Пупупуууу

Теплое, вязкое. Баюкает и не дает спать. Скручивается калачиком где-то у сердца и затихает.

Одиночество пахнет средством для мытья посуды, постным маслом и новыми мочалками. Оно в гренках и тарелке с сожженными спичками, в чайнике кипящем по десять раз на дню, в ноющих прыщах на подбородке и лекарствах от аллергии.

Оно в пустоглазых иконах над кроватью, в песочных обоях и синих простынях в желтую звездочку, в подушке с лицом чеширского кота и пыльном плюшевом медведе. В вещах сброшенных возле кровати. В раздолбаных тапках не по размеру. В оранжевой рубашке в желтый горошек. В дурацкой челке.

Одиночество - пустое. Бессмысленное и беспощадное. Но какое-то не совсем безнадежное.

Оно шепчет:

Я не навсегда. Успей сполна насладиться моим обществом пока сюда не заявились люди. Не принесли запах духов и пространные разговоры. Не протащили сквозь твой контроль страхи и тревоги, приправив их непрошеными советами. Они придут с криками и смехом и не позволят тебе молчать.

Раньше я испытывала испанский стыд, пробегая глазами по строчкам. Но позавчера заметила нечто важное: собственную проницательность.

Я подмечала манипуляции и чужую неискренность. Я видела когда все шло не так. И в глубине души я прекрасно осознавала, к чему все приведёт. Мне недоставало уверенности - я долго считала себя последней дурой хотя не была ею.

И изначально я выбирала верную линию поведения. Просто и в дальнейшем повести себя правильно духу не хватало. Или даже скорее опыта.

Вы не представляете

Впервые

За три года учёбы

Мой дом давно уже не там.

Я столько сделала ради того, чтобы уехать. Столько дерьма хлебнула, чтоб удержаться в столице. А в итоге все мои попытки убила чёртова пандемия.

Все умирают. Надежды нет.

Все мучаются. Со всеми пиздец.

Важно лишь вывалить перед тобой свое хозяйство: смотри это моя детская травма, это сорокалетний Алкаш Дмитрий и он моя первая любовь, а это все мои бывшие, а это мой застарелый алкоголизм.