ел. Наверное. Если не выкидывал.

Один единственный раз Дэмиен дал о себе знать: спустя несколько дней после того, как Тим оставил выстиранную и высушенную одежду юноши вместе с продуктами, у алтаря нашелся пакет с вещами, которые Тим одолжил богу у себя дома. Судя по их состоянию, они тоже были постираны; видимо, мальчишка освоил прачечную.

Тим молча их тогда забрал, оставил еду и ушел. Почему-то это было даже болезненнее, чем пропажа жуков или гневный голос юноши.

Ну и ладно. Боги никогда не общались с людьми напрямую. Это было естественно! Тим жил так всю свою жизнь! Он мог вернуться к своему прежнему существованию и не морочить голову богами, артефактами и обидами.

Но, раз за разом заглядывая в храм, он надеялся, что столкнется там с Дэмиеном хотя бы на минуточку. У Тима была заготовленная речь. Минуты ему как раз хватит.

Не морочить себе голову богами и их обидами не получалось совершенно.

***

Первое, что Тим подумал, когда разлепил глаза: он был где угодно, но не в Готэме.

Второе: Тэм его убьет. Он обещал ей подписать бумаги еще на той неделе.

И третье: Лучше бы родителям не читать прессу в ближайшие несколько дней. Хотя вряд ли в международных новостях что-то напишут про пропажу Тима Дрейка, но лучше бы им не притрагиваться к газетам просто ради спокойного рабочего процесса.

Голова гудела. Руки были просто неподъемными. Глаза никак не могли привыкнуть к свету, сколько бы он не промаргивался: слева ярко горел свет, пока справа была кромешная тьма. Каким образом освещение делилось пополам так симметрично Тим не знал. Вокруг вообще было довольно странно: он словно был на шахматной доске, в судебном зале заседания и картине стиля экспрессионизма одновременно.

Головная боль назойливо сверлила в висках. Спасибо хоть зрение немного приспособилось.

— Эй, парень.

Движение далось ему так тяжело, словно он поворачивал все пространство, а не просто голову.

На стуле — очень странном, если честно — сидел мужчина в строгом белом костюме. Темнота наполовину скрывала его, и только блик глаза выдавал, что у этого парня вообще была вторая половина тела. В правой руке он перекатывал золотую монетку.

Тим с трудом моргнул. Да, мужчина чем-то был похож на прокурора. Кажется, на монетке было женское лицо. Фемида? Он был судьей? Тогда понятно, почему судебный зал.

— А ты покрепче, чем я думал. Видно, что мальчишка над тобой поработал.

Значит, в газетах ничего не напишут о Тиме Дрейке. Мишенью был не он.

Интересно, а этот парень умел читать мысли? Дэ- боги умели. Кажется. С близкого расстояния, судя по всему.

Тим очень отчетливо и тщательно повторил про себя несколько раз, что его зовут Элвин и что он согласен поболтать, если свет перестанет так сильно светить ему прямо в глаз. Мужчина продолжил задумчиво перекатывать монетку, не отрывая от него взгляда. Было почему-то немного жутковато, что Тим видел только половину его лица.

— Люди все равно довольно плохо переносят это место, так что я буду кратким. Меня зовут Харви. Тебя?..

Значит, не умел.

— Элвин.

Мужчина хмыкнул.

— Вот что, Элвин. Ты, судя по всему, занятой человек. У меня тоже есть свои дела. Мне нет дела до тебя, как такового, — Харви наклонился вперед; тьма все еще идеально разрезала его словно пополам. — Быстренько поговорим, и я тебя отправлю к тебе. По рукам?

Тим замешкался. Вряд ли то, что он буквально не мог шевельнуть рукой, помешает скрепить сделку. Кто знал, чего стоили слова для богов и нечисти? Вместо прямого согласия Тим выдавил:

— Говорить тяжело.

— Так бывает, когда смертная душа оказывается в изнанке, — приторно-сочувствующе ответил мужчина. — Чудо, что ты вообще так быстро пришел в себя. Что, в целом, возвращает меня к цели. Меня интересует этот мальчишка. Новоявленный бог солнца.

Тим покатал во рту слова «Не понимаю, о ком ты» и довольно фальшиво звучащее «Бог солнца?!» и сказал только:

— Он не очень любит, когда им интересуются.

Монетка легко подлетела в воздух и опустилась в ладонь Харви. Тот взглянул на нее и благосклонно кивнул:

— Это верно.

Мысли в голове сменяли друг друга неохотно, словно весили много килограмм каждая. Пока Тим думал, что ему вообще делать, мужчина продолжил:

— Тебе не нужно его прикрывать. Человеку не место в наших стычках. Это не должно быть твоей головной болью, Элвин.

Тим с горечью подумал, что с советом Харви опоздал.

— Этот мальчишка, — выговорил с трудом Тим, — неразговорчивый. Я знаю о нем меньше твоего. Он сам себя хорошо прикрывает.

Монетка снова с чистым звоном поднялась в воздух; Тим так и не увидел, какой стороной она упала.

— Красивая, — только и сказал он. — Там Фемида?

Харви усмехнулся.

— Для человека, которого должно выворачивать наизнанку от нахождения здесь, ты слишком любопытный. Что этот парень тебе такого дал?

— Пару ласковых. Как раз за любопытство.

Тим чуть помолчал и, глядя как монетка закрутилась на пальце мужчины, решил добавить, раз тот все равно был в курсе:

— И какую-то светяшку. Я так и не понял, что это.

— Он тебя отметил, — поймав вопросительный взгляд, Харви постучал себя по лбу. — Совсем немного, но этого достаточно, чтобы ты светился, как светляк. Скажи спасибо, что я первым положил на тебя глаз. Я куда более вежлив и, — он усмехнулся; в темноте бликнули его зубы, — разумен. Что бы кто ни говорил. Так вот. Мальчишка.

Вместо того, чтобы продолжить, он снова замолчал. Тянул время. Ждал, пока Тима скрючит посильнее. Несмотря на то, что его начало подташнивать, Тим тоже не спешил поддерживать диалог. Может, Дэмиен заметит. Может, он догадается проверить его квартиру, раз уж он там был. Хотя, с горечью подумал про себя Тим, зачем бы ему это?

А эта светяшка не могла подать Дэмиену знак? Тим сконцентрировался и попытался вспомнить этот свет: тонкий и оранжевый, как монетка, прямо между бровей. Помоги. Изнанка. На тебя охотятся. Прости.

— Он потерял один важный артефакт, — снова подал голос Харви. — Весь Готэм уже в курсе. Полагаю, даже смертные заметили.

Тим качнул головой.

— Он мне ничего не говорил.

Мужчина снова подкинул монетку и, стоило ей упасть ему в ладонь, Тима сдавило. Воздух словно сжал его со всех сторон и стал таким плотным; он едва двигался по его дыхательным путям, словно стал глиной, и Тим пытался ей дышать. Он захрипел, и, спустя еще несколько невыносимо долгих мгновений, давление исчезло. Тим закашлялся; горло болело, словно он наглотался стекла.

— Попробуй еще раз.

С трудом восстановив дыхание, Тим выдавил:

— Он сказал, что просто его потерял. Я понятия не имею, что это.

Снова звякнула монетка; Тим приготовился, но в этот раз пространство его пощадило.

— Что ж, — задумчиво проворчал Харви, — это печально.

Тим поспешил задать вопрос первым, прежде чем мужчина придумает, что-нибудь новое:

— А что… что за артефакт?

Харви молча показал ему свою монету. Тим попытался проигнорировать, каким недовольным было его лицо.

— Э-э-э… но он же у тебя?

Мужчина вздернул бровь. Ладно, кажется, Тиму удалось немного его развеселить.

— Не улавливаешь?

Парень качнул головой.

— Солнечный диск, — пояснил Харви, — штука, похожая на нимб. Чистое золото и свет. Не заметил, как в Готэме пасмурно последнее время?

— В Готэме всегда пасмурно, — хрипло ответил Тим, но голова была занята другим: он вспомнил идеальный золотой круг на входе в храм, обрамляющий арку. Такой же круг внутри, на потолке. Шарики света в магазине. Те иконы, которые он видел в детстве, когда еще посещал католические храмы, и изображение Ра с солнечным диском на его голове.

— Он, — Тим облизнул губы, — да быть не может, чтобы этот парень был самим Ра.

Харви усмехнулся.

— Нет, но он его родственник. Не самый дальний, как мне думается. Впрочем, все боги довольно тесно связаны, а такой диск — атрибут почти каждого, кто управляет солнцем.

— Сколько солнечных богов нужно, чтобы заставить работать одно светило?

Мужчина даже монетку прекратил между пальцами перекатывать. Он смотрел на Тима несколько секунд, прежде чем фыркнуть.

— Ладно, ты мне нравишься.

Тим не был уверен, что в восторге от этого, но лучше так, чем корчиться под пытками.

Они еще немного помолчали, прежде чем Тим (отбросив вопросы о том, кто Харви такой — спасибо уроку Дэмиена, он своим щелчком по длинному носу Тима, возможно, только что спас его от смерти из-за любопытства) хрипло поинтересовался:

— А что он делает? Этот нимб.

— В первую очередь уничтожает нечисть, — мужчина снова подбросил монетку, но на этот раз даже не посмотрел на результат (Тим заранее напрягся; одного раза было достаточно). — Дарует способности к исцелению. Обогащению. Плодородию. Бессмертию. Разве этого мало?

Тим пожал плечами. Ему, честно говоря, было бы достаточно просто увидеть Дэмиена с его солнечным диском. Может, даже без диска.

Мысли становились все неподъемнее. Дышать тоже было все тяжелее. Глаза слипались, а тошнота не проходила.

— Он неопытный? Этот бог. Посеять такую драгоценность, — промямлил Тим, — надо уметь.

— Неопытный, — усмехнулся Харви, — и гордый. Осталось только понадеяться, что не тупой, — монетка мелькнула между пальцев мужчины, но Тим увидел лишь ее золотой отблеск. — Хотя, судя по тому, как многое он на тебя поставил, ум бы ему не помешал.

Тим не совсем понял, что тот имел в виду, но на всякий случай согласился. Он попытался задать еще один вопрос — нет, все-таки, щелкнул его Дэмиен недостаточно сильно, — но вырвалось из него только несколько невнятных звуков и «зачем?».

Харви понял его правильно.

— Мы с его папашей не поладили. Не поделили на двоих ночь. Не достигли компромисса в том, как этот город охранять.

Судя по всему, отцом Дэмиена был бог ночи? Иронично.

— Мне не повезло, — мужчина наклонился, и наконец темнота перестала так идеально делить его пополам; Тим увидел: до этого невидимая половина его лица была искаженной животной мордой; то ли волк, то ли горгулья. Потом он разглядел: не только лицо, но и левая рука, и нога тоже — что-то между человеческим и животным. Словно перевертыш замер в середине трансформации. — Чтобы это исправить, нужно солнце.

Язык его уже почти не слушался; даже чувство отвращения от искаженного лица не пришло к Тиму. Тошнота сдавливала горло.

— Почему… не попросить?

Харви усмехнулся.

— Потому что его отцу не повезло еще больше. Из-за меня он застрял в своей животной форме. Думаешь, меня кто-то пощадит? Или одного солнца хватит на двоих?

Тим медленно опустился на пол. Он был таким холодным; маленькая милость.

Дэмиен. Дэмиен. Дэмиен.

— Ну, ну, — мужчина покровительственно похлопал его по плечу, — ты хорошо держался, парень. Теперь посмотрим, как согнется твой бог.

Что там Дэмиен говорил? Что-то про силы богов. Веру? Тим не верил. Он знал, что Дэмиен существует. Было ли этого достаточно? Был ли Тим единственным во всем Готэме, кто знал? А как же подношения?

— Я в него не верю, — прохрипел Тим из последних сил. Сознание отключалось; он больше ничего не видел. — Он не мой бог.

— А кто сказал, что верить должен ты?

Почему-то его уходящему в тень сознанию этот вопрос показался на удивление справедливым.

***

— Спасибо, Томас. Дальше я справлюсь сам.

— Нет проблем, дружище. Я, э-э-э, оставлю маячок на всякий случай. Развей, если не нужен.

— Передай мою благодарность Оракулу.

— Я тебя слышу, парень. Без проблем. И старик напоминает, что тебе стоит расширить круг прихожан.

Раздражение повисло в воздухе. Дышать им все равно было куда приятнее, чем там. В изнанке. Тем странным воздухом.

— Чтобы размениваться ими, как монетами?

Изнанка. Дэмиен.

— Чтобы мы не разменивались тобой.

— То есть использовать людей в качестве живого щита и откупа. Изумительно.

— Я, э-э-э, пойду, Дэми.

— Ты же знаешь, что твой папа не это имеет в виду, бэбибэт. Этого больше не повторится, особенно если ты не будешь так сосредотачивать свои силы на одном человеке.

— Теперь это моя вина…

Просто музыка, подумал про себя Тим. И снова потерял сознание.

***

Он очнулся от того, что его не очень ласково ткнули в лоб. С трудом разлепив глаза, Тим наткнулся на горящий раздражением взгляд Дэмиена.

— Ты идиот.

Тим решил, что с закрытыми глазами ему нравилось больше, и вернулся в исходное состояние, за что получил еще один тычок.

— Прости, — пробормотал он. — Спасибо.

Юноша затих. Тычков больше не последовало.

Мысли все еще были тяжелыми и неповоротливыми, но Тим привык к такой их тяжести: он словно не выспался после пары суток бесконечной работы. Это было знакомое и вполне терпимое состояние. Уж лучше, чем там. У Харви.

— Изнанка, — пробормотал Тим, все еще не открывая глаз, — Харви. Какой-то оборотень. Твой артефакт. Хочет, чтобы твоему отцу не досталось.

Дэмиен тяжело вздохнул.

— Уму не постижимо, как ты успел все это выяснить за одну только недолгую встречу.

— Прости, — снова сказал Тим. Только теперь он понял, что у него на груди лежит что-то горячее; ненадолго разлепив глаза он увидел, что это была ладонь Дэмиена. Кажется, она немного светилась золотым.

Теперь понятно, почему у него так сильно колотилось сердце. Он буквально чувствовал его биение зубами.

— Я думаю, — сказал Тим, облизнув губы; пить хотелось невероятно, — он не рассчитывал, что я выживу. Поэтому говорил. Какая разница.

Дэмиен промолчал.

— Воды.

Юноша помог ему сесть и дал попить; Тим жадно выпил весь стакан и попросил еще. Наконец, улегшись, он хрипло заметил:

— Тебе нужно больше прихожан. Люди хрупкие.

— Мне нужен мой солнечный диск, — отрезал Дэмиен, — с людьми или нет, я справлюсь, если он будет у меня.

— Упрямец.

— Придурок.

— Я не виноват, — промямлил Тим; глаза начали слипаться. — Я имею в виду. Харви. Я не виноват, — он помолчал и сжал ладонь Дэмиена своей. — Прости. Я не хотел быть придурком. По отношению к тебе. Ты просто интересный.

— Тебе нужно найти другое хобби, Тимоти.

— Я знаю.

Между ними снова повисла тишина. Затем, очень неуверенно, Дэмиен провел рукой по волосам Тима. В ответ парень издал довольное мычание.

У него в голове крутились два незнакомых голоса, женский и мужской; обрывок разговора, который он случайно подслушал. Но, наученный горьким опытом, Тим сказал только:

— Там, в холодильнике, еда. С микроволновкой ты уже умеешь. Не стесняйся.

Дэмиен шумно выдохнул.

— Спи уже.

Должно быть, нежность в его голосе Тиму просто почудилась.

Предыдущая глава

Ради этого он рванул в поместье Дрейков в свой первый в жизни дополнительный выходной. Джек и Джанет наслаждались раскопками в другой части земного шара, что было Тиму только на руку.

Листая их дневники и публикации, он перебирал всех солнечных богов, которых мог вспомнить слету: ближе всего к этому мальчишке с его восточным колоритом был, безусловно, Ра, но не мог же он быть богом такой величины? К тому же, что делал один из главных египетских богов здесь, в Готэме?

Да и во внешнем виде этого мальчишки ничего не указывало на принадлежность к какой-либо религии, хотя религии были человеческим конструктом. Но, если боги реально существовали, то что появилось первым? Кто появился первым? Была ли для богов привязка к религии важна?

Может, он был сыном бога или даже внуком. Может, полубогом?

Предположения немного сводили Тима с ума. Он разбирался в мифах и культуре больше многих, но эта неоднозначность и разноликость богов, десятки трактовок мифов, множество раз пересказанных и так в целости не сохранившихся, были… мутными. Сложными. Все опиралось на контекст культуры, в которой они расцветали, но что мог сказать он, никогда не живший в те времена? Слишком многое строилось на догадках. Слепых пятен было больше, чем хотелось бы. Жизнь невероятно изменилась за века, разделявшие их.

Цифры и расчеты были проще. Он немного наврал Дэмиену: бизнес, хоть и принадлежал родителям, был полностью обязанностью Тима. Стратегии, основанные на понятных и актуальных данных, были ему ближе и понятнее, чем ритуалы, религии и мифы, придуманные, чтобы объяснить первобытному человеку этот сложный мир.

Хотя, пожалуй, цифры тоже были созданы, чтобы объяснить мир. Сделать его предсказуемее и подконтрольнее.

…Откуда пришла эта мысль?

Тим решительно ее отбросил, возвращая на место родительские дневники. Книги ничего не дали; он не нашел ничего, чего бы и так не знал.

Значит, полевое расследование. Храмы находят те, кто очень хочет их найти? Тим хотел просто до безумия.

***

Только к концу третьей недели он понял свою ошибку, когда обошел весь город вдоль и поперек, заглядывая в каждый переулок и лицо каждого встречного. Он искал этот храм — и бога — просто чтобы найти. Удовлетворить любопытство. Наверное, какому-нибудь Гермесу, Локи или их потомкам это бы понравилось: азарт, дерзость, тяга к знаниям. Но вряд ли бог, отвечающий за такие фундаментальные вещи как свет и тепло, поощрял человеческие длинные носы.

Итак, неправильный мотив. Тим хотел найти священное божественное место, но делал это как маленький ребенок. Нужно было сменить тактику.

Просить о чем-то? Ему ничего было не нужно. Да и просить у мальчишки, который воровал из магазина еду было как-то… неправильно. Им впору было поменяться местами.

Тим замер. Вот оно. Точно. Богам же приносили жертвы и еду. Даже Дэмиен сказал: хлеб. Он взял из магазина совсем немного, обычный человек этим не прокормится. Наверняка имел место тот же символизм…

Тим повернул в ближайший продуктовый.

***

Итого: хлеб, те самые крекеры с розмарином, финики, немного яблок просто в качестве классического символа множества религий, мясо и — с очень большим сомнением взятое с полки — подсолнечное масло. Идеей оно было ужасно глупой, потому что подсолнечник однозначно не был завезен в Египет в те времена, когда в богов еще верили, но… он был символом Солнца, так? И достоверность в любом случае была утеряна, так как Тим не собирался приносить в качестве дара кровь, человеческие жертвы, целиковых животных и зерно. Так что… импровизация.

Он вышел из магазина и, потоптавшись в дверях, сориентировался, где восток, и побрел в ту сторону. Не смотря на вдохновение от, кажется, более верной догадки, Тим чувствовал себя дурак дураком. Если бы у него было чуть больше данных; хотя бы указание, что искать, на что обратить внимание. Бога какой религии он искал? Какой культуры?

Тим покачал головой. Иногда он возвращался к мысли, что придумал себе этого мальчишку. Ну не могло быть у Готэма собственного солнечного бога. Бог ночи — на здоровье. Бог смога и мглы — пожалуйста. Грозовых туч? Конечно.

Бог солнца бывал тут максимум на подработке. Да и то, пожалуй, халтурил.

После этой мысли в Тиму прямо в лоб врезался огромный жук, тут же свалившийся прямо в пакет с продуктами. Пока Тим его доставал, он подумал, что заслужил. То есть, вряд ли бог запустил бы в него жуком за крамольные мысли, но…

За секунду до того, как выкинуть контуженного бедолагу в траву, он вдруг понял: это был жук-навозник.

Скарабей.

Тима словно током ударило; он заозирался и только теперь увидел: в нескольких метрах от него, затесавшийся между обветшалых домов; белый, неестественный для Готэма известняк, словно светящийся чистотой. Арка, а не дверь, ведущая внутрь здания, и золотой круг, эту арку обрамляющий.

Он искал чего-то помпезного, пожалуй, даже древнего. Даже в переулках он ждал чего-то огромного, выбивающееся архаикой; это место выбивалось.

Чувство ясности вернулось; мысли, которые он пестовал все эти три недели, пока наматывал по Готэму круги, затихли. Спокойствие и уверенность охватили его, а вместе с ними пришло благоговение: если древние люди поэтому поклонялись богам, то теперь он прекрасно понимал их.

Тим подошел ближе и, ненадолго замерев под аркой, вошел внутрь.

И снова этот свет: золотые шарики. Белый известняк и золото; это место не принадлежало какой-то конкретной культуре. Точнее, оно принадлежало всем культурам сразу: Тим понял это, когда вошел в залу. Он вглядывался в пол, колонны, стены, и чем дольше он смотрел, тем больше видел: символы солнца разных религий и времен. Иероглифы, письмена, фрески. Колонны то покрывались узорами, то избавлялись от них, меняли свою форму, свое время. Это место становилось таким, каким он ожидал его увидеть.

Довольно справедливо, учитывая, сколько религий люди исповедовали. И Солнце всегда было одним из ключевых символов. То же христианство; храм не был похож на католический, но, если бы Тим присмотрелся как следует…

Позади него откашлялись, и Тим от неожиданности подскочил, и пакет лопнул. Продукты рассыпались, яблоки разлетелись по всей зале, а предательская бутылка подсолнечного масла укатилась прямо к алтарю. Почувствовав, как краска заливает его по самые уши, Тим обернулся.

Дэмиен невозмутимо рассматривал рассыпавшиеся вещи.

— Надеюсь, ты принес и сковородку.

— Я, — пробормотал Тим, — прости, я не хотел… Знаю, это немного глупо… Я не ожидал…

Юноша жестом остановил его, и Тим послушно замолчал. Все слова враз покинули его голову, и даже кристальная ясность ума сыграла с ним злую шутку: в его черепной коробке было кристальное ничего.

Дэмиен указал на продукты и затем на алтарь. Тим поспешил подчиниться и, все еще багровый от смущения, собрал все и положил на каменную плиту.

Некоторое время они играли с богом в гляделки, пока тот не выгнул бровь.

— Ну?

— Это тебе, — ответил Тим.

Дэмиен фыркнул.

— Это я уже понял.

Единственная паническая мысль, посетившая мозг Тима, была: надо было придумать что сказать заранее. Вместо этого Тим ляпнул:

— Как дела?

Вторая бровь юноши сравнялась по высоте с первой.

— Обычно прихожане спрашивают: «За что мне это все?» или задают более философские вопросы, — он помолчал мгновение, и добавил, очевидно сдавшись: — не жалуюсь.

— Здорово. Это здорово.

Они помолчали еще некоторое время.

— Что… что делаешь?

— Прячусь от одного довольно навязчивого смертного.

Тиму понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что речь шла про него.

— Я не навязчивый! — тут же возмутился он. — Я просто любопытный.

— Не вижу противоречия.

— Я принес тебе еду, — защищаясь, ответил парень. — С твоими любимыми крекерами, между прочим. Как образцовый прихожанин. Даже не каждый твой прихожанин это знает!

— К счастью, — с иронией откликнулся Дэмиен, — ты не мой прихожанин.

Впрочем, он, наконец, сдвинулся с места и подошел к алтарю, разглядывая продукты. Когда его взгляд упал на подсолнечное масло, Тим снова покраснел. Дэмиен, видимо, не нашел как прокомментировать сомнительное подношение и заметил только:

— Мясо было лишним.

— Извини, — промямлил Тим. — Я не знаю, что тебе нужно. Решил отталкиваться от традиций и символики.

Юноша некоторое время смотрел на него, прежде чем с очевидным усилием выдавил:

— Спасибо. В нынешних реалиях мне достаточно хлеба, фруктов и овощей.

И тут же сгреб с алтаря финики. Пока Дэмиен вскрывал упаковку, Тим опомнился:

— Кстати, в меня врезался твой жук.

— Ты заслужил это, — юноша достал финик и добавил, впившись в Тима взглядом: — Надеюсь, ты его не раздавил.

— Э-э-э, нет. Просто бросил в траву.

Юноша удовлетворенно кивнул и снова вернулся к еде. Глядя, как он потянулся к яблокам, Тим понял, что он тут явно лишний.

— Ну… — пробормотал он, неловко перекатываясь с пятки на носок, — я пойду, пожалуй. Попозже зайду еще.

— Нет уж, спасибо.

Впрочем, храм никуда не пропал, когда Тим из него вышел, что парень счел за хороший знак.

Интересно, а родители смогли бы увидеть это место? Пожалуй, нет; они бы уже тысячу раз его нашли, если бы хотели.

***

Он заглядывал в храм еще пару раз, всегда захватывая с собой продукты. Дэмиена он там больше не видел; мальчишка то ли тщательно избегал его, то ли сам бывал здесь редко и их графики попросту не совпадали. Интересно, чем он занят? Что вообще делают боги? У него есть какое-то расписание? Божественные планерки?

Несмотря на то, что одно свое любопытство Тим удовлетворил и храм-таки нашел (справедливости ради, это было не особо похоже на храм в классическом его понимании. Но Тим был согласен довольствоваться и малым), у него накопилась такая масса вопросов, что впору было снова искать Дэмиена и опять раскручивать его на разговор. Мальчишка, видимо, это предвидел и больше с ним не пересекался.

А еще за Тимом начали следить жуки-навозники. Сначала это показалось ему просто игрой воображения — ну жук и жук. Но потом он пригляделся и понял, что несколько из них облюбовали его окно. Другой то и дело попадался ему на глаза, когда он приходил и уходил с работы, прямо недалеко от офиса. А еще одно насекомое зашло так далеко, что залетело в его квартиру и устроилось на приставке, прямо на кнопке включения.

Даже просто мысль о том, чтобы прихлопнуть его, ощущалась кощунственной. Тим накрыл незваного гостя стаканом и выкинул на улицу.

Не к месту появилась мысль, что Дэмиен, видимо, хотел с ним сделать тоже самое во вторую их встречу, но просто физически не мог. Тим фыркнул из-за этого.

***

Он как раз был занят тем, что искал чем накрыть мирно сидевшего на приборной панели жука, когда дверь в его машину вдруг открылась, и Дэмиен, мокрый до нитки, сел на соседнее сидение.

— Даже не думай, — предупредил он, переведя взгляд с Тима на насекомое, — там ливень.

Тим разинул рот.

— Чт… что ты тут делаешь?!

— Прячусь от дождя, — невозмутимо ответил ему юноша. Помешкав, он пристегнулся и послал Тиму вопросительный взгляд. — Ну?

— Ну?! — повторил парень. — Что должно значить это «ну»?!

— Ты умеешь управлять этой адской машиной. И ты собирался домой после рабочего дня.

Тим оторопело моргнул и не к месту уточнил:

— Ты тоже собираешься ко мне домой после рабочего дня?

Дэмиен задрал подбородок.

— Я мог бы воспользоваться услугами извозчика.

— Твой храм в другой стороне.

— Я не тороплюсь в мой храм.

Ощутив подкатывающую головную боль, Тим сдался. Еще раз быстро окинув взглядом Дэмиена (он как раз бережно снимал с приборной панели своего жука), он с легкой иронией уточнил:

— Услугами прачечной ты, думается, тоже бы с удовольствием воспользовался.

Дэмиен кивнул, нимало не смутившись.

— Это было бы приемлемо.

Ну, подумал Тим, заводя машину, раз так. У него накопилось достаточно вопросов, а более удобной ситуации и не придумаешь. Да и, кажется, богам тоже бывало одиноко. Иначе чем объяснить такой внезапный приступ дружелюбия?

***

Дэмиен с легким недоверием оглядывался на ванную, где в стиральной машине стиралась его одежда. Он почти без сопротивления одолжил одежду Тима, но гораздо больше времени понадобилось на то, чтобы объяснить, что стиральная машина ничем его одежде не навредит, и что сам и Тим, и подавляющее большинство людей пользуются ей на почти ежедневной основе.

Его недоверие к технике было почти забавным. Тиму понадобилось некоторое время на то, чтобы объяснить, как работает микроволновка, но теперь юноша за обе щеки уплетал на скорую руку приготовленную пасту с сыром.

Сюрреалистичность момента была просто зашкаливающей. Что ему было нужно? Почему он, бог солнца и тепла, не разобрался со своей одеждой сам? Что, в конце концов, было у этого мальчишки на уме?

— Так… как тебе Готэм? — неловко спросил Тим, накручивая пасту на вилку.

Дэмиен повел плечом, не отрывая взгляда от своей тарелки.

— Было бы лучше, если бы местные боги следили за ним тщательнее. Сносно.

Тим опустил вилку.

— Местные боги?

— Даже не начинай.

Тим мысленно расширил список вопросов. Боже, он скоро перестанет помещаться в его оперативной памяти.

— Ты тоже местный бог?

— Не начинай, — повторил Дэмиен. После недолго молчания он нехотя добавил: — С недавних пор да.

— Круто.

Тим посмотрел, как стремительно опустошается тарелка мальчишки, и предложил добавки. Судя по всему, путь к сердцу бога тоже лежал через желудок, потому что юноша кивнул и заметно размяк. Он даже соизволил ответить на вопрос Тима о том, много ли было в Готэме богов и чем они были заняты.

— Не очень много. Ваш город погряз в нечисти, а боги обмельчали, как и люди, за последние столетия. Не все возьмутся за такую работенку.

Определенно заметив влюбленно-заинтересованный взгляд Тима (он уже упоминал, что обожает загадки?), Дэмиен добавил:

— Есть бог ночи, если тебя это интересует. И бог смерти. И времени.

— Я думал, боги отвечают за страну, а не за город.

Дэмиен (снова) обернулся к ванной, когда стиральная машина включила режим отжима, и ответил:

— Сейчас расплодилось слишком много людей на слишком большой территории. Люди все меньше верят в нас, возможности из-за этого урезаны. Легче следить за отдельно взятым городом.

Тим понятливо кивнул. Список его вопросов значительно сократился, и он как раз думал, чего бы предложить Дэмиену такого, чтобы еще больше его задобрить. Юноша бросил на него насмешливый взгляд.

— Я слышу, о чем ты думаешь.

Тим смутился.

— Я не имею в виду ничего плохого, — пробормотал он. — Ты просто интересный.

Дэмиен фыркнул, и Тиму показалось, что кончики его ушей покраснели.

— Вы, люди, всегда действуете через еду. Никакого изящества.

— Можешь оставить претензию в моей книге жалоб и предложений. Заглядываю туда каждые вторник и пятницу.

Юноша поднял на него оторопелый взгляд, и, кажется, ничего не понял. После неловкой паузы он осторожно заметил:

— Я не жалуюсь. Просто вы до боли предсказуемые. Хотя я рад, что ты не принес мне какое-нибудь животное или, еще хуже, человека в качестве подношения.

Тим содрогнулся.

— Фу, конечно нет! Обойдемся едой.

— Обойдемся едой, — согласился Дэмиен.

Они еще недолго помолчали; юноша как раз соскребывал со своей тарелки остатки сыра, когда Тим все-таки решился спросить:

— Чем ты занят? Ну, в Готэме.

— Кроме того, что не очень удачно избегаю твоего навязчивого общества, ищу утраченный артефакт. Но не зацикливайся на этом.

— Поздно.

Дэмиен послал в него предупреждающий взгляд, и Тим счел за лучшее перевести тему.

— А… твои родители? Они боги чего?

— Я не лезу в твою жизнь. Ты не лезешь в мою.

— Я рассказал тебе про свою семью!

— Не то чтобы я об этом просил.

Это было справедливым замечанием. Тим неловко постучал пальцами по столу. В этот раз Дэмиен к нему не снизошел, и разбавлять очередную паузу не спешил. Очень хотелось спросить, что юноше от Тима было нужно, но это очевидно было плохой идеей, и молчание затянулось.

— Ты живешь там, рядом с храмом? — все-таки решился Тим. — Если хочешь, я мог бы тебя подвезти. Ну, как одежда постирается и высушится.

Дэмиен отвел взгляд.

— Я живу прямо в храме. Я еще не успел… здесь обустроиться. Есть дела большей важности.

Тим быстро воскресил в памяти помещение. Оно не то чтобы подходило для жизни. Вообще для чего-либо, кроме молитв и подношений. Там даже стульев никаких не было.

Дэмиен усмехнулся.

— Мы не так зависим от телесного комфорта, как вы. Наши потребности отличаются.

Судя по тому, что юноша навернул почти три тарелки пасты за один присест и явно был не против навернуть чего-нибудь еще, их потребности действительно отличались. Не в пользу богов.

— Ты… — неуверенно начал Тим, не успев как следует подумать, что делает, — ты можешь остаться здесь, если хочешь. Пока не найдешь свой артефакт. У меня есть комната для гостей.

Дэмиен выпрямился и уставился на него. Он вытянулся, как струна, ноздри яростно раздулись. Тим кожей почувствовал, как осторожное перемирие между ними рухнуло.

— Мне, — зашипел юноша, — не нужны подачки. Не нужна твоя жалость.

— Это не жалость! — тут же защитно вскинул руки Тим.

— Конечно нет. Носишь мне продукты, как какому-то больному родственнику. Заглядываешь в каждое лицо. Придумываешь, чем бы меня подкормить, чтобы задобрить.

— Я не имею в виду ничего плохого!

— А хорошего?

Тим пару раз открыл рот, пытаясь подобрать правильные слова, но они снова улетали у него из головы одно за другим. Наконец он выдал:

— Это ты пришел ко мне сегодня! Я просто пытался быть милым!

Ножки стула со скрипом проехались по полу, и Тим поморщился. Боже, он пожалел о сказанном еще до того, как последнее слово покинуло его рот.

— Милым, — зазвенел голос Дэмиена, — или любопытным? Жадным до знаний, которые для смертных не предназначены? Будь честен, Тимоти.

Тим отвел глаза. Не то чтобы Дэмиен не делился этими самыми знаниями добровольно, но вот этого он точно не собирался озвучивать. Юноша вернул стул на место.

— Спасибо за еду.

Хлопнула дверь (которую он точно закрывал на замок — или с замками Дэмиен умел обращаться?) и, спустя пару секунд, запищала стиральная машина. Тим со вздохом растер ладонями лицо.

Вот именно поэтому он и стал бизнесменом. Общаться со склочными древними богами с их непонятными ритуалами, поведением и всем прочим? Обычные люди хотя бы были предсказуемыми.

Но в чем-то, Дэмиен, конечно был прав. Тим снова растер лицо. Любопытство сгубило не только кошку.

Предыдущая глава

Он зачем-то постучал по своим наушникам. Взгляд зеленых глаз ненадолго переместился на них, затем вернулся к лицу Тима. Наконец, странный мальчишка выдавил:

— …Пожалуй, да.

И больше ни слова. Он по-прежнему стоял перед полкой с крекерами все в той же позе, а карманы его куртки выразительно топорщились. Тим решил не обращать на это внимания. В конце концов, в магазине были камеры.

— Немного похоже на детские мечты, а? Когда хочешь случайно быть закрытым ночью в магазине сладостей или игрушек, — Тим неуверенно пожал плечами. Глаз юноши немного дернулся. — Я имею в виду, об этом весело мечтать до тех пор, пока тебе не надо на работу утром. И разговаривать с полицией. Вся эта бюрократия. Ты понимаешь.

Юноша чуть расслабился и, наконец, повернулся к нему.

— Возня с бумажками — это худшее, что придумало человечество.

Тим засмеялся.

— Да, ты меня понимаешь, — он неловко почесал шею — господи, да почему так сложно подбирать слова? — и улыбнулся. — Меня зовут Тим.

Мальчишка вздрогнул и забегал взглядом по стенам. Он снова неуловимо напрягся. Судя по всему, нервничал из-за украденного. Боялся прослушки? Не хотел свидетелей? Какие-то проблемы с полицией?

— Если что, — неуверенно предложил Тим, сам не зная, что его дернуло за язык, — я могу оплатить… ну, что тебе нужно. Если хочешь. Все нормально. Я не уверен, что нас откроют до утра, так что… просто хотел предложить. Если у тебя какие-то проблемы с деньгами.

Мальчишка недовольно сморщился. Он снова забегал глазами по стенам.

— Я… — начал он, — у меня нет…

— Все нормально. Я не пойду в полицию или что-то в этом роде.

Мальчишка тяжело вздохнул.

— Тогда я был бы… признателен.

— Здорово, — улыбнулся Тим. Господи, зачем он сделал? Хотя, вроде бы, этот парень не был таким уж и плохим? Странным, конечно, был, но точно не плохим. — У моих родителей, ну, они бизнесмены, есть программа помощи для людей в тяжелых жизненных обстоятельствах. «Неоновые рыцари». Можешь обратиться, если хочешь. Ты наверняка слышал о ней. Объявления повсюду.

Юноша медленно склонил голову. Он снова уставился прямо Тиму в глаза, и он сразу же забыл, что хотел сказать. Боже, кто в своем уме вообще додумался дать человеку настолько зеленые глаза?

— Тим Дрейк.

Тима словно током дернуло. Голос, которым юноша произнес его имя, вызывал какие-то нечеловеческие мурашки. Вконец растерявшийся, Тим неуверенно улыбнулся:

— Это я, да. Я же, вроде, не говорил свою фамилию?

Все также не отводя от него взгляда, мальчишка ответил:

— «Неоновые рыцари». Дрейк Индастриз. Твои родители, а значит и ты — Дрейк.

Тиму стало некомфортно. Этот мальчишка был странным. Очень странным. Срочно хотелось придумать и реализовать план отступления, но они были заперты в продуктовом магазине. Кто вообще дернул его лезть знакомиться?

— Не думал, что на объявлениях это пишут.

Юноша чуть склонил голову на бок и, наконец, моргнул. Перевел взгляд на крекеры с розмарином и взял пачку. Немного подумав, взял еще две.

— Не пишут. Но в газетах иногда мелькает.

— Кто-то твоего возраста вообще читает газеты? — фыркнул Тим, не успев себя остановить. — Прости. Без обид.

— Кто-то моего возраста только газеты и читает, — сухо ответил мальчишка. — Технологии переоценены. И никаких обид, пока ты оплачиваешь мою еду.

Тим засмеялся. Ладно, пацан был странным, но и забавным тоже. Может, он был напуган? Не каждый день тебя запирают в магазине и ловят за мелкой кражей. Да, в это Тим вполне мог поверить.

— Если крекеры вообще можно считать за еду.

Пацан вздернул нос.

— Мне много не надо. И это хлеб. Конечно он считается за еду.

Тим с улыбкой покачал головой.

— Как зовут-то тебя хоть?

— Дэмиен. Фамилию не помню.

Тим вздернул бровь, но ничего не счет фамилии не сказал. Только заметил:

— Редкое.

Юноша сморщил нос.

— А у тебя простолюдинское.

— Я все еще плачу за твою еду.

Дэмиен чуть заметно улыбнулся и схватил с полки четвертую пачку.

— Вот именно, Тимоти. Вот именно.

Так и не поняв, что это значит, Тим сдался. У него кончались темы для разговора, ладно? А у них впереди была вся ночь. Вдвоем. В закрытом снаружи магазине.

Кстати, а почему хозяин забыл выключить свет?

Тим задрал голову, и Дэмиен издал непонятный, нечленораздельный звук, словно попытался его окликнуть; впрочем, Тим сначала и не понял, почему. Только приглядевшись, до него дошло. Свет шел не от лампочек.

Золотые сгустки света висели в воздухе под потолком. Их свет не был похож на холодное электрическое освещение — больше на солнечное, мягкое и теплое. Только теперь он понял, что кожей чувствует солнечное тепло в закрытом наглухо магазине.

Тим широко распахнул глаза, и оглянулся на Дэмиена.

— Какого черта…

Юноша вытянулся и расправил плечи. Он гордо задрал подбородок, и даже эти пачки с крекерами в его руках не могли отвлечь от его статности, пусть и выглядели абсолютно по-дурацки.

— Тебе лучше молчать об этом, Тимоти. Никто не поверит.

— Никто… что вообще… Подожди, я не понимаю…

Снаружи послышался громкий мужской голос; что-то про свет и про полицию. В это самое мгновение свет исчез; Тим своими глазами увидел, как золотые шарики просто растаяли в воздухе.

— Помогите нам! — крикнул Дэмиен, и Тим вздрогнул от неожиданности. — Мы не воры! Мы заперты в магазине, мы пропустили предупреждение! — и тут же развернулся к Тиму, схватил его одной рукой за толстовку и зашипел: — Молчи об этом. Скажи, что это был твой телефон или что-то в этом роде.

— Я не понимаю, — зашипел в ответ Тим. Снаружи послышался ответный крик; кажется, это был хозяин магазина.

Дэмиен отпустил его, и в его руке появился свет; снова золотой шарик. Тим пялился на него те несколько секунд, что Дэмиен позволил, а когда свет потух, его снова схватили за грудки.

— Пожалуйста молчи. Я не хочу, чтобы меня снова попытались засунуть в психушку.

Громкий лязг открывающихся ставней магазина не дал Тиму ответить. Дэмиен бросил на него последний предупреждающий взгляд и потянул к выходу, не выпуская при этом свои драгоценные крекеры.

Пока Дэмиен разбирался с хозяином магазина, рассыпался в извинениях и объяснял, что они светили телефоном, чтобы привлечь внимание людей снаружи, Тим так и не смог поверить до конца в увиденное. Что вообще? Что?

Только когда их отпустили — слава богу без привлечения полиции — и они отошли на приличное расстояние от магазина, а Дэмиен рассовал крекеры (все-таки оплаченные Тимом) по карманам, Тим опомнился.

— Ты колдуешь. Ты — колдуешь? Как это возможно вообще?!

— Я не колдую, — презрительно фыркнул Дэмиен. — Колдовство — это баловство для людей. Я выше этого.

— Выше эт… Я своими глазами видел, как ты наколдовал свет!

Дэмиен задрал нос; маленькая, гордая улыбка невольно скользнула по его губам.

— Всего-лишь крошечный фонарик. Впечатлен?

Тим остановился и дернул его за рукав.

— Как ты это сделал?! И не увиливай. Я купил тебе еду.

Юноша недовольно поморщился.

— Вы, люди, совсем не изучаете историю и культуру. Эти ваши технологии вскружили вам головы. Раньше вы знали своих богов в лицо.

Тим остановился как вкопанный. Чувство сюрреалистичности становилось все сильнее с каждым мгновением.

— Богов?! — его голос невольно поднялся. — Действительно, как же я мог забыть! Просто божество света, гуляющий по мегаполису и ворующий еду в продуктовом магазине! Каждый день такое вижу.

Дэмиен нахмурился.

— Во-первых, божество солнца, а не света. Во-вторых, я не ворую каждый день. Это исключительная ситуация, и я постараюсь, чтобы подобного больше не происходило. В-третьих, ты ужасно неуважителен для простого смертного, чью жизнь я могу прервать просто щелчком пальцев.

Тим присел. Мысли в его голове метались, как бешенные. Он не мог ухватить ни одной. Пожалуйста, пусть ему все это просто снится. Пожалуйста.

Дэмиен опустился рядом с ним. Лицо его из жесткого стало просто хмурым.

— Вот именно поэтому, — проворчал он сам себе, складывая ладони, — я и не хотел, чтобы меня кто-либо видел.

— Ты что-то про психушку говорил, — нервно вспомнил Тим. — Ты помнишь адрес? Мне, наверное, пригодится.

— Не говори глупостей, Тимоти, — оборвал его юноша. — Это не место для людей. И для богов тоже.

Он развел ладони: маленький и круглый, как монетка, тонкий, как бумага, и нежно-оранжевый свет вращался между ними. Дэмиен осторожно приложил его Тиму ко лбу.

— Вам, людям, только одни беды от того, что вы про нас не помните, — проворчал он, пока невероятной силы облегчение окатило Тима с головой, — и вы продолжаете упорно забывать. Ну?

Страх рассеялся. Бешенный рой мыслей пропал. Ясность, какой давно не было в его перегруженном и уставшем мозге, заняла всю черепную коробку Тима. Тим посмотрел на Дэмиена в упор, широко распахнув глаза.

— Ты на самом деле солнечный бог. Без шуток.

— Без шуток, — кивнул Дэмиен и поднялся. — Только тебе никто не поверит, Тимоти, и это к лучшему. Иди домой. Забудь об этой встрече. И спасибо за еду.

Юноша повернулся к нему спиной и явно собрался уходить; Тим подскочил, сам не понимая, зачем, и снова схватил его за рукав.

— Подожди, — пробормотал он, — подожди, пожалуйста. Окей. Ты солнечный бог. И это возможно. Как это возможно?!

Дэмиен накрыл его руку своей и попытался отцепить.

— Естественным образом.

— И ты управляешь Солнцем. Ты должен им управлять! Или нет?! А физика? И, если ты бог, о тебе должны быть книги! И храмы!

— Есть книги. И храмы, — Дэмиен с удвоенной силой попытался оторвать его от своей куртки, но Тим вцепился в него второй рукой.

— Вранье! Я не видел ни одного, посвященного тебе! В Готэме уж точно. А мои родители, к тому же, археологи!

— У меня множество имен, — сухо ответил Дэмиен и, наконец, стряхнул с себя Тима. — А то, что ты — необразованный простолюдин, ничего не говорит обо мне. А что до моих храмов, — мальчишка отступил. Не выглядел он богом: обычные джинсы и поношенная куртка с оттянутыми карманами. Потрепанные кроссовки. Обычные волосы, черные и взъерошенные. Только глаза выбивались — таких зеленых просто не существовало в природе, но вот они — прямо перед Тимом. — Что до моих храмов: они скрыты. Но тот, кто хочет, всегда их найдет.

— Я, — говорит Тимоти и прерывается; Дэмиен поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как дергается его кадык. — Я завидую Солнцу так сильно. Ему… ему позволено целовать твою кожу, пока не придет ночь. А потом это право переходит Луне. Ей, — мужчина нервно посмеивается, — я тоже завидую просто неприлично.

У Дэмиена перехватывает дыхание. Он не может оторвать от Тима взгляд; наконец, неуверенно, юноша стискивает его руку.

Сеттинг: не в отношениях, но давно вздыхают друг по другу

Тим, очень сонненький и слегка пьяненький после тусовки с Титанами, и Дэми, который как наседка пытается заставить его перебраться с дивана на его кровать спать

Дэми: Твоя шея будет проклинать тебя утром. Иди к себе и ложись спать. Тим, в полусне, капризно: Только если поцелуешь Дэми, слегка смущенный: *целует его в лоб* А теперь иди к себе, Тимоти Тим, ещё больше в полусне: Давай лучше я тебя всего расцелую, а потом у нас в жизни не будет ни дня, когда мы не сможем целоваться Дэми: Тим: *вырубается* Дэми: 😳

Болит ли утром у Тима шея? Да. Но доволен ли он своей судьбой? Абсолютно, потому что первое, что он видит, едва открывает глаза: Дэми, лежащий у него на груди и терпеливо ждущий, когда Тим проснется и выполнит то, что предложил

— Первый, — буркнул Дэмиен, отворачиваясь к конспектам.

Тим усмехнулся и принялся активно растирать глаза. Послышался еще один его зевок.

— С исторической точки зрения справедливо, но все-таки? Неужели я не заслуживаю характерного прозвища?

— Тогда Тимоти Сонный.

Третий зевок прервался на половине. Тим со звуком сомкнул челюсти, и Дэмиен почувствовал на себе тяжесть его взгляда.

— Ни за что!

— Ты сам просил характерное прилагательное.

— Но не такое же! Я думал это будет что-то вроде Тимоти Въедливый или Тимоти Доставучий! Тимоти Умный хотя бы уж, если ты растерял на сегодня свой запас язвительности.

— Въедливость и ум еще надо как-то доказать целому народу, — усмехнулся Дэмиен, старательно отворачиваясь от недовольного лица возлюбленного. — А твои мешки под глазами видно сразу всем уже издалека.

— Ничего подобного! — снова возмутился Тим и тут же, словно что-то вспомнив, попытался принять максимально соблазнительную позу. — К тому же это от-кутюр.

Дэмиен против воли прыснул. Его возлюбленный попытался дотянуться до него пальцами ноги, но в итоге сдался и плюхнулся обратно в позу звезды.

— Тимоти Бессонный тогда уж. Преданный слуга своего народа, жертвующий сном ради благополучия целой страны.

— Если ты хотя бы восемь часов посоответствуешь своему текущему прозвищу, я придумаю для тебя другое.

— Да? — вскинулся Тим тут же. — Ладно. Уговорил. Только пусть это будет не "Голодающий" и не "Трудоголирующий", хорошо?

— Я подумаю, — нарочито задумчивым голосом пообещал Дэмиен, поднялся и окинул любимого оценивающим взглядом. — У меня есть ощущение…

— Да? — подбодрил его Тим.

— …что если один король будет соответствовать своему прозвищу на регулярной основе, у меня нашлись бы более приятные прилагательные. Более ласкающие слух. Возможно даже… лестные.

Тим взбодрился, тут же протягивая к юноше руки. Дэмиен без раздумий шагнул в объятья, и возлюбленный поощрил его усесться к нему под бок.

— М-м-м, да? Например?

— Например… — юноша сделал вид, что задумался, — пожалуй "Умный" будет слишком предсказуемо, так что… "Находчивый".

— Хм-м-м…

— Или, возможно, "Многомудрый".

— Несколько высокопарно, но я не протестую, — улыбнулся Тим. Его руки крепко обхватили Дэмиена за талию, и юноша наклонился, оперевшись на его грудь. — Что-нибудь еще?

Дэмиен с делано задумчивым видом оглядел любимого и провел по его груди.

— Некоторые будут спорить, но я бы добавил "Широкоплечий".

От него не укрылось, как Тим попытался развести плечи. В лежачем положении должного эффекта это не произвело, но его возлюбленный и без того знал, что Дэмиен считал его отчаянно красивым и обладал странной тягой к его плечам. Юноша удержался от того, чтобы не уткнуться любимому в кожу. Чтобы отвлечься, он скользнул пальцами в копну спутанных волос.

— Не хочу повторяться с "Прекрасноволосым", но, наверное, буду.

— Только наверное?

Дэмиен без слов усмехнулся, и Тим потянул его на себя сильнее; теперь юноша почти лежал на нем. Мужчина и не заметил, как одна рука выскользнула из его волос.

— Есть еще один вариант…

— Внимательнейшим образом внимаю.

— Может, не столь лестный, но… — юноша чуть приподнялся, подушечками пальцев вытянутой руки нащупав мягкий уголок; Тим попытался дотянуться до его шеи, но Дэмиен удержал его на месте, — …лично для меня очень важный.

— Да?

— Да, — подтвердил юноша. Пальцы крепко стиснули уголок подушки. — Кажется, я немного повторяюсь, но, на мой взгляд, — он наклонился, и Тим тут же потянулся ему навстречу, — очень хорошо звучит сочетание "Тимоти" и… — он быстро чмокнул мужчину в приоткрытые губы и мгновенно отстранился, — "Отсыпающийся"!

Тимоти взвизгнул, но звук тут же приглушился впечатавшейся ему в лицо подушкой. От того, как мужчина от неожиданности взбрыкнул, Дэмиен чуть не скатился на пол.

Из-под подушки донесся горестный стон, и руки, мертвой хваткой удерживающие его за бока все это время, исчезли. Тим смахнул подушку на ее место и распластался на кровати. Выражение несчастья на его лице было прямо пропорционально злорадности на лице Дэмиена.

— Обломщик, — беспомощно заметил Тим.