October 22, 2022 - cu un an in urma. будем ли мы прежними?

Наши кеды как приморозило. Тишина. Гетто в озере. Гетто в озере. Три гектара живого дна. Гражданин в пиджачке гороховом зазывает на славный клёв, только кровь на крючке его крохотном, кровь! «Не могу, – говорит Володька, – а по рылу – могу, это вроде как не укладывается в мозгу! Я живою водой умоюсь, может, чью-то жизнь расплещу. Может, Машеньку или Мойшу я размазываю по лицу. Ты не трожь воды плоскодонкой, уважаемый инвалид, ты пощупай её ладонью – болит! Может, так же не чьи-то давние, а ладони моей жены, плечи, волосы, ожидание будут кем-то растворены? А базарами колоссальными барабанит жабрами в жесть то, что было теплом, глазами, на колени любило сесть…». «Не могу, – говорит Володька, – лишь зажмурюсь – в чугунных ночах, точно рыбы на сковородках, пляшут женщины и кричат!». Третью ночь как Костров пьёт. И ночами зовёт с обрыва. И к нему Является Рыба Чудо-юдо озёрных вод! «Рыба, летучая рыба, с огневым лицом мадонны, с плавниками белыми как свистят паровозы, рыба, Рива тебя звали, золотая Рива, Ривка, либо как-нибудь ещё, с обрывком колючей проволоки или рыболовным крючком в верхней губе, рыба, рыба боли и печали, прости меня, прокляни, но что-нибудь ответь…». Ничего не отвечает рыба. Тихо. Озеро приграничное. Три сосны. Изумлённейшее хранилище жизни, облака, вышины.