“Мы живём в мире очень странном… ” Анализируя работу, проделанную в рамках Брифа #2, вспомнила слова, сказанные Максимом на одной из лекций: “мы живём в мире очень странном, где хаос не хаос и порядок не порядок”. Пожалуй, творчество Тушона (взятого в качестве основного референса для домашней работы) иллюстрирует эту мысль очень наглядно. Его работы, только на первый взгляд, сумбурны и хаотичны. Выше показаны три моих работы, выполненные из различных материалов разным методом и с разной степенью хаотичности. Начну с последней. Здесь исходный текст (пакет из магазина) разрезан длинным узкими полосками, которые были в последствии измяты, сдвинуты относительно друг друга и перемешаны. Несмотря на использование доп.эффектов в виде пятен краски, эта работа представляется самой простой и незамысловатой. И хотя визуально она симпатична, радикальной деконструкции букв здесь не случилось. Для создания черно-белой работы было использовано несколько одинаковых вырезок из журнала. По сути, это одно слово, повторенное несколько раз и порезанное на горизонтальные и вертикальные фрагменты разных размеров. Поскольку все порезанные кусочки получились более или менее прямоугольные, захотелось собрать из них композицию на подобии тетриса. Эта идея кажется удачной, однако отдельные части работы не утратили полностью своей “читабельности” и это порождает некоторую путаницу. Третья работа сделана на основе одной буквы, несколько раз напечатанной в разных размерах, и порезанной произвольным образом. Начиная собирать композицию из получившихся фрагментов, я просто высыпала их в середину листа. Мне понравилось, как они разлеглись - так родилась идея центровой композиции с неровными белыми краями. Кроме того, мне нравится как изгибы, бывшие раньше буквами, соединяются между собой и сливаются с фоном. Эту работу хочется выделить из всех, как наиболее нетривиальную.  МИР. Издание второе доработанное. Во второй версии черно-белой работы я старалась “уберечь” зрителя от попыток прочитать и сделать буквы, если не совсем неузнаваемыми, то хотя бы едва-едва различимыми. Я практически не меняла исходные фрагменты, лишь срезала некоторые края. Работая над этой версией, я уделила внимание не только белым формам, на которые распались изначальные буквы, но и черным рисункам контрформ, которые здесь, с одной стороны, неотделимы от фона, а с другой - начинают кое-где образовывать самостоятельный рисунок. В поисках наиболее интересных сочетаний и “стыковок” родился третий вариант. 
