Sublime Rhymes

Шепот, робкое дыханье.          Трели соловья, Серебро и колыханье          Сонного ручья. Свет ночной, ночные тени,          Тени без конца, Ряд волшебных изменений          Милого лица, В дымных тучках пурпур розы,          Отблеск янтаря, И лобзания, и слезы,          И заря, заря!..

Whispers. Timid breathing. Trilling ⁠Of a nightingale. Heaving silver waters rilling ⁠In the quiet vale. Night's dim light and shadows dreaming ⁠Through the haze of space. Moods like faery lanterns gleaming ⁠On the dearest face. Smoky clouds show roses sleeping, ⁠Amber lights and fawn. Kisses soft, and softer weeping. ⁠And the dawn, the dawn!

Мы с Вами разные, 

Как суша и вода, 

Мы с Вами разные, 

Как лучик с тенью. 

Вас уверяю - это не беда, 

А лучшее приобретенье. 

Мы с Вами разные, 

Какая благодать! 

Прекрасно дополняем 

Мы друг друга. 

Что одинаковость нам может дать? 

Лишь ощущенье замкнутого круга... 

  I am different to you,

like land and water,

I am different to you ,

like a ray and its shadow.

I assure you, it is not a problem,

but is the best acquisition.

I am different to you ,

what a blessing!

We perfectly complement each other.

What would being the same give us?

Only the feeling of a vicious circle. 

June 6th marks the anniversary of Pushkin’s birth.  Here is one of his most famous poems:

Признание Я вас люблю, — хоть я бешусь, Хоть это труд и стыд напрасный, И в этой глупости несчастной У ваших ног я признаюсь! Мне не к лицу и не по летам… Пора, пора мне быть умней! Но узнаю по всем приметам Болезнь любви в душе моей: Без вас мне скучно, — я зеваю; При вас мне грустно, — я терплю; И, мочи нет, сказать желаю, Мой ангел, как я вас люблю! Когда я слышу из гостиной Ваш легкий шаг, иль платья шум, Иль голос девственный, невинный, Я вдруг теряю весь свой ум. Вы улыбнетесь, — мне отрада; Вы отвернетесь, — мне тоска; За день мучения — награда Мне ваша бледная рука. Когда за пяльцами прилежно Сидите вы, склонясь небрежно, Глаза и кудри опустя, — Я в умиленье, молча, нежно Любуюсь вами, как дитя!.. Сказать ли вам мое несчастье, Мою ревнивую печаль, Когда гулять, порой, в ненастье, Вы собираетеся вдаль? И ваши слезы в одиночку, И речи в уголку вдвоем, И путешествия в Опочку, И фортепьяно вечерком?.. Алина! сжальтесь надо мною. Не смею требовать любви. Быть может, за грехи мои, Мой ангел, я любви не стою! Но притворитесь! Этот взгляд Все может выразить так чудно! Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!

Confession

I LOVE YOU - I love you, e'en as I Rage at myself for this obsession, And as I make my shamed confession, Despairing at your feet I lie. I know, I know - It ill becomes me, I am too old, time to be wise ... But how? ... This love - it overcomes me, A sickness this in passion's guise. When you are near I'm filled with sadness, When far, I yawn, for life's a bore. I must pour out this love, this madness, There's nothing that I long for more! When your shirts rustle, when, my angel, Your girlish voice I hear, when your Light step sounds in the parlour - strangely, I turn confused, perturbed, unsure. Your frown - and I'm in pain, I languish; You smile - and joy defeats distress; My one reward for a day's anguish Comes when your, pale hand, love, I kiss. When you sit, bent over your sewing, Your eyes cast down and fine curls blowing. About your face, with tenderness I like childlike watch, my heart o'erflowing With love, in my gaze a caress. Shall I my jealousy and yearning Describe, my bitterness and woe When by yourself on some bleak morning Off on a distant walk you go, Or with another spend the evening And, with him near, the piano play, Or for Opochka leave, or, grieving Weep and in silence, pass the day? Alina! Pray relent have mercy! I dare not ask for love - with all My many sins, both great and small, I am perhaps of love unworthy! But if feigned love, if you would Pretend, you'd easily deceive me, For happily would I, believe me, Deceive myself if but I could!

Yevgeny is probably one of the best known Russian poets in the West.  He lived in the US for many years.  His work is very readily available in English.  Дай бог слепцам глаза вернуть и спины выпрямить горбатым. Дай бог быть богом хоть чуть-чуть, но быть нельзя чуть-чуть распятым.Дай бог не вляпаться во власть и не геройствовать подложно, и быть богатым — но не красть, конечно, если так возможно.Дай бог быть тертым калачом, не сожранным ничьею шайкой, ни жертвой быть, ни палачом, ни барином, ни попрошайкой.Дай бог поменьше рваных ран, когда идет большая драка. Дай бог побольше разных стран, не потеряв своей, однако.Дай бог, чтобы твоя страна тебя не пнула сапожищем. Дай бог, чтобы твоя жена тебя любила даже нищим.Дай бог лжецам замкнуть уста, глас божий слыша в детском крике. Дай бог живым узреть Христа, пусть не в мужском, так в женском лике.Не крест — бескрестье мы несем, а как сгибаемся убого. Чтоб не извериться во всем, Дай бог ну хоть немного Бога!Дай бог всего, всего, всего и сразу всем — чтоб не обидно... Дай бог всего, но лишь того, за что потом не станет стыдно.

God grant the blind their sight anew, Restore the hunchbacks from affliction, With godliness – a bit – imbue, Without the bit of crucifixion. God keep us from the scepter’s heft, From heroism by falsehood driven, And grant us wealth – without the theft, If such could possibly be given. God grant long lives – a good five score, Emerging in the end uneaten, Be not a hangman, victim, nor A beggar nor a haughty cretin. God grant few wounds at human hands When battle supersedes endeavor. God grant a multitude of lands Without losing ours, however. God grant you shall not find yourself By your own country spurned and booted. God grant that should you lose your wealth, Your spouse’s love stays undiluted. God, silence those who utter lies, Thine voice produced through children’s bellows. God grant we see the living Christ, In woman’s guise if not a fellow’s. Unburdened by the cross we stride, But all pathetic, stooped and brittle. Don’t let our shreds of faith subside – God, grant us God, if just a little! God, grant us all that you begat, To all at once, divine Creator! God, grant us all, but only that Which will not bring us shame much later.

May 24th would have been Joseph Brodsky’s 80th birthday.  He is truly one of the greatest modern poets.  Here is one of his works: Я входил вместо дикого зверя в клетку, выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке, жил у моря, играл в рулетку, обедал черт знает с кем во фраке. С высоты ледника я озирал полмира, трижды тонул, дважды бывал распорот. Бросил страну, что меня вскормила. Из забывших меня можно составить город. Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна, надевал на себя что сызнова входит в моду, сеял рожь, покрывал черной толью гумна и не пил только сухую воду. Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя, жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок. Позволял своим связкам все звуки, помимо воя; перешел на шепот. Теперь мне сорок. Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной. Только с горем я чувствую солидарность. Но пока мне рот не забили глиной, из него раздаваться будет лишь благодарность. I have braved, for want of wild beasts, steel cages,

carved my term and nickname on bunks and rafters,

lived by the sea, flashed aces in an oasis,

dined with the-devil-knows-whom, in tails, on truffles.

From the height of a glacier I beheld half a world, the earthly

width. Twice have drowned, thrice let knives rake my nitty-gritty.

Quit the country that bore and nursed me.

Those who forgot me would make a city. I have waded the steppes that saw yelling Huns in saddles,

worn the clothes nowadays back in fashion in every quarter,

planted rye, tarred the roofs of pigsties and stables,

guzzled everything save dry water.

I've admitted the sentries' third eye into my wet and foul

dreams. Munched the bread of exile; it's stale and warty.

Granted my lungs all sounds except the howl;

switched to a whisper. Now I am forty.

What should I say about my life? That it's long and abhors transparence.

Broken eggs make me grieve; the omelet, though, makes me vomit.

Yet until brown clay has been rammed down my larynx,

only gratitude will be gushing from it. 

Кувшин

Длинной жажды должник виноватый, Мудрый сводник вина и воды,-- На боках твоих пляшут козлята И под музыку зреют плоды. Флейты свищут, клевещут и злятся, Что беда на твоем ободу Черно-красном — и некому взяться За тебя, чтоб поправить беду.

The Pitcher by Osip Madelshtam

Guilty debtor of longtime thirst, Wise matchmaker of wine and water, - On your dies goatlings dance And fruits ripen to music. Flutes whistle, slander and seethe, That there is misfortune on your rim Black and red - and there is no one to take care of you To rectify the misfortune.

Today marks the anniversary of the defeat of Nazi Germany in WWII.  It is a holiday that was established throughout the Soviet Union back in 1945.  Germany had surrendered on the  evening of 8 May 1945 after midnight, thus on 9 May Moscow Time.  So while VE Day is the 8th, in Russia Victory Day (День Победы) is the 9th.  So here is a famous poem  written by the famous novelist Konstantin Simonov while he was at the front in August 1941. Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, Жди, когда наводят грусть Желтые дожди, Жди, когда снега метут, Жди, когда жара, Жди, когда других не ждут, Позабыв вчера. Жди, когда из дальних мест Писем не придет, Жди, когда уж надоест Всем, кто вместе ждет. Жди меня, и я вернусь, Не желай добра Всем, кто знает наизусть, Что забыть пора. Пусть поверят сын и мать В то, что нет меня, Пусть друзья устанут ждать, Сядут у огня, Выпьют горькое вино На помин души… Жди. И с ними заодно Выпить не спеши. Жди меня, и я вернусь, Всем смертям назло. Кто не ждал меня, тот пусть Скажет: — Повезло. Не понять, не ждавшим им, Как среди огня Ожиданием своим Ты спасла меня. Как я выжил, будем знать Только мы с тобой, — Просто ты умела ждать, Как никто другой. Wait for me, I will return. Wait for all you’re worth. Wait, when sulphurous rains they burn Snuffing out all mirth, Wait, as drifting snow it drops, Wait, when heat’s too much. Wait, when wait for others stops, Past has lost its clutch. Wait, when from that distant land Letters do not come. Wait, when all are weary and Leave the wait to some. Wait for me, I will return, Don’t indulge the rest Who too quick their thoughts adjourn, Feel amnesia’s best. Let my son and mother think That I’m lost in mire, Let my friends from waiting shrink, Sitting by the fire, Let them drink wine’s bitter cup, Toast abandoned wait… Wait. Refuse with them to sup, Don’t bemoan my fate. Wait for me, I will return, Spiting death with pluck. Let them say, who waiting spurn, “It’s his happy luck.” Those un-waiting ones won’t get That amidst the flames ‘Twas your yearning saved me yet, Vanquished mortal claims. I survived, we both shall know – Only you and I – Just because you waited so, Wouldn’t let me die. (Translation by Rupert Moreton)

Today, we’re going to look at a poem by Sergei Esenin.  Like Akhmatova, Esenin belongs to the “Silver Age” of Russian poets that existed from the last decade of the 19th century and first two or three decades of the 20th century.  Most of the most famous Russian poets come from this era.   Esenin is often referred to as the “peasant poet”.  He is known as a lyric poet with lots of images of nature throughout his work.  He is widely taught to Russian schoolchildren and pretty much everything he ever composed has been set to music.  If you type his name in youtube you are sure to get a ton of songs to listen to.  

This particular poem was dedicated to Shaganeh Taliyan, a young teacher from Batumi, with whom the poet met, in the Caucasus in December 1924.The poem was included in the book “The Persian motifs.”  The numbers next to the lines help you see what lines are repeated.  This all comes from the site: http://weise.symmetry-us.com/poemgeometry/?fbclid=IwAR15U6AJuE5-AT2H9YgSHmQmPL_esZoA9CYao146IUaLsO1TgjWHgYBWkL4

Сергей Есенин. Шаганэ ты моя, Шаганэ!

I       1       Шаганэ ты моя, Шаганэ!         2       Потому, что я с севера, что ли,         3       Я готов рассказать тебе поле,         4       Про волнистую рожь при луне.         1        Шаганэ ты моя, Шаганэ.

II      2     Потому, что я с севера, что ли,          5     Что луна там огромней в сто раз,          6     Как бы ни был красив Шираз,          7     Он не лучше рязанских раздолий.          2     Потому, что я с севера, что ли.

III    3      Я готов рассказать тебе поле,          8      Эти волосы взял я у ржи,          9      Если хочешь, на палец вяжи –        10     Я нисколько не чувствую боли.          3      Я готов рассказать тебе поле.

IV      4       Про волнистую рожь при луне         11       По кудрям ты моим догадайся.         12       Дорогая, шути, улыбайся,         13       Не буди только память во мне           4       Про волнистую рожь при луне.

V        1      Шаганэ ты моя, Шаганэ!         14      Там, на севере, девушка тоже,         15      На тебя она страшно похожа,         16      Может, думает обо мне…           1       Шаганэ ты моя, Шаганэ.

Sergey Yesenin.   Shagane, oh my, Shagane!

I        1        Shagane, oh my, Shagane!          2       Because I from the north, whether that,          3       I am ready to tell to you a field,          4      About a wavy rye under the moon.          1       Shagane, oh my, Shagane.

II     2        Because I from the north, whether that,         5        That the moon there is huger a hundred times,         6        How Shiraz was beautiful so,         7        It is not better than the Ryazan expanses.         2        Because I from the north, whether that.

III    3      I am ready to tell to you a field,          8      These hair took I from a rye,          9       If you want, on a finger knit –        10      I at all do not feel a pain.          3       I am ready to tell to you a field.

IV     4      About a wavy rye under the moon         11      On curls mine you guess.         12      Darling, do joke, smile,         13      Do not awake only a memory in me          4       About a wavy rye under the moon.

Так много камней брошено в меня, Что ни один из них уже не страшен, И стройной башней стала западня, Высокою среди высоких башен. Строителей ее благодарю, Пусть их забота и печаль минует. Отсюда раньше вижу я зарю, Здесь солнца луч последний торжествует. И часто в окна комнаты моей Влетают ветры северных морей, И голубь ест из рук моих пшеницу… А не дописанную мной страницу — Божественно спокойна и легка, Допишет Музы смуглая рука.

Seclusion by Anna Akhmatova

So many stones have been cast at me

That not a single one of them is frightening any more,

And the trap became a tall tower,

High among high towers.

I thank its builders.

Let concern and sorrow pass them by.

From here I see the dawn earlier,

Here the last ray of the sun triumphs.

And often into the windows of my room

Winds of the norther seas fly,

And a dove eats wheat from my hands...

And my unfinished page,

Divinely calm and light,

The Muse's dusky hand will finish writing. 

(Translation from the book Keats and the Russian Poets by Sonia Ketchian.)

For those interested in exploring the poetry of Anna Akhmatova I have some recommendations for you:

Beginners:  I started off with Roberta Reeder’s “Anna Akhmatova Poet and Prophet.”  It is a biography.  A good and thorough introduction to the life and times of Akhmatova.  From there I read “The Complete Poems of Anna Akhmatova.”  It’s a good, comprehensive, decently translated edition.  The downside is it is only in English - the original Russian is not included.  The good news is, you can usually find just about any of her poems in Russian on the Internet.

Australia takes her pen in hand, To write a line to you, To let you fellows understand, How proud we are of you.

From shearing shed and cattle run, From Broome to Hobsons Bay, Each native-born Australian son, Stands straighter up today.

The man who used to "hump his drum", On far-out Queensland runs, Is fighting side by side with some Tasmanian farmer's sons.

The fisher-boys dropped sail and oar To grimly stand the test, Along that storm-swept Turkish shore, With miners from the west.

The old state jealousies of yore Are dead as Pharaoh's sow, We're not State children any more We're all Australians now!

Our six-starred flag that used to fly, Half-shyly to the breeze, Unknown where older nations ply Their trade on foreign seas,

Flies out to meet the morning blue With Vict'ry at the prow; For that's the flag the Sydney flew, The wide seas know it now!

The mettle that a race can show Is proved with shot and steel, And now we know what nations know And feel what nations feel.

The honoured graves beneath the crest Of Gaba Tepe hill, May hold our bravest and our best, But we have brave men still.

With all our petty quarrels done, Dissensions overthrown, We have, through what you boys have done, A history of our own.

Our old world diff'rences are dead, Like weeds beneath the plough, For English, Scotch, and Irish-bred, They're all Australians now!

So now we'll toast the Third Brigade, That led Australia's van, For never shall their glory fade In minds Australian.

Fight on, fight on, unflinchingly, Till right and justice reign. Fight on, fight on, till Victory Shall send you home again.

So, today is a very special day for all Australians as it is when we remember our soldiers.  It is of particular importance to me as I am the granddaughter of a Digger from WWI.  The typical phrase that is said during ANZAC Day commemorations is “Lest We Forget.”  It actually comes from a Rudyard Kipling Poem called Recessional that was written for Queen Victoria’s Jubilee.  Kipling himself was inspired by a phrase from the Bible which says, “ Then beware lest thou forget the LORD, which brought thee forth out of the land of Egypt, from the house of bondage. “  So, lets have a look at Kipling’s Poem  Recessional