Зоопарк

Я хз. Даже когда я стараюсь быть максимально мягким в своей критике, я вижу, как это расстраивает людей. Недавно на выставке разболтался с куратором и после пяти минут расхваливания и разговоров о том, что мне понравилось, я сказал, что мне не хватило интерактивных экспонатов & хотелось бы ещё один зал, чтобы раскрыть тему более полно, и по парню было видно, что он таааак расстроился. Даже мой друг, который был рядом, это заметил.

Наврать легче. Но все мое нутро хочет сказать правду. Оно противится даже смягчению правды, у меня портится настроение от необходимости ходить по скорлупе.

Иногда общаться с людьми легко. А иногда это выбор между меньшим и большим предательством самого себя.

Не все так трагично-драматично, конечно..... Я лучше справляюсь, меня быстрее отпускает. Сейчас весна, и я могу выходить вечером и много гулять под музыку. Этого достаточно, чтобы начать мыслить здраво. А раньше меня не отпускало неделями!

Исцеление невозможно? Риторический вопрос, мне все равно. Я не хотел бы преодолевать свои слабости окончательно. Хочу, чтобы они всегда жили и спускали меня с небес на землю.

Снилось, что мы - я, Настя, ещё коллеги с работы - находились в каком-то деревенском доме и решили провести ритуал призыва бога. Сели на пол в темной комнате, начали выполнять необходимые действия. Ничего не происходило. Затем один из нас вскрикнул и указал куда-то в угол; я посмотрел туда и увидел: там стояла высокая, полупрозрачная фигура бога. Он выглядел точь-в-точь как его рисуют на православных иконах. От него исходило золотое свечение, а комната наполнилась потусторонним церковным пением, от которого волосы на затылке дыбом вставали. Если отвести взгляд от места, где стояла фигура, она тут же пропадала. Мы торопливо вышли на кухню, стараясь подальше от угла, где стоял бог; мне не хотелось, чтобы даже его свечение меня касалось. Потом заглядывали в комнату, и так как она вся была в нашем поле зрения, бог всегда был там: просто стоял и смотрел перед собой, как тотем, окружённый золотом и пением.

Кто-то сказал, что для того, чтобы он пропал, нужно перестать о нём думать, но в подобной ситуации это казалось невозможным. Все начали сходить с ума. Забывали, как говорить, и просто мычали. По какой-то причине никто не мог покинуть дом: то машина ломалась, то выезд был завален снегом, будто лавина сошла. Люди в доме смотрели друг на друга так, будто хотели убить, воцарилась атмосфера недоверия и паранойи. Казалось, что если два человека разговаривают, то обязательно замышляют твое убийство.

Каким-то образом нам с Настей удалось выбраться: машина завелась, ничто нам не мешало, но спустя некоторое время Настя вспомнила, что оставила в доме свой телефон, и никакие мои уговоры не помогали вразумить её. Мы вернулись. Настя пошла за телефоном, мне пришлось пойти за ней. Примерно через минуту в этом доме она начала сходить с ума. Вошла в комнату, где находился бог, а вышла оттуда с диким взглядом, растрёпанными волосами, какая-то грязная, мычащая. Она села на пол и начала рыться в телефоне, не собираясь больше уходить.

Я уехал один. Меня вез теперь какой-то мужчина, объясняющий, что призывать бога - куда опаснее, чем призывать дьявола. Я приехал домой, зашёл в свою комнату, лег на кровать. Я подумал о боге. Внезапно темнота перестала быть такой непроглядной; потолок и стены осветил мягкий золотой свет, а комната наполнилась пением. Я понял, что бог находится на моей кровати, лежит прямо за мной. Встал, не оборачиваясь и не глядя на него, вышел в коридор. Стоял и думал, почему так, почему я слышал его и видел свет, даже не глядя на место, где он находился. Он появился из-за того, что я о нем подумал? Надо было перестать.

Но я не мог.

-----

Этот сон снился мне больше двух лет назад, и я все ещё о нем думаю. Помню, как Настя возмущалась, что во сне я оставил её в том доме... А потом я рассказал сон ее маме, которая сразу же заявила, что ко мне в сон пришел дьявол в обличье бога, и мне надо в церковь

Мне жаль, что мы с Меф не общаемся, с ней действительно было здорово смотреть что-то вместе. Её восприятие тоже мне симпатизировало. Я был груб с ней, можно было как-то иначе все разрешить, но тогда я не чувствовал ничего, кроме раздражения и досады из-за того, что мне придется снова терять человека по причине отсутствия взаимности с моей стороны. Эта тупая боль от ощущения безвыходности всегда делала меня агрессивным. А теперь нельзя даже написать "как дела" без опасения, что стриггеришь человека.