#frapol

В парижском метро шумно и неприятно пахнет. Людей много, и поезд трясет. В конце вагона стоит полицейский, у него расслабленная поза, руки в карманах, он кажется обаятельным, несмотря на небритость и усталость лица. Феликс заметил его сразу как зашел в вагон, у него нет точки назначения, но есть цель поездки – обворовать парочку усталых парижанинов. Поезд потрясывается, Феликс зажат между людьми, они толкаются, прижимаются к друг другу, хмыкают и извиняются. Лицо полицейского умиротворенно, а его глаза прикрыты, но Феликс знает, что он не спит. Парочку бумажников и блестящих браслетов прячутся в его краманах. Его руки лягкие и тонкие, и он нарочито извинятся по-польски, чтобы с ним не заговорили. Шеврон на груди офицера блестит в свете вагона метро, и Феликс прикидывает в граммах дряни сколько за него дадут в ломбарде. Поезд опять трясет, и Феликс с театральной точностью поддается импульсу, падает, упираясь руками полицейскому в грудь. Мужчина открывает глаза, его взгляд пустоват, а белки красные, и это создает удивительный контраст с его голубой радужкой. Он смотрит на Феликса впритык и точно запомнит его лицо, а Феликс неловко улыбается для него. В ломбарде дадут мало, но это будет его личным достижением. Офицер улыбается ему в ответ краешком рта, когда Феликс выскальзывает из вагона.

В следущий раз Феликс думает, что Франциск – его клиент. В предрассветных сумерках ничего не видно, или его глаза замылены из-за той дряни, которую он нюхал сегодня. Феликс щурится, всё, что он четко чувствует это запах крепких французских сигарет. В Париже курят все, это часть их французской индификации или типо того. В Польше сигареты не такие крепкие, от их запаха не хочется чихать, а от вкуса блевать. Поэтому почуяв запах сигарет, Феликс продает себя дороже, до ужаса мелочно и меркантильно, и наверное многие посмеялись бы над ним за это. Но тот мужчина спрашивает не о цене, а улыбается ему, и его улыбка обаятельна, так что Феликс думает продать себя по обычной ставке несмотря на сигареты. Феликс щурится снова, он слышит отчетливо:

– Pan, вы не помните меня?