invented world

в моей жизни всегда появлялись люди, которые пытались меня учить. давали советы, умничали, словно нимб над головой висит, заставляли что-то делать. и все они утверждали, что я повзрослею и уйду от своего привычного стиля к более адекватному.

год пролетел, я права получила, даже машину ни разу не разбила. помните того парня, который свалил из моего города? типа лучший друг. сейчас мы живём вместе и я вроде как счастлива. ещё я работаю в чертовом круглосуточном супермаркете и скоро меня уволят за избиение посетителей. эти наглые, жирные ублюдки постоянно пытаются что-то вынести, а охранникам не нравится, что я не умею разговаривать. с чего они вообще решили, что мне есть дело до их проебанных товаров? просто эти люди перед уходом любят меня побесить своими пошлыми, мерзкими шутками. а он говорил наставления про много внимания к себе.

он действительно необычный. когда я просыпаюсь, он молча готовит кофе. выхожу из душа – он уходит в зал, чтобы я могла побыть наедине с собой. если я выхожу следом, он обязательно обнимет меня и погладит по голове. язык тела и привычек, которые понимаем только мы.

он видел ее пару раз в том городе. знаете, что сказал? депрессивная малолетка, строящая из себя жертву. сейчас ему стыдно за свои слова, но раньше он откровенно смеялся. и это вполне оправдано – она вела себя, как зазнавшаяся стерва. почему ей взбрело в голову открыться именно мне, ума не приложу, но это слегка усложнило мою жизнь. были хорошие моменты, но они быстро испортились из-за ее подростковых выходок.

мы сегодня идём в больницу. он настоял. считает, у меня есть какие-то проблемы с головой. но работала ли я, будь они? жила бы с ним, получила бы права, чувствовала и думала бы? я ему не верю. а с другой стороны понимаю, о чем он, но не хочу признавать. родители перестали поддерживать со мной связь и, думаю, оно к лучшему. им никогда не нужна была проблема в их святой семье.

я недавно узнала от тёти, что у меня появился брат. ему уже семь месяцев. больше я ничего не знаю. я не стала их поздравлять, просто живу с этим фактом. ещё я случайно воткнула нож в ладонь, не почувствовав. мимо проходил он, резко подскочил ко мне, влепил пощечину.

я вернулась к тем ощущениям, только в более обновленной обстановке. теперь я иду по улице и проваливаюсь из реальности. появляются другие люди, погода, время года. словно это не просто головные проблемы, а будто я в фильме про будущее и настоящее. и это чертовски жутко.

парки аттракционов это лучшее, что могли придумать оптимисты. место, где вбрасывается адреналин, поднимается настроение. я люблю киви. когда я его ем, мое душевное состояние стремительно летит вверх. кому-то помогает шоколад, а мои эндорфины зависят от кислого киви. сейчас думаю об этом и лишняя слюна выделяется.

когда какая-то еда или вещь доставляет тебе удовольствие, а ты начинаешь употреблять эту еду или пользоваться этой вещью постоянно – она больше не несет эффект счастья.

я люблю американские горки и штуку, похожую на ракету – ты садишься в сидение, оно раскручивается на месте, а затем вертикально. меня жутко забавляло, когда мои одноклассницы пищали, стоя в очереди на карусель, как им страшно. я видела, как тряслись их колени, и улыбалась. в тот период я чувствовала страх только перед одиночеством. липкая материя, обволакивающая тебя с ног до головы, как в фильмах про фантастику. ты открываешь глаза, а вокруг никого, в глазах пелена пыли и серых бликов, а под ногами вязкое болото, в котором ты постепенно тонешь, скованный цепями – не в состоянии выбраться. но страшно не потому, что ты один. а потому, что ты видишь вокруг себя, что чувствуешь, что шепчут тебе на ухо.

однажды она сломала руку. я пришла навестить ее. если в моем доме, заходя в гостиную, всегда пахло блинчиками или чем-то сладким и сдобным, всегда было тепло, у входа стояли тапочки с дизайном животных (чаще всего кроликов), было атмосферно и уютно, то в ее доме пахло сыростью, было серо, некоторые лампочки не горели, а ее мать смотрела с презрением. нет, не из-за ее неприязни ко мне. она всегда была уставшей и разозленной, ведь помешали ее отдыху. более менее уютно было в комнате пэй: плакаты, рисунки, подростковая эстетика с гирляндами, музыкой, вешалкой с одеждой, которая вечно была захламлена. она была такой веселой с учётом последних событий – рука в гипсе. она читала книгу, слушала музыку на колонках и ела подобие ужина. порывалась вскочить и забраться мне на колени. я не понимала причины ее радости, но позже она сама показала их. на тумбочке, возле ее кровати.

я усиленно играла в баскетбол в двенадцать лет. мечтала попасть в женскую сборную, принять участие на соревнованиях, видеть свое фото на доске почета. не одна я была особенной и стремилась выделиться. словно последний шанс, все сливали соперников, как могли. это не балет, когда в пуанты кидают хлам, чтобы невозможно было заниматься. но девушки были фанатами подбросить кнопок в кроссовки, порванной или спрятанной формы, иногда переходили на крайности и собиралась быдло-компаниями за спортивным клубом.

во время школьных соревнований я вела команду к победе. и знаете? мы победили. как и побеждали последующие пять раз. до момента, пока соперникам не сорвало крышу. я не помню деталей, помню только мяч, кольцо перед собой, резкий удар и хруст. с тех пор мне было навсегда запрещено заниматься баскетболом. я проходила с гипсом меньше полу года, в последующем играла на заднем дворе или на улице с парнями, но нога предательски болела и я сидела на таблетках. проход в сборную был перечеркнут. я думала, что потеряла цель жизни. но это было лишь дополнением, как и все люди, которые сейчас не со мной.

когда пэй пропала, я просыпалась каждую ночь на пару минут, потом снова засыпала. меня это очень мучило, потому что я не высыпалась, постоянно думала о чем-то в момент пробуждения, не могла заснуть. я пила успокоительные, которые должны вызывать сон, но все равно просыпалась. со временем, я привыкла, хоть иногда и переживала из-за этого.

последнее время мне снятся странные сны. это не кошмары. мне снилось такое, когда пэй пропала на пару недель из города. оказалось, что ее все достало и она сбежала с кем-то далеко, отдохнуть. вернулась с обновленной внешностью: новым цветом волос, проколотой бровью, кстати говоря, разбитой скулой, с уставшими глазами, но счастливой. когда я пыталась ее понять, она сказала, что действовала спонтанно. просто ехала в автобусе, как я сейчас, проехала школу и пошла прямо, поймала попутку спустя пару километров. я думала, что могла бы так же, но при этом, у меня не хватало смелости решиться.

это самые обычные сны подростка, сгенерированные на фоне стрессов, фантазии, просмотренных фильмов и прочитанных книг. если бы я была писателем, я смогла бы создать бестселлеры по мотивам своих снов. или напугать психически больных.

я сдала все экзамены без неудов и «удовлетворительно», только «хорошо». впервые все мои тесты зачтены, а преподы ходят в догадках, как я писала и не спалилась, или когда я успела набраться мозгов. что произошло? чистая случайность. в этот период мне было настолько скучно дома, что я ходила в школу и просто слушала, периодически залипая в окно на школьный стадион. там в любое время года были люди: как школьники, так и просто спортсмены.

я пролежала в платном отделении две недели. даже не хочу знать, в какую сумму матери это обошлось. все, что я делала, это пила таблетки, ела кашу с комочками, читала книги и спала под капельницами. бинты на руках периодически меняли, а раны жгли. я даже не плакала, просто продолжала выводить узоры в блокноте, который сейчас валяется где-то под кроватью. ее родители перестали писать мне смс по вотсапу только полгода назад, а прошло уже три года. раньше не верилось, сейчас логически осознаю. стало как-то одиноко без их присланных фактов об ее жизни.

«ты знала, что у нее были собственно оформленные шкатулки с воспоминаниями? с друзьями, с родителями, с “чем-то грандиозным„ и с важным человеком. там лежат билеты в кино, театры, выцветшие чеки из клубов, которые она обвела, игрушки, фантики от сладостей, ваши коллажи и фото, коробочка с парными кольцами. их там два, она не подарила их?»

а я всегда отвечала им. «подарила. я вернула его».

и вечно слышала: «если бы не ты».

меня расслабляет рисование. не сказать, что я художник от рождения, но я всегда удивляла общество своим творением. в основном, это была абстракция, что-то странное и неопределенное: лица со съехавшими чертами лица; тела, смешанные с предметами или животными; узоры, в которых виднелся сокрытый смысл. я никому их не дарила.

в ее коробке был мой альбом. среди бреда лежал ее портрет и ню-рисунок. она обожала свое тело, гордилась тем, что смогла слепить себя такой, как мечтала. а я восхищалась ее целеустремлённостью. она не была закомплексованной. если ей что-то не нравилось, она менялась, а если она не нравилась кому-то, она грубо заканчивала разговор (слала на все стороны). она всегда поднимала настроение.

такое ощущение, словно блог не о моей жизни, а о ней. нужно переключиться, я устала.

однажды он долго звал меня гулять, названивал, отправлял смс, нылся по видеосвязи. я сидела без настроения и безучастно ела варенье ложкой, листая новостную ленту. прервалась из-за стука в окно. он приперся через несколько кварталов ко мне и уже откровенно лез в окно. мы завалились на диван и начали залипать вместе на видосы, но он подскочил с дивана с вдохновленными криками «давай устроим атмосферный вечер» и потащил меня на улицу: растрепанную, в растянутых джинсах, старой майке и грязных кедах. я не придерживалась определенных культур, это была моя лень. помню, он запостил много фоток «эстетической еды», себя, меня, дизайна кафе, заката, улицы, да всего подряд. даже уличная кошка попала в кадр. потом мы пошли к морю, а это тоже плюс сотня фотографий. он хотел запечатлеть весь мир, чтобы потом листать фото и вспоминать эти дни. он выглядел счастливым в такие моменты.

я сейчас посмотрела его последние фото. два года прошло. даже в последние дни своей творческой профессии, а он стал фотографом, он всегда улыбался, хоть и не делился переживаниями.

я скучаю по тебе, друг.

моя жизнь не состоит из негатива, нет. я была счастлива в детстве, когда родители жили в одном доме и продолжали делать вид, что они рады находиться друг с другом и им вовсе не больно от взаимной лжи. я была их связывающим звеном и пока я ничего не понимала и не знала, была беззаботной, меня ничего не парило. когда отец не выдержал лжи матери, он молча ушел. он часто уходил, но возвращался. в этот раз он собрал вещи и уехал в соседний город к другому спутнику жизни. мать сорвалась с цепи. и тот, на ком она могла срываться, конечно же, стала я. а она стала причиной для моих срывов.

это было неприятно, когда я первый раз делала обычную наколку. она была на ключице, просто надпись «don't smoke». то щиплет, то жжет, то идет кровь, то щекотно. словно первый секс, ха-ха. я помню чувство эйфории, когда увидела это в зеркале: худое тело, кости, обтянутые кожей, мешки под глазами, волосы до середины ушей с недлинной челкой впереди, яркими стрелками и красной помадой, и надпись. она ничего не значила, просто выглядела круто, это и подтолкнуло – почувствовать. я все время хотела что-то чувствовать. это сгубило чужие жизни.

сегодня на улице похолодало. чувствуется, как приближается октябрь. только началась учеба, а хвостов уйма и мне, конечно же, плевать. это какой-то зассанный колледж, в котором учиться равно просто мелькать на глазах преподов, чтобы они знали, что ты ещё живой, а не валяешься обколотый под забором учительской парковки (не первый раз, да).

меня исключили в тот день, когда все произошло. моя семья была настолько шокирована происходящим, что не знала, как поступить. к счастью, я уже тогда подрабатывала в кафе (кстати, вместо пар) и откладывала по маленьким суммам в баночку из-под бальзама для волос – на заметку, удобная штука. чтобы не раздувать скандал на весь город, а он и так словно поселок – все всё знают, совет решил меня исключить. я подумала: «камон, на кой черт мне еще одни проблемы?». я забрала документы до процесса исключения, молча собралась и под прощальный взгляд близких уехала. сначала я бесцельно ехала на вокзал с сумкой вещей и деньгами. не поверите, мать скинула мне немного денег на карту, вот так удивление после ее поведения в отношении меня. об этом позже. друг, живший тогда в моем нынешнем городе, находился там и уже обо всем знал. и как любой заботливый человек, он позвал меня к себе.

ее зовут...точнее, звали. господи, я не думала, что когда-нибудь начну вспоминать это снова. я хочу называть ее пэй. я не буду открывать настоящие имена по личным обстоятельствам. пусть это останется нашей с вами тайной. она была мега красивой: стройная, среднего роста, вечные колготки в сеточку, приталенная юбка, топ и белоснежные волосы. она была веселой и безбашенной. только она догадалась бросить дымовую шашку в кабинет директора в школе, чтобы свалить с уроков. к слову, учились мы в христианской школе – службы, молитвы, строгая форма, платки, этикет, уважение, понимание, вежливость. то, что нас раздражало. нет, мы не были проблемными детьми, мы вели себя, как все. о нашем придуманном мире знали только я и она.

я любила ее. больше, чем любят друзья, родители. больше, чем влюбленные парни или девушки. это была своеобразная любовь, которую понимали только мы. я оберегала ее (до какого-то момента), всегда была рядом, шла на все и не боялась. больше скажу, раньше я была скромной. она всегда меня слушала и понимала, всегда держала за руку. но в один момент ее любовь изменилась. так, как не соответствовало мне. сначала было неловко, но я научилась с этим жить. ей потребовалось больше времени, но она тоже. тогда мир впервые дал трещину в ядре земли.

хочу вспоминать только хорошее. она заставила меня полюбить эту музыку. которая сейчас играет на автомате. не потому что я скучаю. просто теперь эта музыка – мое дыхание. я все понимаю, но, возможно, не хочу верить. мучаю себя этой болью, воспоминаниями, этой идиотской философией, идеологией. я, блять, не знаю, как это назвать.

она до безумия любила волнистые волосы и шоколад. «до безумия» означает, что она вечно портила свои длинные локоны средствами для волос, плойками и подобным. а, и она постоянно крала из магазинов, даже разбила автомат со сладостями. правда, в этот день полиция успела ее догнать, но она была счастлива – она успела съесть много шоколада. но это неважно, мелочи. главное, что она портила волосы!

последними ее словами было: «знаешь, я ела сладкое, потому что мне было больно. диабет, да. ты любила свое тело, а я любила свою болезнь, и мы обе пользовались этим бредом».

а потом я увидела ее душу. прямо на заборе чертового ограждения вокруг колледжа. это был первый курс. от ее пышных прямых прядей остались обрывки, едва достающие мочки ушей. я оказалась сильнее ее. видимо, она решила, что имеет право скинуть весь груз на мои плечи и бросить меня одну.

страдать.

вспоминать.

бояться.

скучать по этой идиотке.

есть в моей жизни что-то, что меня мучает. и это «что-то» настолько дикое, что я пишу об этом и не вспоминаю, но знаю, что это ужасно. не дружи со мной, я могу сделать больно. я ужасный советник и если ты однажды попросишь у меня совет, это ничем хорошим не кончится, знай об этом.

я переехала. я думала, мне станет легче или я хотя бы забуду. но мозг такая штука, собирает все, что ты ненавидишь, и ставит на пластинку, пока ты не сойдешь с ума. пока не доведешь себя до точки не возврата. я держусь, но терпение не вечно.

«я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно рядом со мной, несмотря на все это. поспи на заднем сидении, пока мы едем. я сделаю радио тише и буду ехать медленнее. я хочу, чтобы ты была счастлива»

я бы никогда не поцеловала. но сейчас я понимаю, что я бы сделала это. я не успела.

я заставила ощутить себя что-то новое. нет, ни в коем, я не гналась за этим, потому что так все делают, это модно или меня принудили. я сама строю свою жизнь и сама борюсь со своими червяками в голове. правда, они настолько слизкие, что пробираются в самые глубокие места души.

это произошло спонтанно. у меня в окружении всегда есть люди разных интересов, от самых «хороших», как сказала бы моя мать, до самых «зверских», как говорит наш судья. помню, лежу я на кровати в любимых вязаных носках и оверсайз футболке моего бывшего друга, который, ебаный мудак, свалил в другой город, бросив меня здесь тухнуть с этим сбродом. на моем потолке, прямо над кроватью, висит постер любимой поп-группы, а на колонках всегда включаются они, автоматически, когда я подключаю телефон. они вечно поют о каких-то загонах, моральных состояниях, проблемах жизни. будто не знают, что подростки романтизируют проблемы, болезни, отношения, да все, что можно. они призывают отказаться от вредных привычек, ценить семью и близких, не причинять вреда другим. а подростки, обычные и тихие домашние дети, пропитываются атмосферой драйва, и повторяют все наоборот. я не из этих, снова повторюсь, у меня свои проблемы в голове.

я живу без цели. я существую. мой психолог списывает это на возраст и какие-то выдумки в моих мозгах, а я и не отрицаю. зачем мне спорить со специалистом, который задает вопросы, смотря в лист, ни разу не посмотрев мне в глаза? он определенно все знает обо мне и прав. забавляет.

так вот, о чем я. я заметила, что оставила грязную тарелку на подоконнике у кровати, с кусочком недоеденной пиццы. я чертовски ненавижу мыть посуду. я понимаю, что это один из главных правил самостоятельной жизни – уметь поддерживать чистоту. но мыть посуду, особенно, когда что-то засыхает и это приходится отдирать - фу. конечно, меня это расстроило, но я пошла ее мыть. выходя из комнаты, в голову ударили странные мысли: «меня больше не удовлетворяют фиолетовые волосы, дешевое пиво из супермаркета, татуировка в виде надписи на руке, скрывающая шрамы. представляете, я трачу последние деньги на любимые сигареты, и даже они перестали меня радовать. но эти мысли просто поселились в голове. когда я начала мыть тарелку, я залипла, как пенится средство, надуваются пузыри и лопаются через пару секунд. вы наблюдали когда-нибудь? это очень увлекательно.

я все бросила.

очнулась от своих мыслей я на мосту около реки. я сидела на коленях, наклоняясь над водой, и смотрела на рыбок. в водной глади отражались звезды с луной, а подо мной было отражение девятнадцатилетней девочки, которая много хмурилась за жизнь, смеялась, плакала и кричала. мне помогли встать и через пару секунд я ощутила кислинку на языке.

в следующий раз я открыла глаза от холода. я лежала на чем-то твердом. впоследствии оказалось, что это плед на земле под ветками ели. недалеко от меня мелькал свет. я вышла, а они развели костер и жарили какую-то еду. почувствовав этот запах, который я обожала в детстве (мы ездили семьей в лес ночевать в палатках, и всегда готовили только на костре), меня стошнило. кто-то дал мне воды и позже я снова заснула.

с той ситуации прошло три дня, сейчас я снова в своей комнате, пялюсь на постер и слушаю их депрессивно-поддерживающую музыку. ошибка? да нихуя. это просто жизнь. разве можно совершить ошибку, если все творят херню? я не все, у меня что? свои тараканы в голове.

запомните, что я люблю хризантемы. если я умру, принесите их. кто-нибудь обязательно запостит это в фейсбуке или на сайте моего колледжа, в который

черт, я забыла, что пропустила две недели. спасибо, тамблер, я снова возвращаюсь к никому не нужному образованию.