#twomin

Минхо резко осунулся, и теперь вся его одежда выглядела как какая-то злая шутка, которую купили для великана и забыли об этом предупредить простых людей. Парень вздрагивал от любого звонка, за которыми скрывалось одно-единственное имя. Юнхо не гнушался любых средств: от манипуляций до шантажа, приправляя всё словами: «Тебя никто не полюбит так, как я». Сынмин бы задушил его, если бы у него был хороший адвокат. Минхо перестал разговаривать с Сынмином, закрывался в своей комнате и не выходил без особой надобности. Сынмин вытаскивал его как мог: силой, мольбами, вкусными ароматами еды, иногда угрозами позвонить маме.

Юнхо сломал Минхо: приманил к солнцу, а потом изменил и выкрутил так, что сделал виноватым самого Хо. И парень, который был всегда уверен в себе, не позволял жизненным обстоятельствам вставать на пути — поддался. Потому что впервые так сильно полюбил. И Сынмин его не винит. Он знает, каково это, когда сердце не выбирает, а требует. У него оно сейчас изнывает, хочет вцепиться клыками в Минхо и не отпускать, потому что тоже так по-дурацки жаждет того, кому эта любовь не нужна. И Сынмину кажется, что он распадается на части.

— Сынмин, — и Минхо смотрит так заискивающе, будто ему невозможно отказать, и Сынмин ведь правда не способен. Но в последний раз, в отчаянье и немом крике он тянется и впивается в чужие губы, ему кажется, что он задерживает дыхание, и всё вокруг наполняется мягкостью и древесным ароматом духов Минхо. Хорошо, как же хорошо быть так близко. Быть частью, представлять, что он этого заслуживает и у него есть шанс. Глупо. Наивно. Он всё рушит.

Сынмин отпрянул первым. Минхо не отрывает от него взгляда, в нём плещутся непонятные для парня напротив эмоции. Он ожидает оплеуху, проклятья, конца. Но Минхо молчит и медленно поднимает руку, пальцами прикасается к своим губам и застывает словно статуя.

— Минхо, прости. Я... Мне не стоило, я просто... Не ходи к нему, пожалуйста. Не ради меня, а ради себя. Я не хочу потерять тебя, пускай ты больше не захочешь меня видеть, но не с ним. Не гробь свою жизнь ради него, пожалуйста.

Минхо резко опускает руку, взгляд его тяжелеет, а сам он поджимает губы.

— Сынмин, я не отвечу тем же, — и младший перебивает, тараторит, но не даёт продолжить.

— Я знаю! Минхо, я знаю, прости. Хочешь я уйду? Только не связывайся с Юнхо, останься дома. Или давай я позвоню Хёнджину, он побудет с тобой? Может, к родителям? — Сынмин тяжело дышит, хватается за ускользающее и запретное. Дурак. Надо было сначала обезопасить Минхо, а не поддаваться своей чёртовой панике, которая освободила его истинные желания.

— Сынмин, — молния в квартире, которая режет Сынмина ровно пополам, прямо по сердцу, мыслям и попыткам выжить. Вряд ли он соберет себя вновь, и он боится следующих слов, — мне нужно пространство. Мне нужно время. Я... Я напишу тебе.

И Минхо, не ожидая ответной реакции, захлопывает дверь. Сынмин не двигается, вот и всё. Знал ли он, что день закончится так? Что именно сегодня будет проведена финальная черта? Он бы всё равно проснулся? Поздоровался с Минхо, разделил с ним завтрак, наблюдая, как друг смеётся и подтрунивает над ним? Как меняется выражение лица Минхо, когда тот получает смс, и неизбежное запускается?

— Я люблю тебя. Люблю. Люблю! — в пустоте слова рассыпаются в воздухе, Сынмин падает на колени, тело содрогается, а он не может нащупать больше опор.

В ту ночь он не спит, как и в следующую, и после за ней.

Минхо не возвращается. Хёнджин говорит, что он писал ему, но ничего конкретного, про Юнхо ничего не знает.

Сынмин лежит в кровати и считает звёзды, которых нет. Уже перевалило за миллион, а большой взрыв не произошёл, чтобы вновь создать вселенную. Придётся ещё подождать, чтобы понять, сможет ли он переродиться.

Через четыре дня мигает телефон — Минхо говорит, что скоро придёт.

И Сынмин бы ждал его у двери, как верный пёс, но силы покинули его. Он ничего не ел, кажется, в голове летают те самые посчитанные звёзды.

Минхо заходит на цыпочках в его спальню, видимо, ожидая увидеть спящего Сынмина, но там находится лишь его блёклая тень.

— Ох, Сынмин-а, что ты...

— Ты виделся с Юнхо? — голос скрипит и не слушается. Он слишком тих, и это последнее, на что хватает сознания, но это самое важное, что надо успеть спросить.

— Нет, — Минхо присаживается рядом и гладит Сынмина по волосам, тот поддаётся чуть вперёд, чтобы продлить это, и Минхо повторяет движение. — Я написал ему, чтобы он меня больше не беспокоил, и заблокировал его номер. Я был у родителей.

Понемногу напряжение отпускает тело Сынмина, он тает под лаской Минхо и от его слов хорошо. Минхо спасён, и уже ничего не страшно.

— По поводу поцелуя...

— Мы можем забыть, — Сынмин хрипит, чужая рука опускается на его спину. Минхо хочет встать, но Сынмин хватает его за футболку и делает резкое движение головой, старший не уходит.

— Я не хочу забывать. Я слышал, что ты тогда сказал. Давно?

— Давно, — Минхо вздыхает и ложится рядом, Сынмин не двигается, он совершенно запутался в том, что происходит.

— Я сейчас тебя обниму, и мы так немного полежим. Потом я приготовлю для тебя ужин, и ты его съешь, а потом ляжешь спать. Я буду рядом. А завтра, когда станет полегче, мы поговорим. Хорошо?

— О чём, хён?

— О том, как нам разделить твои чувства на двоих. Я ещё не там, Мин. Пока только в начале, но я хочу пройти с тобой этот путь, попробовать. Я не знал, что есть такая возможность, но теперь я не хочу её упускать.

— Ты...

— Ты мне нравишься, — и Минхо его крепко к себе прижимает.