#pantryroom

Вместо «привет» мы шепчем «прием, прием», Просится рифма «вдвоем», но какое уже вдвоем, Но и теперь – вровень, врознь, вдалеке, вразнобой, Я хочу говорить с тобой. Даже пусть разговор неизбежно скатывается на То, какая погода, мода, какая на что цена, На сплетни, нагрузки не несущие смысловой, Смейся, ругайся, вой, Я пойму, о чем ты, а не пойму – черт с ним, Сами додумаем то, что не объясним, И неважно какой там язык и какой тариф, Говори со мной, говори. И пока ты твердишь мне про кризис чего-то там, Голос твой как сигнальный огонь, боевой тамтам, В этой мгле непроглядной единственный ориентир. Говори, чтоб я мог дойти.

Спрашивал юнга: «Скажи, капитан, отчего мы не видим земли? Почему над водой не кричит альбатрос? На какой нынче курс мы легли? Почему старый кок не готовит еды? Почему наши пушки молчат? Почему нет приказов? Куда мы плывём и когда мы вернёмся назад?»

Отвечал капитан: «Мы не видим земли оттого, что наш берег далёк. Старый кок приболел. Альбатросов здесь нет. Мы свернули на юго-восток. Неприятеля нет, вот и пушки молчат. Нам не нужно стрелять по врагам. Мы дойдем до Вест-Индии, сгрузим товар и вернёмся к своим берегам».

«Капитан, здесь совсем не бывает ветров», — «Это штиль», — отвечал капитан. «Я не вижу на небе ни солнца, ни звёзд», — «Нынче выдался плотный туман». «У меня появляется чувство, что мы никогда не увидим земли. Капитан, мы уже никуда не плывём. Может быть, мы стоим на мели?»

Отвечал капитан: «Мы не видим земли оттого, что уже на земле. Мы уже на земле, а над нами — вода. Мы — покойники на корабле. Оттого, что мы все утонули давно, оттого, что мы встретились с дном. Оттого, что уже десять тысяч ночей мы с тобой говорим об одном».