#antimeridiem

Летят апрельские снежинки так беззаботно, просто так, оставив черными тропинки, не повредив тюльпанов лак. Им ничего не надо делать, сугробы, наледь — не про них, их кристаллическое тело не для январских бурь лихих. Для них нет будущего — только порадовать усталый взгляд, их жизни крохотная долька в прощальный прячется наряд. Как на открытке из Киото, где никогда не побывать. Как будто шлет привет мне кто-то. Смогу ли как они? Как знать.

Давно это понял: если фотограф — ты, то лица на фотографиях, это лица людей, что смотрят на тебя. Вот как люди выглядят, когда на тебя смотрят. В их лицах — хотя бы отчасти, хотя бы отчасти — твое отражение. И как, нравится? Лучше об этом не думать. Но на днях попалась собственная фотография, судя по всему, иду в первый класс. Помню этот черный лаковый ранец из искусственной кожи, эту серую ворсистую форму (дело было еще до этих синих курточек с эмблемами); берет не помню — с чего бы еще и берет? Смотрю и понимаю, что это же я сам на себя смотрю. И метафорически, да отчасти и буквально — частенько ловлю теперь в отражении отцовское выражение — кто бы это мог фотографировать? Понятно, он. И вот так мы смотрим друг на друга, через эти полвека с хвостиком, и я пытаюсь что-то отыскать, понять, убедиться, что это же я. И странное чувство — точно он знает все гораздо лучше чем я, эдакий Уинстон Найлс Румфорд, прямиком из хроно-синкластического инфундибулума, а я как Беатриса Румфорд гордо и испугано жду — что-то скажет?

То, что обладает силой, не может не пугать. Как-то уже задавал вопрос – почему даже встречи с добром выглядят так недобро? Почему бы не доказать (если вообще ждать каких-то доказательств) свою силу, сделав человеку хорошо? Сразу. Распространять вокруг свет, тепло и любовь. Даром. А не бить этим архетипическим посохом по лбу. Или не создавать ощущение, что вполне можно этим посохом по лбу получить. Это похоже на то, как приводят в чувство бьющегося в истерике. Уговаривать тут бессмысленно, куда вернее действует пара пощечин или фонтан брызг в лицо. У Кастанеды есть довольно мутный термин – индульгирование. Кажется, смысл его начинает проясняться. Это как раз нахождение на уровне этой внешней пленки сознания, человек как бы бьется в истерике жалости к себе, в ощущении беспомощности, в страхе и желании «чтобы все было хорошо». А все эти призывы «взять себя в руки» выглядят как издевательство. На самом деле никто не слаб и не беспомощен. Обладающий силой видит это совершенно ясно. Типа иди умойся, у тебя все лицо в саже, смешно смотреть! Все мы заигрались. В отчаяние, обреченность и слабость. То, что обычно человек надеется спасти и спасать нечего. Это продолжение игры, человек хочет продолжать в это играть, эта игра и кажется ему его сутью, самостью т.с. Но это исчезает, лишь только игра закончена. И вот эти дети увлеченно дерутся, дуются, плачут и приходят в отчаяние, резвясь в своей детской. И тут открывается дверь и они видят взрослого, обладающего силой, понимающего что происходит и знающего цену всем этим страстям. Ясно, что дети слегка шугаются, понимают, что вошедший вне игры, и участвовать в этом не собирается. Возможно попросит успокоиться и прибраться, или сообщит, что пора обедать, или пригласит на экскурсию. Все это не подразумевает слез и драк.

Время – это не соблазнительная форма с осиной талией, сквозь которую протекает золотой песок. Нет. Время – это цилиндр химического стакана, до краев наполенный кислотой. И всё падает в неё, кружится, опускается, но не достигает дна.

Люди, опирающiеся на что- «тѣлесное», гораздо устойчивѣе себя чувствуютъ въ потокѣ времени. Физическiя упражненiя или спортъ, работа въ саду, рукоделiе – всѣ эти увлеченiя создаютъ балансъ между «тѣломъ» и «я», не позволяя времени ворваться между ними и безвозвратно разъединить. Идеи – это такiя коварныя штуки – имъ свойственно предавать. А ихъ (разъ ужъ онѣ – Идеи) предавать ни въ коемъ случаѣ не позволительно. Если душа молится, тѣло тоже должно молиться. И хорошо, если они молятся одному богу.

Истина обладает удивительным свойством. Когда человек направляет ее на себя, она как свет. Но как только он (этот самонадеянный человек) начинает направлять ее на других, тут-то и наступает настоящий мрак. ...Истина это не солнце, которое светит надо всеми. Это тонкий луч, что падает на твое сердце, которое может либо поглотить этот квант, либо отвергнуть. Со всеми сопряженными рисками.