#tinagers

И если описать всю эту «тусовку», то в каждом сквозила какая-то «богемность» (как любит говорить 50 Оттенков Национализма). Все были похожи и индивидуальны одновременно. Хотелось ли мне быть одной из них? Да, хотелось. Приятным оказался тот факт, что входящие уже после меня нисколько не выделяли меня, кажется я уже вписалась в эту обстановку и во многом мне помогли очки. Это на самом деле очень любопытно, потому что треть всех участников были в так называемых «хипстерских» очках. Представляете, как это выглядит? Очки унисекс, круглые в целом, но вытянутые к углами, форма может бесконечно изменяться в зависимости от марки, но если вы понимаете, о чем я, то сразу определите «хипстерские» очки. Да, треть была в таких, а другая в классических «офисных очках»: прямоугольная, узкая оправа. У всех оправа была черной. У меня был тип «хипстерский» и тоже черная, это сыграло свою роль.

Замечаете ли вы, что творческие люди отличаются от нас совершенно, и наметанный на человеческих образах глаз сразу выделяет их из толпы? Не знаю на сколько мой глаз наметанный, но творческую интеллигенцию (да, да именно интеллигенцию, в Питере такой довольно много) я определяю с первого взгляда. Это люди, которые не стареют сердцем и душой, как говорят. Уже седоватый мужчина передо мной целует в щеку молодую, кудрявую девушку, которая, запыхавшись, вбежала. Она - фотограф, как я понимаю из разговора, видимо, он тоже. Для него не существует различия в их возрасте, он носит те самые «хипсетрские» очки и обсуждает с ней моделей.    

На лекции говорили о художнике-тинейджере («Художник-тинейджер. Субкультура как мина под фундамент „высокого искусства“» называлась лекция Евгении Кикодзе), кажется этим людям это прекрасно знакомо. Появление такого «вида» относит лектор к 10-20-м гг. XX века, «поколение пришедшее обличать отжившее», - сказала она. Говорили об инцесе как о форме насилия прошлым над настоящим, молодым. Это и «Лолита», и «Ночь нежна», и «Над пропастью во ржи». Потом и совсем русское: «Ожег» Аксенова.

Кикодзе кого-то цитирует: «В России нет «молодых». Есть те, кто не любит Сталина и хочет создать новое искусство». Поп-арт в СССР – это оказалось совершенно новым для меня. Михаил Чернышев был одним единственным, а потом уехал в Америку. Он дружил с какими-то уличными хулиганами, и они враждовали с «битниками», протестуя, носили клетчатые рубашки и кеды, а под рубашками футболки…. Вам ничего это не напоминает? Им бы «хипстерские» очки, вы так не думаете? Делали все, чтобы позлить старших. Нет, это не выступление против родительской опеки - протест против прошлого, против совсем чужих дяденек, которые им просто годятся в отцы. Это уже 80-90-е гг.

Нам показывают черно-белые фото с надписями, вроде «бла-бла-бла» или «он такой придурок». Дурачились они круче нас. Единственное чувство, которое росло во мне все больше и больше, это чувство дольше оставаться безмятежной. Хочу, не боясь общественного мнения, совершать глупости, любить ради любви. Беззаботность – настоящая жизнь.