Океан в голове

Нет-нет, я уже знаю,  Я знаю, что юность закончилась.  Теперь я могу только вспоминать.  А я помню,тогда, в юности,я не чувствовал себя счастливым.  Мне казалось наоборот, что все сложно,меня не понимают,меня не  слышат,но теперь-то я знаю, что там и тогда было счастье.  А тогда я ничего не знал.  Тогда так всего хотел! Как же я ждал тогда чего-то! И мне казалось,я слышу,что меня зовут...   А чего я ждал тогда?  Я ждал себе удивительной судьбы, неповторимой жизни.  Как я хотел все почувствовать,все попробовать и как можно скорее.  Я тогда мог идти по улице, отражаться в витринах и мог сильно надеяться, что меня обязательно полюбят,что меня ждут.  А еще я мог до утра сладко думать и с трепетом чувствовать,что вот-вот,уже этим утром, уже скоро...уже скоро...  И там,в юности,когда я смотрел на утренний туман над речкой  и возвращался домой под утро,по еще спящему городу, мне всегда казалось,точнее,я был уверен, что  зовут они именно меня...именно меня... Евгений Гришковец 

Один раз сдаться и сказать «слушай, я в ужасе оттого, сколько власти ты имеешь надо мной, ты потрясающий, мне очень страшно, давай поговорим».

 Что так важно. Как придумались эти слова без текста. Зачем я не бегу.  Какой-то механизм производит слова со сроком годности в одну секунду. Вокруг дикий, раздражающий и тошнотворный визг. Я знаю, это все они. Они заглатывают, давятся и ненавидят. И что в итоге выйдет.

  Когда в кусочке сахара замечаешь многогранность и прямоту углов, возможно, в этом и есть любовь...

Предать себя и полюбить воздушный замок.

Парень пел, а взгляд выражал действительную мольбу о том, чего не могло быть. Чем больше настораживалась Сима, тем сильнее расходился певец, рвя гитарные струны. Парни улыбались, а девушки, женским чутьем поняв происходящее, притихли.      С бесшабашным шутовством парень рухнул на колени перед Симой, широко развел руки и отогнулся назад.                                  И я умру, умру, раскинув руки,                                  на темном дне твоих зеленых глаз!- завопил он, нажимая на слово "умру".     Сима склонилась к певцу и тихо сказала:   - Зачем, Володя? Разве можно шутить, унижая себя и ту, для кого это делается? Ведь вы серьезный, хороший человек, глубоко понимающий музыку. Никогда не старайтесь представить свои чувства шутливыми, это не поможет от них избавиться, а только... - Сима замолчала.    - Что только, Серафима Юрьевна? - так же тихо спросил парень, вскакивая и машинально отряхивая колени.    - Только обесценит их. Для других и вас самого. А что может быть хуже, как жить по дешевке?