𝓦𝓲𝓽 ☾𝓱 𝓐𝓴𝓴𝓲

𝐻𝑒𝑟𝑒 𝑖𝑠 𝑙𝑜𝑣𝑒 𝑎𝑛𝑑 𝑝𝑙𝑒𝑎𝑠𝑢𝑟𝑒. 𝑀𝑦 𝑐𝑜𝑟𝑛𝑒𝑟 𝑜𝑓 𝑏𝑒𝑎𝑢𝑡𝑦 𝑎𝑛𝑑 𝑡𝑟𝑎𝑛𝑞𝑢𝑖𝑙𝑖𝑡𝑦.

"Когда сезон цветения уже окончен, в полях можно найти маленькие изящные цветы, девушки иногда прикалывают их к своим шляпкам и букетам, но травники советуют никогда так не делать. Говорят, жила раньше одна фея, не имевшая, на первый взгляд, никакого особого дара, но вспыльчивая и сердитая, порой, безо всякого повода. И выбрала эти цветы своими, так они ей понравились, что она захотела присвоить все их себе. Никто вокруг не знал об этом, а если бы узнали, то только посмеялись бы: цветы цветут для всех, не только для одной ревнивой феи. И тогда, чтобы уберечь свои сокровища, фея произнесла заклятье, отравляющее нежные бутоны. Силы её были невелики, но их хватило для того, чтобы некоторые из цветов стали смертоносными, но другие остались такими же, как и прежде. С тех пор птицы, животные и знающие люди не трогают такие цветы, незачем испытывать судьбу! Но те, кто не верит в старые сказки, утверждают, что никаких смертоносных заклятий феи не знают и цветы отравить не могут."

"Среди степенных медлительных учёных особенно выделяется одна молодая девушка, такая взбалмошная, что на первый взгляд совсем не похожа на будущего алхимика. Вечно туфли в земле, подол мантии от росы вымок и одна коса короче другой. Первое впечатление не врёт, она не алхимик, нет у неё терпения корпеть над скучными книгами. Но каждый ученый знает, что эта девица все окрестные леса знает, как свои пять пальцев, под любой камень залезет и любую заветную травку отыщет. Глаза у неё хитрые, точно у лисицы, но зоркие, как у сокола, ни одного стебелька не пропустит, ни корешка, ни цветочка. Соберет по заказу полную корзину, да, пока несёт, фантазирует, что из этого сделать можно. - Вот вам, учёные дамы и мужи, ваша экстракция лисости, как заказывали! Тут уже никто не сдержит улыбки, уж больно задорный вид у этой жизнелюбивой особы."

"Вульпекула, лисья душа, в своих делах не терпела никакого беспорядка. Сама она была маленькой, глаза хитрые-хитрые, а слух такой, что базарные сплетни могла услышать с другого конца пустыни. Было у неё и дело, даже, можно сказать, призвание: она расписывала витиеватыми узорами из точек глиняные фигурки, свирели и посуду, которые лепил один из местных мастеров. Жарким днём она садилась возле своего крыльца, повязывала волосы оранжевым шарфом, и приступала к работе. Мелкими торопливыми движениями нужно было растолочь и смешать красители, вытереть начисто фигурку и наметить рисунок и только тогда можно было начинать роспись. Казалось, что Вульпекула поглощена делом, но, на самом деле, она слушала мир вокруг очень-очень внимательно, вдруг произойдёт что-нибудь крайне интересное! Соседки, проходившие мимо, не могли побороть искушение присесть и поболтать с милой безобидной лисичкой. И так тоже пополнялась копилка знаний. Какой караван прибудет в целости, а какой приметили разбойники. Чей сын растёт добряком, а чей, едва научившись писать и читать, принялся за колдовство. У кого верблюдов больше, у кого крыша прохудилась, у кого все песни об одной только возлюбленной, чужой жене. Всё знала Вульпекула и каждый день слушала новые и новые истории, расписывая тарелочки и горшочки. Порой приходили к ней и важные люди в золоченых кафтанах. Садились так же, как и соседки, рядышком, и спрашивали совета. Кто же лучше скажет, кого казначеем назначить, если не та, кто всё обо всех знает. Вульпекула не выдавала чужие тайны, но всегда давала хороший честный совет. И, хотя из-за этого её считали неподкупной и бескорыстной, вознаграждение всегда было достойным."

"Пэт отправилась на свое Тайное поле в поисках душевного покоя, который она всегда там находила. Оно было таким же прекрасным, уединенным и мистическим, как и прежде, наполненным солнечным светом бесчисленных летних дней. Деревья вокруг приветствовали ее, и Пэт бросилась ничком в перистую пригнутую траву и слушала тишину, пока не почувствовала себя с ней единым целым. Некоторые проблемы, которые беспокоили ее в последнее время, отошли на второй план, как это всегда происходило в этом милом месте, где, несомненно, все еще обитают феи, если они вообще остались в этом мире. Под древними чарами Тайного поля Пэт снова стала ребенком и могла поверить во что угодно. Она шла от него к «Счастью» по узкой лесной тропинке, по обеим сторонам которой росли папоротники высотой по пояс. Пэт знала все лесные тропинки и была известна среди них. У них были свои настроения и капризы. Одна всегда была полна скрытого смеха и крадущихся шагов. Другая, казалось, никогда не знала, куда ей хочется. В этой всегда было ощущение, что ты в храме. Над головой в молодых смолистых еловых лапах ветер напевал процессию. Аромат, доносившийся из старых солнечных ложбин и укромных уголков под сводами, был подобен благовониям во время богослужения, изысканные тени, наполнявшие лес, были прислужниками, а мысли, приходившие ей в голову, — молитвами. «Если бы только можно было всегда чувствовать себя так, — сказала однажды Пэт Джуди. — Все мелкие заботы улетучились... все мелочные обиды, страхи и разочарования забыты... только любовь, покой и красота»."

Жизнь постоянно меняется, и мы должны меняться вместе с ней.

"Пэт уже некоторое время мрачно размышляла об этом. Темнело. На северо-западе, навстречу быстро усиливающемуся ветру, надвигались огромные угрожающие черные тучи. Это была ужасная дорога для дождя... узкая и извилистая, с канавами по обеим сторонам. Изгибы, впадины и перепуганный волшебный народец — все это прекрасно в хорошую погоду, но ветер, дождь и темнота... казалось, все это обрушилось на них разом...Стена черноты... океан проливного дождя... вой бури... бело-голубая вспышка молнии... оглушительный раскат грома."

Мы будем добры к твоим призракам и твоим воспоминаниям, мисс.