#beneventum

Built in the 2nd century AD by the emperor Hadrian. The structure is still used for concerts, hence the modern pipe system on the roof. 

Part of the Forum of the Roman city of Beneventum (modern Benevento) 

Listen to this interview with Icelandic band Munstur (in Icelandic)! Their song Tveir Fuglar topped charts in Iceland. :) 

Битва при Беневенте, 214 г. до н.э. Сразу после Канн римлянам некем было пополнять войска. В армию призывали семнадцатилетних юношей, отпускали преступников из тюрьм и брали в легионы рабов при условии дарования свободы. Армия проконсула Тиберия Гракха как раз имела в своем составе 2 добровольческих легиона из рабов. Вполне вероятно, не меньшее количество составляли италики, оставшиеся верными союзническому долгу. Под Беневентом Гракх столкнулся с одним из карфагенских полководцев - Ганноном. 24.14-16: “…к Беневенту подошли, словно сговорившись, с одной стороны Ганнон из Бруттия с большим отрядом конницы и пехоты, а с другой - Тиберий Гракх от Луцерии. Он вошел в город и, услышав, что Ганнон расположился лагерем у реки Калора, милях в трех от города, и занят грабежом, сам вышел за городскую стену и стал лагерем примерно в одной миле от врага. Легионы его состояли в значительной части из рабов-добровольцев, которые громко не требовали свободы, но уже второй год молчаливо старались её заслужить. Накануне сражения Гракх сделал заявление им, что пришел наконец день, когда они могут получить желанную свободу, - они его давно ждали. Завтра они будут сражаться на открытой голой равнине, где бояться засад нечего, где все решит истинная доблесть. Кто принесет голову врага, того он немедленно прикажет освободить; оставивший свой пост будет казнен как раб. На следующий день они, только протрубили трубы, первыми в полной готовности собрались у палатки командующего. По восходе солнца Гракх вывел их в боевом строю; не собирались откладывать сражения и враги. У них было семнадцать тысяч пехоты (преимущественно бруттийцы и луканцы) и тысяча двести всадников, почти все мавры, а затем нумидийцы; италийцев было совсем мало. Сражались упорно и долго. В течение четырех часов сражение оставалось нерешенным. Победе римлян больше всего мешало обещание свободы за голову врага: храбрец, убивший врага, во-первых, терял время, отрезая голову в суматохе и беспорядке боя; а затем правая рука у него была занята этой головой и он не мог проявить себя в полной мере; воевать предоставлялось вялым трусам. Военные трибуны доложили Гракху: никто не нападает на врага, стоящего на ногах, воины, будто палачи, кромсают лежащих и отрубают им головы, не мечи у них в руках - человеческие головы. Гракх немедленно приказал бросить головы и ринуться на врага: доблесть солдат очевидна и замечательна; подобных удальцов несомненно ждет свобода. Сражение возобновилось; на врага выпустили конницу. Нумидийцы не дрогнули; у всадников и у пехотинцев завязался жаркий бой; исход сражения опять стал сомнительным. Полководцы - и римлянин и пуниец - осыпали противника бранью: римлянин корил бруттийцев и луканцев, столько раз побежденных и покоренных его предками, пуниец называл римских солдат рабами, жалкими колодниками. Гракх наконец сделал заявление: если в этот день враг не будет разбит и обращен в бегство, то нечего и надеяться на свободу. Слова эти воспламенили воинов: с криком, словно став другими людьми, они с такой силой ударили по врагу, что выдержать этот натиск было невозможно. Сначала передовые пунийцев, а за ними и вторая линия не выдержали; дрогнуло и обратилось в бегство все войско; беглецы, не помня себя от страха, бросились в лагерь; и ни в воротах, ни на валу никто не подумал сопротивляться; римляне, следовавшие за ними, возобновили сражение в кольце неприятельского вала. Чем труднее было сражаться в тесноте, тем более жестокой была бойня. На помощь пришли и пленные: захватив в суматохе оружие в сбившись гурьбой, они избивали карфагенян, нападая с тыла и не давая убежать. Из целого войска спаслись сам вождь и меньше двух тысяч человек (в большинстве всадники). Все остальные были перебиты или взяты в плен; захвачено было тридцать 8 знамен. Победителей пало около двух тысяч; Консул прежде всего наградил старых солдат сообразно их доблестному поведению и заслугам в последнем бою; что же касается добровольцев, то он предпочитает сегодня всех - и достойных, и недостойных - хвалить, а не ругать; он всех объявляет свободными…” Италики в Пунических войнах Художник Richard Hook (Сомнительный рисунок. Возможны, но к этому периоду нехарактерны гоплоны у италиков, а вот у всадника кампанца должен быть щит.) Эти добровольческие легионы еще долго воевали против карфагенян. А вот их командир Тиберий Гракх был предан луканцем Флавом, попал в ловушку и погиб в засаде, так же как другой римский полководец Марк Клавдий Марцелл. 25.16: “Враги появились вдруг, среди них Флав - измена была несомненна: со всех сторон в Гракха и всадников летели дротики. Гракх соскочил с коня, приказал соскочить остальным и обратился к ним: судьба оставила им только одно - доблестно умереть. Обмотав левую руку плащом, - римляне не взяли с собой щитов, - он ринулся на врагов. Бой был жарким - казалось, сражающихся гораздо больше. На римлянах не было панцирей, они находились в ложбине, и их забрасывали дротиками стоявшие над ложбиной враги. Охрану Гракха перебили; карфагеняне старались взять его живым, но среди врагов он различил своего гостеприимца-луканца и с таким неистовством кинулся на вражеский строй, что уберечь его можно было, только погубив много своих. Магон отправил тотчас же его тело к Ганнибалу…” Многие италийские города отпали от Рима. Одним из подобных городов был город в Апулии - Гердония. Интересно нетипичное построение римского войска в обеих битвах. Мы видим не линии гастатов-принципов-триариев, а линии из легионов и крыльев (союзных ал).

I know it's not quite Classical, but this medieval bell tower was one of my favorite spots in Beneventum, less than a mile from the arch of Trajan, which the town is famous for, and just in front of the nicest little cafe that my group visited this past summer. So, I had to share this shot, probably my favorite picture I took myself.