suicidal artist

надежда вперемешку с заведомым разочарованием и знакомой безысходностью. ты знаешь, что дальше, но всё равно надеешься, что в этот раз пронесёт

сначала страшно даже поднести лезвие. сидишь в ванной по пятнадцать минут, думаешь: а оно мне надо? я ведь держалась раньше, может и сейчас продержусь? примериваешься. осторожно надавливаешь на кожу, но не режешь. потом думаешь: от одного ведь не будет ничего, верно? касаешься аккуратно, несмело - только до крови. совсем неглубоко. один-два, плюс пару минут на осознание, что ты снова здесь. в ванной ты не сидишь ночами ещё дня три.

потом накрывает снова, сильнее. порезов больше, но они всё ещё неглубокие. потом - первый серьёзный срыв. плачешь, плачешь, плачешь, как будто душу пытаешься выплакать - как будто ещё есть, что выплакивать. "почему почему почему". не знаешь. затыкаешь себя порезами. крови больше и пластырей тоже.

а потом уносит совсем. ты в истерике, уже не ревешь даже - просто кричишь и смеешься, голос надрывается и ты знаешь, что уже через полчаса не сможешь нормально говорить, но тебе наплевать. ты спрашивала "почему?". о, теперь ты знаешь, ты всегда знала. это твоя вина.

всё, что мне остаётся - это кричать, кричать, кричать и запирать крики внутри поломанной и перебитой ржавыми подобиями чувств грудной клетки, потому что--

потому что ты не придёшь.

даже если ты нужна мне как воздух. даже если я в пучине отчаяния. даже если я в панике, в ужасе, на грани потери реальности кричу в исступлении твоё имя и прошу "помогипомогипомоги", пока темнота вокруг меня подбирается всё ближе, заставляя пятиться и обжигаться об собственную тень-- ты не придёшь

и я проснусь, на выдохе от страха едва не выплевывая собственные лёгкие, путаясь в пледе и держась лишь каким-то чудом в миллиметре от падения в пропасть панических атак, я проснусь не от вброса адреналина в пульсирующую резкими толчками в венах кровь и не в попытке сбежать от опасности в реальность

я проснусь, потому что умру во сне, разбиваясь в предсмертной агонии об собственные ожидания и врезающиеся острыми обломками в тело "помоги", я проснусь--

когда ты уйдёшь, не будет "останься" и "почему".

это не потому, что мне не больно терять тебя. я знаю, что это будет ощущаться как расстрел. как вспоротые ржавым ножом вены. как недостаток воздуха и последние капли кислорода, которые я потрачу на крик. я знаю, что моя грудь обратится в чёрную дыру, которая уничтожит всё, что я когда-либо считала радостью своей жизни, потому что в тот момент это не будет иметь значения, но--

но.

я готовилась к этому. я лежала в истерике, поздней ночью, не в силах вдохнуть и с заплаканным лицом, и я не думала о том, что я будет, если меня увидят. я спрашивала себя: "ударит ли так же сильно, когда она скажет: прощай?"

я прокручивала в голове лучшие способы самоубийства и выбирала, какой из них более торжественный, какой достоин быть моим "я тебя отпускаю".

я билась головой о стены в надежде выдолбить оттуда картинку того, как ты развернешься в последний раз, но позволяла ей укорениться только сильнее.

с каждой истерикой, с каждым срывом. я знала, что ты оставишь меня. рядом со мной невозможно находиться долго, так что это только вопрос времени. я не ищу способов выбраться, когда желание умереть снова захватывает мой разум.

я говорю себе только: "ты снова будешь здесь"

и я не ошибаюсь.

я встречу твоё "нам нужно прекратить общение" как старого друга. я впущу истерику сама, и ей не придется выламывать двери. я подам ненависти к себе нож, чтобы вспороть моё тело, потому что если она начнёт искать сама, она потратит драгоценное время. я спрячу бинты. я не позволю ни одной мелочи помешать моей казни, потому что в конце концов--

в конце концов, я это заслужила.

— надоевшая себе, я.

that was quite beautiful

одни поверх других. слишком горячая вода. доза обезболивающего грани передозировки. хочу алкоголя. мне становится недостаточно.