Дневник

Весна - это 92 календарных дня. 8 дней мы ей наслаждаемся, 5 теряем от неё голову и 3 счастливы. Остальные 76 уходят на устранение последствий.

Разбуди когда сентябрь закончится. Когда осень сотрёт июльскую испарину прохладной ладонью восточного ветерка. Когда потеряет смысл постоянная практика обратного счёта дней, часов и минут. Когда тихо, щекоча волосами лицо прошепчешь - я тут. 

Сегодня я услышал запах твоих волос и только затем будильник. Твоя зубная щётка в ванной и недопитый кофе на кухне неплохие аргументы, в ползу того, что ты просто убежала по делам, пока я спал. Жду вечера. Вернешься, объясни - где все мысли не о тебе?

Помнишь? Ты падал и полз далее. Воздух вокруг тебя плавился, будто над июльским асфальтом, и, звенел, как на колокольне. Помнишь? Ты, по-настоящему, живой - уголёк тлеющей наглецы в глазах, решительный хруст костяшек в кулаках и натянутый канат, который ещё вчера мать называла сутулой спиной. Помнишь? Ты рвал телефонные справочники назло тем, кто решает всё связями и звонками. Помнишь? Ты сделал всё сам, по-честному. Впервые влюбился в утро. В этот хрустальный наряд из золотых лучей. Помнишь? Лестница спотыкалась о твою потёртую обувь. Ты нёсся наверх, жадно цеплялся за перила будто уходишь под лёд - ещё немного и захлебнёшься. Жёг динамик дверного звонка. Душил близких объятиями, а у самого ком в горле размером с яблоко, такой, что вдохнуть не можешь! Ты смеёшься или плачешь, или то и другое. Да так громко, что все вокруг понимают от чего. Но всё это внутри, помнишь? А сам сдержано - “Я смог“.

Выходи из меня. Выходи из меня по-английски. Захлопни дверь и забудь ключи. Дай знак сквозняком, а дальше, я всё пойму по твоим горячим следам. А точнее, по ледяным островкам инея, каждый тридцать седьмого размера. Выходи из меня, будто тебя ждет такси и, кровь из носа, нужно успеть на рейс. Оставь после себя бардак, бесконечно поправляй вьющиеся волосы, опаздывай, ломай каблуки, беги налегке или со всем ценным, что сможешь забрать, только... Выходи из меня как ты умеешь, огнестрельным на вылет. Сорвавшимся на крик листопадом. Так, чтобы от вьюги пощёчин я не мог понять где земля. Выходи из меня навзрыд, отчаянно разбросанным градом. Не жалей меня, ломай несущие, так, чтобы твой переезд показался мне сущим адом. Выходи из меня, будто всего один выход. Выходи из меня так же легко, как я запомнил твой номер, и так же на долго, как он прописался во мне. Выходи из меня на минуту. А пока тебя нет, прерывистой линией длинных гудков, такой длинной, что можно трижды обернуть экватор, очерчу каждый нерв, обведу каждый атом в моей голове. Выходи из меня кувырком. Придорожной пылью из-под колес. Выходи с необратимыми для меня последствиями. Со скандалом, с дракой, с ножевыми. Рекой из берегов моих вен. Выходи и внутренний голос больше не будет отвечать твоим тембром. Пожалуйста... Выходи из меня. Выходи из меня. Выходи из меня.

P.s. Не плачь о том, что тебя стало вдвое меньше, ведь ушла твоя худшая половина. 

Я тот пешеход, что ходит только белыми дорогами. Я тот кто покинул вечеринку первым. Я тот чьё имя ты не запомнил и тот кого не забудет твоя маленькая Молли. Я тот чья спортивная машина ездит по чужим венам. Понимаешь? Я тот кто меняет время суток разжигая закат под горизонтом. Я тот кого ищут, но находят уже слишком поздно. Я тот кто выражается прямо, но только не сегодня, только не сейчас. Я тот пешеход, что ходит только белыми дорогами пока улицы не зальёт красный. И если мы встретимся снова сделай вид что мы не знакомы. Кап. Я так хотел уйти под эту песню. Липкий красный луч скатился на открахмаленный воротник. Да, именно под эту песню. Я тот о ком скажут - "Да, он был выдающимся пешеходом!".

Растопленные утренним солнцем грязные льдины плыли по небу расталкивая друг друга. Послушай! Те же облака что и вчера, что и всю предыдущую неделю! Вот он - тот же горький чай и подгорелые гренки на завтрак. Те же дурацкие новости! Те же нелепые шутки что и раньше! Смотри! Та же отдавленная нога в маршрутке. Стой. Не подсказывай! Три, два, один. "Передайте пожалуйста.." - лениво проскрипела женщина протягивая мелочь. Те же запотевшие окна писали тем же шрифтом. Всё то же! Опять подгорелый чай и горькие гренки, нелепые новости и дурацкие шутки, понимаешь? Хочешь пример?  - "я трижды обознался сегодня в парке и дважды по пути домой, думал ты прогуливаешься или переходишь дорогу или ещё чёрт пойми что!" Всё как обычно, но в то же время всё это каким-то таинственным образом предательски выдавало то, что ты снова в городе.

Темнота вцепилась цепкими тисками выше локтя. Воздух обернулся клейкой смолой вязавшей движения. Полые дома корчились в судорогах нависая над тротуаром. Их пустые глазницы обнажали тяжёлую пустоту сдавливающую виски. Шорохи за спиной зовут тебя по имени, но ты здесь совсем один. Не оборачивайся. Шорохи за спиной. Закрой глаза. О да. Ты видишь эту ночь сквозь веки. Какого чёрта? Этот город слышал о фонарях? Шелест листвы за спиной зовёт тебя по имени, но ты совсем один. Не оборачивайся. Ещё этого не хватало! Капля скатилась на лоб, но пахло не озоном, а железом. Липкая капля растёртая по лбу испачкала руки чем-то красным. Шмяк! Растерзанная ласточка забрызгала асфальт. Ещё одна. Господи! Ещё и ещё! Метаться по улице, онемев подскользнуться и бежать.Твою мать! За спиной позвали по имени. Даже не думай смотреть назад. Стараясь не запнуться, оборачиваться, и видеть тёмную фигуру бегущую за тобой. Повернуть голову вперёд, врезаться и ощутить как земля перевернулась, прежде выругаться, и потерять сознание. На утро в новостях расскажут о сотне ласточек, упавших замертво, пропавшем человеке и назовут это Фолтаунской аномалией.

Словно холодным словом до нитки. Словом, штормить в декабре и швартоваться в августе. Словно просить ещё минуту у циферблата и стараться замедлить дыханием время. Словом, посылать открытки на юг и ничего не получать, кроме холодных пощёчин северного ветра. 

А ты посмотришь на меня через плечо. И горчит где-то под диафрагмой от разбросанных слов. И твоя челка, будто я вижу тебя впервые, льется в глаза. А ты посмотришь на меня через плечо. Будто я вижу тебя впервые. И твой взгляд рассыпанными ножами царапает входную дверь. И горчит где-то под диафрагмой от разбросанных слов. А ты посмотришь на меня через плечо. И твоя челка льется в глаза и кажется, что после, все мои губы будут в твоих веснушках. И будто я вижу тебя впервые. А ты посмотришь на меня через плечо. И тучи встретятся шторами и дождь искупает нас в нашем первом августе, прямо здесь, в этой хрущевке. И горчит где-то под диафрагмой от разбросанных слов. А ты посмотришь на меня через плечо. И будто я вижу тебя впервые. Будто вижу тебя впервые.

Вспомни мои слова. Вспомни как они пуховой мягкостью щекотали выше локтя. Вспомни как они сами запинались друг о друга, как толкались в очереди детьми оборванцами, как горели их розовые щеки и искренние глаза. Пусть они были тихие, шагали не уверенно, мялись и сами заламывали себе пальцы, пусть. Игривые, шуточные, нескладные и наивные. Такие, какими должны были быть.

Летнее утро разбудит чьи-то зажмуренные веки, зацепившись солнцем за горизонт. Тягучий сон зацепится за спутанные волосы, время от времени напоминая о себе загадочной улыбкой. Потягиваясь кто-то зацепится этикеткой, торчащей от поясницы, за простынь. Освободив себя зевающими пальцами, бирка, как ей и полагается, обнимет низ спины, а простынь укроет мятую постель. А что? Сейчас принято ко всему цеплять эти бирки. Я хочу знать сколько ГМО содержит продукт, когда покупаю его. На сколько модифицирован и из натуральных ли материалов. Содержит ли усилители вкуса, цвета, запаха. Что использовали, что-бы достичь таких размеров. В последнее время всё требует увеличения. Увеличение скорости, мощности, объёмов, накоплений, активности, мотивации, памяти. Нужно съесть две подушечки, вымыть голову три раза. Увеличить стоимость в два раза, частоту использования в четыре, скорость износа в пять раз, количество информации в десять. Увеличить яркость, контраст, количество измерений. Все устали от 3D - хватит! 4D, 5D, 6D, 7D! Увеличить число рождаемости. Увеличить число смертности. Увеличить количество выходящих фильмов однодневок, одноразовых артистов. Увеличить число оттенков серого! К чёрту мир! Больше революций, войн, конфликтов, кредитов. Увеличить инфляцию. Пошло оно! Увеличить число этажей. Увеличить число цокольных этажей. Увеличить расход топлива, количество спутников, друзей, любовников, крестников. Вдребезги! Увеличить количество слов, статей, постов. Да! Вот оно! Книга! Полнометражная работа. Скоро.

Январь оговорился, облив из-под облаков мартовским солнцем. Промокший до нитки снег бежал ручьями в тень, уложив в сетку вен центральную улицу. Лакированный мужчина, канатоходцем, пробирался по бордюре, удерживая равновесие дипломатом, набитым чем-то ценным, судя по его начищенным туфлям. Прыжок - одна лужа. Прыжок - вторая. Прыжок. Третья стоила ему праздничного фейерверка из внутренностей его дипломата. Вчерашний деловой обед пролился на тротуар подписанными бумагами. Онемевшей злостью, будто в пропасть, он упал на одно колено, спасая самое важное. “Как вы?” - окликнул его крепкий мужской голос, оказавшийся молодым человеком, вдруг помогающим ему собрать бумаги. “Спасибо…” - пробурчал нахмурившийся канатоходец, складывая документы в дипломат. “Спасибо..” - эхом отозвался вновь, щёлкнул замком и быстро зашагал прочь. “Будьте осторожнее!” - вслед прокричал мужчина, пряча под куртку мокрый лист бумаги. Январь не знал, какую цену придают промокшей бумаге двое мужчин. Так же не знал, кто из них потеряет работу, а кто её получит. Он не знал, что может стать соучастником.

Ты это та моя часть, которая больше меня в сотни раз.

Сегодня я просто наиграю свою страничку дневника на клавишах твоих усталых запястий.

День забился в тёмный угол прохладного вечера. Снег забился в рукава, за шарф, под язычок продрогшей обуви и в карманы куртки. Люди забились в кафе и кинотеатры, в маршрутки, в машины и в гостеприимные зимние шарфы. Луна, серебряным блюдцем, забилась под пояс шелковистых облаков. Сердце забилось впервые после того, как узнал твоё имя.