#stihi

Броские семена рассыпаны по почве неба.

Жаль, что созерцаю их в одиночестве,

Стоя у ржавчины труб.

Нам не узнать на двоих подобострастие неги,

kako će svako jutro

sunce izaći

bez obzira

koliko nesretni mi bili

te noći,

a onda sam

naslonila svoju glavu

na njegova ramena

i jedino mi je preostalo

nadati se tom boljem sutra

o kojem toliko priča

Коты и кошки следят за такими же как они с крыши проспекта

Никогда не глаза-в-глаза — только за формой, лишь за её текучими пятнами

Никогда между собой не говорят, используя имя — говорят только “некто”

Находят своих и ведут их до места ночлега, а дальше — задачами строго обратными:

Перебегают дороги им, делая вид узковоспринимающих диких

Следя за глазами своих выбранных “некто” картографируют, запоминая

Протыкают вечерние тишине посвящённые выпады мелкогорловым криком

И вслушиваются, не выбран ли вместо “некто” “другой” или “другая”

Забираясь в трубы, карнизные бреши, теневые углы, где и лунного нет

Они наблюдают. Выслеживают. Выслушивают и выстаивают свой расчёт

Советуются, шепчутся, обдумывают, смотря на бледнейшую из планет

Спорят о своём “некто”, пока время спорить, как, впрочем, и ждать, не истечёт

И в одну из ночей выбирают самых чернейших из их рядов

И отправляют их первыми — проникать через дыры в спящих домах

Найти “некто” и, пока “некто” спит, стать в круг и шипеть, как шелестят деревья садов

Пока самый первый сад “некто” не выльется прямо через дыру в “нектовых” снах

И, когда больше ничто не будет способно вырвать жертву из сна

Войдут серые, рыжие, в пятнах и и станут “некто” на грудь

И проговорят вслух, по слогам, совмещая хвосты и их зрачки-веретена:

“Вы слишком многих берёте! Именем ночи этого некто придётся вернуть!”

И лезут, прогнувшись и извиваясь в открытый сном человеческий рот

Пока круг из черных маленьких ртов у изголовья всё громче шипит

Вытягивая человеческое в ровную линию без привычных нор и пустот

«Нарушать договоры не стоит. И крысы, что здесь, будут мертвы. Без обид»

И тело трясётся, топясь в шипении лапа-к-лапе сидящих чернеющих пятен

Через час кошки с красным на лапах уходят, через два уходят и чёрные

Через три их «некто» уже и не вспомнит, чем был этот короткий сон неприятен

Гражданин второсортной эпохи, гордо Признаю я товаром второго сорта Свои лучшие мысли, и дням грядущим Я дарю их как опыт борьбы с удушьем.

Я сижу в темноте, и она не хуже В комнате, чем темнота снаружи. ©Бродский

tražiš ispriku

kada si svojim

odlaskom izvukao

sve riječi iz mene?

Я смотрела вверх, чтоб не встречаться с его глазами Нет более контактного способа заставить его пожалеть о своих впечатлениях Я хваталась не за плечи его, а за то, чем рот его худшего страха занят: За безголосый крик, страбованный его злыми богами как подношение

Я выбирала, нарочно, его полярнейший антитезис Нет более контактного способа принудить его почувствовать всю нищету случая Я смеялась, удайся мне углядеть его уязвимость в продольном разрезе Я лилá отвращение ему на лоб, омыванием горя скулы ему измучая

Я выдыхала жар напоказ в сторону, где ему не бывать Нет более контактного способа приказать ему оставаться в беспомощном круге Нет более контактного способа чем безразличие и это прийдётся принять Равнодушие, отстранение, бессилие развести пламя в себе и в друг-друге