Набросок прозы от лица Каса. Возможно когда-нибудь я дорасту до полноценного фанфа... *** Воскрешения имеют свойства становиться обыденностью, привычкой, некой рутиной, когда они происходят почти на постоянной основе. К пятому разу удивляться появлению на земной плоскости уже не приходиться. Остается лишь легкий интерес, когда возвращаешься к разгадыванию одного и того же кроссворда, в котором единственное слово без каких-либо подсказок должно отвечать на вопрос “Кто черт возьми это сделал на этот раз?”. Ответы на вопросы “зачем” и “почему” с опытом утратили свою силу, особенно без знания имени этого фанатика показывать средний палец самой Смерти. Где ответ на вопрос “кто”, там вскроется и всё остальное. Но разгадывать этот кроссворд всегда утомляет. Проще держаться за единственное живое и теплое, ради чего кого всегда стоит открывать глаза после непроглядной темноты вечного покоя.
Это всегда происходит одинаково. Вязко. Медленно. С чертовски неприятной головной болью. С металлическим привкусом во рту от прикушенного языка. С запахом пота и страха смерти на коже человеческого сосуда. С тесноты большого пальца в плену потрепанного ботинка, откуда сигнал “оживления” с явным запозданием бежит по венам и мышцам, проламывая при этом с легким хрустом суставы и кости - голень, колено, бедра, пах, грудь (где задерживается подольше дабы перезапустить диафрагму и сердце для надежной и стабильной работы), ключицы, шея, губы, лоб. С режущим уши шелестом от синтетической ткани (столько же вечного, как и сам его носитель) плаща.
В этот раз рутина меняется. Немного. Появляются яркие пятна на холсте из серых оттенков долга и плана поднебесной: белое облако напротив глаз, распадающееся на тонкие нити от ветра, ковер летней зелени в желтую крапинку одуванчиков, тонкий ручей, напевающий мелким течением о том, что хотел бы стать больше - рекой, морем, океаном и успокаивающий скрип деревянных крыльев от трухлявой мельниц.
Всё вокруг говорит о том, что эта поляна была выбрана. Намеренно. Вдумчиво. С заботой? С нежностью? Не могу до конца понять, почему такая уверенность в этом, но она буквально обволакивает своим теплом плечи и шепчет на ухо слова непереносимой скорби того, кто оставил мой прах именно на этом месте. Солнце слепит в своём пике, лучами поднимает подбородок от земли, ласкает темные волосы, даёт конечно осознание “я дома”.
Хочу скорее его увидеть…
