MALLEUS MALEFICARUM Hexenhammer

 Многие годы семья Хитфилд-Фоли жила американской мечтой. Пока однажды не открылась шокирующая правда: супруги оказалась русскими шпионами. Как, почему и что на самом деле произошло в тот роковой день? Их сыновья поведали Шону Уолкеру, корреспонденту газеты The Guardian, историю своей жизни.

Затишье перед бурей

27 июня 2010 года Тиму Фоли исполнилось 20 лет. Дабы отпраздновать столь знаменательное событие, родители вместе с Тимом и его младшим братом Алексом решили пообедать в индийском ресторане недалеко от их дома в Кембридже, штате Массачусетс.

Оба брата родились в Канаде, но последние десять лет семья жила в США. Отец мальчиков, Дональд Хитфилд, учился в Париже и окончил Гарвард, и на данный момент занимал высокую должность в консалтинговой фирме. Их мать, Трейси Фоли, всё своё свободное время посвящала заботе о сыновьях, пока не устроилась на работу агентом по продаже недвижимости. Для тех, кто их знал, они казались самой обычной американской семьёй, несмотря на их канадские корни и нескрываемую страсть к путешествиям за рубеж.

Братья были очарованы Азией, она была их излюбленным местом отдыха, и родители всячески подталкивали детей к изучению мира, поощряли их любознательность: Алексу, например, было всего 16, но он уже успел поучаствовать в полугодовой программе по обмену студентами в Сингапуре.

После праздничного обеда, уже у себя дома, они открыли бутылку шампанского, чтобы продолжить празднование в тихом семейном кругу. Братья утомились; буквально вчера они устроили небольшую домашнюю вечернику в честь возвращения Алекса из Сингапура, а у Тима назревали планы на предстоящий вечер. После нескольких тостов именинник направился в свою комнату вверх по лестнице, дабы уточнить у друзей время и место их сегодняшней встречи. В дверь постучали. Мама Тима сказала, что это, наверное, его друзья пришли чуть раньше, чтобы устроить сюрприз.

Однако за дверью её ждала немного другая неожиданность: группа вооружённых людей в чёрном, имеющих при себе нечто вроде тарана. Они вломились в дом, громко крича: «ФБР!». Другой отряд вошёл с задней входной двери; эти люди вероломно ринулись на второй этаж, истошно призывая всех немедленно поднять руки вверх.

Будучи наверху, в своей комнате, Тим услышал стук и крики, и его первой мыслью было то, что за ним пришли сотрудники полиции за незаконное употребление алкоголя: никому на вчерашней вечеринке не было 21 года, а правоохранительные органы Бостона очень строго относились к распитию алкоголя несовершеннолетними.

Когда он вышел на лестничную площадку, стало ясно, что ФБР было здесь по более весомой, серьёзной причине. Ошеломлённые братья с неверием наблюдали за тем, как их родителей куют в наручники, сажают в разные чёрные машины и увозят прочь. Тима и Алекса оставили одних с контактными номерами агентов, перед уходом заявивших, что мальчики должны покинуть свой дом до того, как там начнётся 24-х часовая судебно-криминалистическая экспертиза. Кто-то из вломившихся в их дом сотрудников ФБР сказал, что их родителей подозревают в том, что они могут быть «незаконными шпионами иностранного государства». Эту ночь братья провели в любезно подготовленной им комнате отеля.

Настоящие шпионы

Алекс предполагал, что это было простой ошибкой — не тот дом или путаница в документах в фирме отца. Дональд довольно часто путешествовал по работе и, наверное, это могли спутать со шпионажем. В худшем случае, он мог быть обманут международным клиентом.

Даже когда через несколько дней по радио братья услышали о том, что десять российских шпионов были обнаружены на территории США вследствие операции ФБР, которую окрестили «Призрачные истории», они всё ещё считали это ужасной ошибкой.

Но ФБР не ошиблось, хоть правда и казалась столь нелепой, что бросала вызов здравому уму.

Их родители были не просто русскими шпионами. Они были русскими. И звали их совсем по-другому.

Братья знали, что Мама и Папа были их настоящими родителями, но Дональд Хитфилд и Трейси Фоли оказались вымышленными. То были имена канадцев, которые умерли много лет назад, будучи ещё детьми, а их личности были украдены и присвоены родителями мальчиков.

На самом деле их звали Андрей Безруков и Елена Вавилова. Они оба родились в Советском Союзе, были завербованы КГБ и отправлены за границу как часть советской программы глубоко законспирированных тайных агентов, также известных в России как «нелегалы». После долгого продвижения по карьерной лестнице на севере США, пара стала активными агентами СВР — иностранного разведывательного агентства в современной России и преемника КГБ. Они, наряду с другими восемью агентами, были преданы русским шпионом, дезертировавшим в Америку.

Официальное обвинение ФБР было похоже на каталог шпионских клише: тайники, закодированные сообщения и пластиковые пакеты, заполненные хрустящими долларовыми купюрами. Видеосъёмка приземления в аэропорту Кадры самолёта в Венском аэропорте с десятью людьми на борту, которых «обменяли» на четверых россиян, содержавшихся в российских тюрьмах по обвинению в шпионаже в пользу Запада, напомнила всем о временах Холодной войны. У СМИ был весьма продуктивный и не менее захватывающий разговор с Анной Чапман, одной из русских шпионок, не скрывавших своего происхождения. Она работала в международном агентстве по продаже недвижимости на Манхэттене. Россия не знала, то ли ей стыдиться, то ли гордиться, ведь её агентов раскрыли. Но что подумают другие страны о проведении такой сложной операции?

Алекса и Тима геополитика вкупе с обменом шпионами волновала меньше всего. Братья, которые были рождены и воспитаны по всем канадским традициям, в одночасье выяснили, что они являются сыновьями русских шпионов.

Впереди их ждал долгий перелёт в Москву, и ещё более эмоциональное и тяжелое путешествие.

Их история

Примерно через шесть лет после того судьбоносного рейда ФБР я встретил Алекса в кафе неподалеку от Киевского вокзала в Москве. Теперь его официально звали Александром Вавиловым, а его брата — Тимофеем Вавиловым, хотя большинство друзей продолжает их называть по-прежнему — Фоли.

Алексу 21 год, его всё ещё мальчишеский вид компенсируется утончёнными манерами и строгим деловым костюмом: чёрный джемпер с V-образным вырезом и белая накрахмаленная рубашка. Мягкое североамериканское произношение и старательное выделение последних согласных подарили ему неискоренимый акцент человека, учившегося за рубежом: в Париже, Сингапуре и США. Сейчас же он вполне хорошо говорит на русском, чтобы сделать заказ в кафе, но ему ещё далеко до беглого, разговорного русского. Он учится в одном из европейских городов и приехал в Москву, чтобы повидать родителей, а Тим работает в сфере финансов в Азии (в интересах защиты своей личной жизни, братья попросили меня не разглашать деталей).

Начиная с 2010 года, братья твёрдо решили обходить СМИ стороной. По словам Алекса, они согласились поговорить со мной сейчас лишь потому, что пытаются отвоевать назад своё канадское гражданство, которое у них было варварски отнято шесть лет назад. Они считают противозаконным и несправедливым тот факт, что они должны платить за ошибки своих родителей, и посему решили впервые поведать миру свою собственную историю.

Пока мы обедали хачапури и пробовали грузинский хлеб с клейким сыром, Алекс вспоминал дни после рейда ФБР. Он и Тим до самого раннего утра проводили в комнате отеля, подготовленной для них ФБР, и пытались выяснить, что происходит. Когда они вернулись домой на следующий день, то обнаружили, что агенты забрали абсолютно все электроприборы, каждую фотографию и документ. Ордер ФБР на обыск и изъятие включал в себя 191 предмет, конфискованный из дома Хитфилда-Фоли, включая компьютеры, мобильные телефоны, фотографии и медикаменты. Они даже забрали с собой PlayStation Тима и Алекса.

Корреспонденты и операторы новостных каналов вели наблюдение снаружи; братья остались сидеть дома взаперти с наглухо зашторенными окнами, изъятыми телефонами и компьютерами. Ранним утром следующего дня Тим улизнул из дома, чтобы получить доступ к интернету через компьютер в библиотеке, и попытался найти адвоката для родителей. Все банковские счета семьи были заморожены, и мальчики могли рассчитывать только на оставшиеся карманные деньги и средства, которые они могли занять у друзей.

Агенты ФБР отвезли их на предварительные судебные слушания в Бостоне, где их родителям зачитали обвинения. У них была лишь одна короткая встреча с матерью в тюрьме. Алекс сказал, что не спрашивал у матери, в чём обвиняют её и отца. Это меня очень удивило, ведь наверняка он просто сгорал от любопытства.

— Я знал, что если бы мне пришлось давать показания в суде, то чем меньше я знал, тем было лучше, — позже объяснил Алекс. — Я не хотел менять своего мнения из-за услышанного. Я не хотел задавать вопросов, так как было ясно, что нас подслушивали, — говорит он.

За соседним столиком шумная компания женщин праздновала чей-то день рождения, и ему пришлось повысить голос.

— Я не хотел, что кто-нибудь убедил меня в их виновности, так как я понимал, что судебный процесс затянется на долгое время. Им грозило пожизненное заключение, и я хотел быть полностью уверен в их невиновности, если бы мне пришлось давать показания.

Они всей семьей планировали отправиться в летний тур по Парижу, Москве и Турции; их мать сказала им скрываться и не привлекать внимания СМИ и лететь в Россию. После временной остановки в Париже, Алекс и Тим сели на рейс в Москву, неуверенные в том, чего именно им стоило ожидать по прибытии. Раньше они никогда не бывали в России.

— Это был поистине ужасный момент, — вспоминает Алекс. — Ты сидишь в самолёте, у тебя есть несколько часов свободного времени, и ты не знаешь, что тебя ждёт впереди. Ты просто сидишь и думаешь, думаешь, думаешь…

Новые знакомства

Как только братья приземлились, в аэропорту их встретила группа людей, которые на английском языке назвались коллегами их родителей. Они сказали довериться им и после вывели их из терминала прямиком к фургону, ожидавшему снаружи.

— Они показали нам фотографии наших родителей в молодости, где они носили униформы и у них были медали. В этот момент я подумал: «Хорошо. Всё это реально». До того момента я напрочь отказывался верить в то, что это было правдой, — говорит Алекс.

Его и Тима отвезли в квартиру и предложили чувствовать себя как дома. Один из их новых знакомых пробыл с ними несколько дней и провёл им экскурсию по Москве: им показали музеи, и они даже побывали на балете. Они увиделись с дядей и двоюродными братьями, о существовании которых даже не подозревали. Бабушка также нанесла визит мальчикам, но она не говорила на английском, а братья не знали ни слова на русском.

Всё это произошло за несколько дней до того, как вернулись их родители. 8 июля на судебном слушании в Нью-Йорке они признали, что являются российскими гражданами. Обмен состоялся, и они прибыли в Москву пролётом через Вену, всё ещё оставаясь в оранжевых тюремных робах, выданных им в Америке. Наверное, моё лицо отчётливо выражало изумление: как шестнадцатилетний парень смог не растеряться в таком головокружительном повороте событий?

— Типичный кризис подросткового возраста, так ведь? — криво ухмыльнулся мне Алекс.

Начало пути

Отдел «С» спецслужбы КГБ был назван по первой букве фамилии своего основателя и руководителя Павла Анатольевича Судоплатова. Фотография: Flickr, CC BY 2.0

Отец Тима и Алекса, Андрей Олегович Безруков, родился в Красноярской области, в самом сердце Сибири. После его возвращения в Москву в 2010, он дал лишь несколько интервью российским СМИ, главным образом в отношении своей недавней работы, которую он проделал в качестве геополитического аналитика. Подробная информация о его прошлом или о жене, Елене Вавилове, не разглашалась.

Алекс рассказал мне всё то малое, что ему было известно о вербовке своих родителей:

— Когда их нанимали, они ещё не были парой. Они были умными, подающими надежды молодыми людьми. Их спросили о желании помочь своей стране, и они ответили положительно. Тренировки и подготовка отняли у них годы.

Никто из десяти депортированных не говорил об их миссии в США или же о СВР и КГБ в целом. Отдел «С», руководивший этой незаконной программой, относился к самой засекреченной структуре спецслужбы КГБ. Один из «нелегалов» рассказал мне о его тренировках в конце 1970-х годов, проходивших в Москве и включавших в себя ежедневные уроки английского. Их преподавателем была американская перебежчица. Его также обучали основам общения путём шифрования, дешифровки и наблюдения. Всё обучение проходили один на один. Других агентов он никогда не видел.

Программа была единственной в своем роде в сфере международного шпионажа. (Многие утверждали, что она была остановлена, пока в 2010 ФБР не доказало обратное). Большое количество спецслужб использовало агентов без прикрытия; некоторые вербовали иммигрантов во втором поколении, уже живущих за рубежом, но русские были единственными, кто внедрял своих агентов, притворявшихся иностранцами.

Чаще всего, «нелегалов» отправляли в Канаду, где они представлялись обычными жителями Запада, и уже потом их отправляли на задания в другие страны, как правило, США и Великобританию. Во времена Советского союза у «нелегалов» было две основные функции: оказывать поддержку связи между сотрудниками КГБ, работавшими в посольстве, и их американскими источниками (у «нелегалов» было меньше шансов попасть под наблюдение, чем у дипломатов); и находиться в «спячке» до «особого периода» — войны между США и Советским союзом.

КГБ отправил пару на территорию Канады в 80-х. В июне 1990 года Елена Вавилова, воспользовавшись личностью Трейси Фоли, подарила жизнь Тиму в одном из госпиталей Торонто. Его первые воспоминания связаны с посещением франкоязычной школы и визитами склада компании его отца, Diapers Direct, занимавшейся доставкой товаров. Это было едва ли похоже на роман про Джеймса Бонда, но жизнь агента всегда была больше похожа на ритм медленной черепахи, чем быстрого зайца — годы, проведённые за кропотливым построением безукоризненной легенды.

Андрей Безруков уже закончил один из университетов СССР, но у «Дональда Хитфилда» не было высшего образования. В период с 1992 по 1995 годы он учился на степень бакалавра в области международной экономики в Университете Йорка в Торонто. В 1994 году родился Алекс; год спустя семья переехала в Париж. Мы не знаем, было ли это сделано по приказу СВР или нет, но такое предположение кажется вполне правдоподобным. Дональд учился на степень магистра делового администрирования в École des Ponts, и вся семья ютилась в маленькой квартирке неподалеку от Эйфелевой башни; братья делили между собой единственную комнату, в то время как родители спали на диване.

Пока Безруков и Вавилова тщательно выстраивали свою легенду, страна, завербовавшая и отправившая их на задание, прекратила своё существование. Идеология коммунизма рухнула; вселяющая во всех страх разведывательная спецслужба, разославшая своих агентов по всему земному шару, была дискредитирована и переименована. Под предводительством Бориса Ельцина постсоветская Россия, казалось, была на грани краха. Но в 1999 году, когда семья как раз планировала свой переезд из Франции в США, в Кремль вошёл человек, имеющий опыт работы в КГБ. В последующие годы он будет работать не покладая рук, чтобы вновь сделать КГБ ценной и влиятельной структурой государства.

С мастерски отточенной и совершенствовавшейся с годами легендой трудолюбивого и хорошо образованного гражданина Канады, Хитфилд к концу года поступил на факультет Правительственной Школы Джона Ф. Кеннеди в Университете Гарварда. Он был готов к работе в качестве агента СВР. Он будет шпионить не для советской системы, обучившей его, а для новой России Владимира Путина.

Хитфилд и Фоли отправили своих сыновей в двуязычную франко-английскую школу в Бостоне, чтобы они смогли сохранить знания французского языка и не утратили контакта с европейской культурой. Они не могли рассказывать своим детям о России. Возможно, упор на французский язык был неким способом выделить своих сыновей среди других детей, не вызывая при этом никаких подозрений и излишнего внимания. Дома члены семьи говорили на смеси английского и французского языков. После окончания обучения в Гарварде, Хитфилд получил работу в Global Partners, консалтинговой компании по развитию бизнеса.

Воспоминания

Воскресным днём я разговаривал с Тимом по Skype. У него были те же черты лица и аккуратный пробор, как у младшего брата, только его волосы были светлыми, нежели тёмными. Вспоминая дни своего детства, он рассказал мне о том, как усердно работал его отец, часто уезжая в многочисленные командировки. Он призывал сыновей больше читать и узнавать о мире и «был нашим лучшим другом». Фоли, по словам Тима, была невероятно заботливой, всегда забирала их из школы и отвозила на занятия в спортивные секции. Когда мальчики подросли, она начала карьеру агента по недвижимости.

В 2008 году Тим поступил в Университет Джорджа Вашингтона в округе Колумбия. Он специализировался на Азии, брал уроки мандаринского и провёл семестр в Пекине. В том же году семья получила американское гражданство, новые паспорта в дополнение к их уже имеющемуся канадскому гражданству.

Братья больше никогда не жили в Канаде; Алексу был всего год, а Тиму только пять, когда они покинули Торонто, но в душе всё равно ощущали себя канадцами. Семья часто ездила кататься на лыжах. В одной из школьных поездок из Бостона в Монреаль, мальчики были горды показать другим школьникам свою «родную страну». Алекс всегда заострял внимание на своём канадском происхождении потому, что «в старшей школе ты всегда хочешь быть частью контркультуры».

Тим описывает своё детство как «совершенно нормальное»: члены семьи были близки друг к другу, и каждые выходные проводили вместе, а у их родителей было множество друзей. Он не помнит, чтобы они когда-либо обсуждали Россию или СССР. Они даже никогда не ели традиционные русские блюда. Самый близкий контакт Тима с Россией произошёл у него в школе, во время знакомства с вежливым мальчиком из Казахстана.

Их родители неохотно и мало говорили о своём детстве, но так было всегда, и у мальчиков не было никаких оснований для сомнений.

— Я никогда и ни в чём не подозревал своих родителей, — говорит Тим. На самом деле, он частенько был разочарован тем, какими скучными и заурядными они были. — Мне тогда казалось, что родители моих друзей ведут более интересную и успешную жизнь.

Детали работы

Роберт Ханссен, сотрудник ФБР, осуждённый за шпионаж в пользу СССР и России, на данный момент отбывает 15 пожизненных заключений. Фотография: Flickr, CC BY-ND 2.0

Как же мало он знал! Безруков и Вавилова попали под наблюдение ФБР вскоре после того, как они переехали в США, вероятно, из-за крота в российском агентстве. Выдержки из обвинительного акта 2010 года свидетельствуют о том, что у пары была тайная жизнь, которая, как многие считают, может существовать только на страницах шпионских романов.

Один из абзацев приводит в пример перехваченное сообщение из Московского центра (штаб-квартиры СВР), с подробными инструкциями о том, как Вавиловой следует планировать поездки обратно на родину. Так, ей следовало вначале лететь в Париж, затем сесть в поезд до Вены, где ей необходимо было забрать фальшивый паспорт гражданина Великобритании.

Инструкции выглядели примерно так: «Очень важно: 1. Распишитесь в своём паспорте на 32 странице. Попрактикуйтесь, научитесь воспроизводить свою подпись, когда это необходимо… В паспорте вас будет ждать записка с рекомендациями. Пожалуйста, уничтожьте записку после ознакомления. Всего хорошего».

Тем временем, их отец использовал свою работу в качестве консультанта для проникновения в правительственные и деловые круги США. Всё ещё не ясно, удалось ли ему получить доступ к секретным материалам, но агентам ФБР удалось выяснить, что он устанавливал контакты с бывшими и действующими официальными лицами Америки.

В своих немногочисленных публичных выступлениях Безруков звучит больше как аналитический работник, чем супер-шпион.

— Работа разведчика — это не череда рискованных авантюр, — заявил он журналу Expert в 2012. — Если вы будете вести себя как Бонд, то продержитесь примерно полдня или, если повезёт, день. Даже если бы существовал воображаемый сейф, в котором хранятся все секреты, к завтрашнему дню половина из них были бы устаревшими и совершенно бесполезными. Лучшее, что может сделать разведчик, это понять, о чём ваш противник подумает завтра, а не выяснять, о чём он думал вчера.

Безруков и Вавилова контактировали с СВР при помощи цифровой стенографии: они размещали в Интернете изображения, содержащие сообщения, скрытые в пикселях, которые кодировались с использованием алгоритма, написанного для них СВР.

ФБР считает, что послание, отправленное Безруковым в 2007 в штаб-квартиру СВР, расшифровывается следующим образом:

«Получили вашу записку и сигнал. Никаких сведений о ЕФ, БТ, ДК, РР не найдено. Согласны с вашим предложением использовать «Фермер» для создания сети из студентов в округе Колумбия. Ваши отношения с «Попугаем» выглядят очень перспективными в качестве ценного источника информации из правительственных кругов США. Чтобы начать профессиональную работу над ним, нам необходимы все имеющиеся у вас подробности его жизни: текущее положение, привычки, контакты и т.д.»

Ещё тогда, в далёком 2001, за десять лет до её ареста, ФБР обыскала депозитарную банковскую ячейку, принадлежащую Трейси Фоли. Там они нашли её фотографии, где ей немногим около двадцати. На одной из них был найден отпечаток со знаками кириллицы, оставленный советской компанией, которая напечатала эти снимки.

Дом семьи прослушивался, возможно, в течение многих лет. ФБР знало о том, кем на самом деле были супруги, даже когда их собственные дети об этом не догадывались.

Однако американцы  предпочли следить за русской шпионской сетью, вместо того, чтобы их разоблачать.

Почему ФБР внезапно решило действовать — неясно. По одному из предположений, Александр Потеев, офицер СВР, возможно, сдал группу, когда почувствовал, что его скоро раскроют. По некоторым сообщениям, он сбежал в Россию за несколько дней до ареста; в 2011 году российский суд по форме заочного голосования приговорил его к 25 годам лишения свободы. По другой версии, один из участников группы был близок к получению очень важной информации. Какой бы ни была причина, в июне 2010 года ФБР решило совершить операцию «Призрачные истории» и устранить русскую шпионскую сеть.

Подозрения и предположения

Я очень много общаюсь с Алексом и Тимом по скайпу, через электронную почту и при личных встречах. Нельзя сказать, что им неприятно говорить о пережитом, но и особой радости у них это не вызывает. Первоначально, они хотели говорить лишь о судебном деле в Канаде, но, через некоторое время, они доверились мне и стали отвечать на все интересующие меня вопросы о необыкновенной жизни своей семьи.

Хотя всё же была одна вещь, которая меня неимоверно беспокоила. Неужели они действительно ничего не подозревали?

В 2012 году, ссылаясь на анонимные источники, Wall Street Journal сообщил, что у ФБР есть запись со времён просушивания дома семьи, на которой родители задолго до ареста раскрывают Тиму свои настоящие личности. Более того, они утверждают, что родители хотели сделать из него русского шпиона. Шпион второго поколения будет гораздо более ценным и полезным, нежели «нелегал» первого поколения, у которых есть вполне надёжная, но всё ещё не безукоризненная легенда. Тим, по неподтверждённым данным, согласился уехать в Москву и работать на СВР, и даже присягнул «России-матушке».

Тим категорически всё отрицает, настаивая на том, что все данные были сфабрикованы:

— С чего бы ребёнку, родившемуся и всю жизнь считавшегося себя истиным канадцем, рискнуть жизнью ради страны, с которой он никогда не имел никаких связей и никогда в ней не был? Кроме того, почему бы мои родители пошли бы на такой же отчаянный шаг и раскрыли своему сыну-подростку такую тайну?

Тим утверждает, что тот факт, что он присягнул России, так же нелеп, как и вся эта ситуация.  Он был бы рад ответить на предоставленные обвинения в суде, но спорить с анонимными источниками, к сожалению, невозможно. ФБР отказалось комментировать статью Wall Street Journal после того, как с ними связался Guardian.

Однако был ещё один волновавший меня вопрос: было ли совпадением, что тем летом семья планировала поездку в Россию и братьям были сделаны визы?

— Да, — отвечает Алекс. — Это было моей идеей отправиться туда. У нас дома была карта мира, и когда мы на неё однажды взглянули, то поняли, что побывали почти в каждой стране, но только не в России. Я был так взволнован и заинтригован, что даже начал подталкивать остальных съездить туда. Это просто должно было стать частью нашей летней поездки.

Оглядываясь назад, они, конечно, понимают, что их тур по Парижу, Турции и Москве, наверное, казался очень подозрительным. Собирались ли родители им всё рассказать, когда семья наконец-таки воссоединилась в июле 2010? Был у них какой-нибудь план? Или они действительно намеревались провести целую неделю в Москве, делая вид, что не понимают ни слова из того, что говорят вокруг?

— Я думаю, что некий план у них всё-таки был, — говорит Алекс. — Возможно, по приезде они планировали встретиться там наедине со своими знакомыми. Но мне кажется, они не намеревались нам ничего рассказывать.

Тим согласился с братом. Если бы родители раскрыли им все тайны, то тем самым возложили бы на Тима и Алекса огромный груз ответственности.

— «Как профессионалы», — говорит он, — очень маловероятно, что они пошли бы на такой риск.

Они сомневаются, что их родители вообще когда-либо планировали всё им рассказать.

— Если честно, — говорит Тим. — Я действительно так думаю, пусть это и звучит довольно странно.

Родственные связи

Братья поведали мне, что помнят, как виделись со своими бабушкой и дедушкой, будучи детьми. Тут же возник вопрос: где?

— На отдыхе, — объяснил Алекс. — Где-то в Европе.

Он не может вспомнить, где именно. На вопрос, уверен ли он в том, что тогда он встретил своих настоящий родственников, он ответил утвердительно.

Говорили ли они на русском?

— Я был ещё совсем маленьким и просто не имею никакого представления, — решительно ответил он.

Я задал тот же вопрос Тиму, который был старше. Он помнил, что видел своих бабушку и дедушку каждый год, пока ему не исполнилось 11, после чего они бесследно исчезли из его жизни.

— Прокручивая эти моменты в своей голове снова и снова, я отчасти начал понимать, как работала эта система. Если бы я виделся с ними в более старшем возрасте, то наверняка понял бы, что они не говорят на английском и совсем не выглядят как типичные канадцы.

На Рождество мальчики получали подарки, на которых было написано «от бабушки и дедушки». Родители говорили сыновьям, что те жили в Альберте, очень далеко от Торонто, и поэтому никогда их не видели. Время от времени в доме появлялись новые фотографии от их бабушки и дедушки на фоне заснеженного пейзажа; то, что климаты Сибири и Альберты почти не отличаются, сыграло им только на руку.

Известность

Наибольшую популярность «шпионские фильмы» приобрели именно во времена Холодной войны (50-60-е годы ХХ века). Фотография: Flickr, CC BY-SA 2.0

Если некоторым фанатам телесериала «Американцы» рассказ Тима и Алекса может показаться до боли знакомым, то это потому, что сама телевизионная драма о жизни офицеров КГБ, воспитывающих двух детей в Америке, частично основана на истории семьи Хитфилд-Фоли. Действия разворачиваются в 1980-е годы на фоне Холодной войны, но вдохновением всё же послужила сама облава шпионов в 2010.

Создатель сериала, Джо Вайсберг, обученный оперативный сотрудник ЦРУ в начале 1990-х, сказал мне во время телефонного разговора, что всегда хотел, чтобы семья находилась в центре сюжета:

— Одной из самых занимательных вещей, которую я видел, работая там, были родители, лгущие своим детям. Если у вас есть маленький ребёнок, то вы не можете сказать ему, что работаете в ЦРУ. И затем, в какой-то момент, вам надо подобрать подходящее время, чтобы рассказать им о том, что вы лгали им большую часть их жизни. Это очень трудный момент.

Алекс уже успел посмотреть первый сезон, когда я встретился с ним в Москве. (Он пытался посмотреть его много раз, но это оказалось для него неимоверно сложным; братья всегда шутили над тем, что, на самом деле, им стоило бы подать в суд на создателей сериала.) Однако, по его словам, их родителям сериал понравился.

— Очевидно, что там всё приукрашено: все эти убийства и непрерывные действия. Но это напомнило им об их молодости, когда они только вступили в ряды агентов, и о том, каково им пришлось в чужой стране.

Просмотр сериала, как утверждает Алекс, заставил его задуматься над причинами выбора родителями такого жизненного пути.

Возвращение

В 2010 шпионов встречали на родине, как героев. После подведения итогов в штаб-квартире СВР, Безруков, Вавилова и другие депортированные, встретились с президентом Дмитрием Медведевым и получили медали за их службу. Позже их принял у себя Владимир Путин, и группа исполнила советскую патриотическую песню «С чего начинается Родина».

Впоследствии власти организовали тур: агенты и их семьи отправились в путешествие по стране; они посетили Санкт-Петербург, побывали на озере Байкал в Сибири и отдохнули на берегах Чёрного моря в Сочи. Идея заключалась в том, чтобы показать им современную Россию и дать возможность к ней привыкнуть.

Я поинтересовался у Алекса, видятся ли они с теми семьями, и он ответил, что делают это лишь время от времени. Братья были единственными подростками среди остальных; из четырёх арестованных супружеских пар у одной были маленькие дети, у другой — только взрослые сыновья. Тем не менее, они были единственными, кто действительно мог понять  ту сюрреалистическую ситуацию, в которой они оказались.

Безруков и Вавилова очутились в совершенно иной России, разительно отличавшейся от той, из которой они уезжали. Алекс поведал мне, что самый старший из агентов отошёл от активной шпионской деятельности десять лет назад и едва ли понимал русский язык.

Группе сообщили, что они больше не будут работать на СВР, но взамен предоставят им места в государственных банках и нефтяных компаниях. Так, Анна Чапман стала вести телевизионную программу, и теперь у неё есть собственная линия одежды. Безруков начал работать в МГИМО, престижном Московском университете, а также написал книгу о геополитических проблемах, стоящих перед Россией.

Новая жизнь

Тим и Алекс получили паспорта российских граждан в конце декабря 2010 года; и внезапно стали Тимофеем и Александром Вавиловыми.

— Имена были совершенно новыми и непроизносимыми для нас, — говорит Тим. — Настоящий кризис идентичности, — добавляет он с оттенком горечи.

Не имея возможности вернуться в университет на свой последний год обучения, ему удаётся перевестись в российский вуз и закончить там обучение, прежде чем отправиться в Лондон ради степени МДА (Магистра делового администрирования).

Алексу повезло меньше.

Он получил среднее общее образование в Британской международной школе в Москве, но не хотел оставаться в России, поэтому подал документы в один из университетов Канады. Однако для того, чтобы его заявку рассмотрели, ему необходимо было подать заявление на получение нового свидетельства о рождении и свидетельства о гражданстве, и только после прохождения всех этих процедур он мог обновить свой канадский паспорт.

В 2012 Алекса приняли в Университет Торонто, и тогда же он подал прошение на получение четырехлетней студенческой визы по российскому паспорту. Ему выдали визу, и он стал готовиться отправиться 2 сентября в Канаду. Но за 4 дня до отъезда, когда он уже упаковывал чемоданы и активно переписывался со своим будущим соседом по комнате, он получил звонок из канадского посольства в Москве с требованием пройти срочное интервью.

Встреча оказалась неприятной. Ему задавали множество вопросов о его жизни и родителях. Визу аннулировали прямо на его глазах, и он потерял своё место в университете. С тех пор ему отказали во французской и британской визах. Дважды его принимали на обучение в Лондонской школе экономики, но оба раза он не мог получить долгожданный документ. В конце концов, он наконец-таки смог получить визу и отучился в каком-то европейском университете.

Тим же в основном путешествует по Азии, где большинство стран можно посещать без визы по российскому паспорту.

Братья борются за восстановление канадского гражданства не только ради выгоды. Москва — не самый гостеприимный и доброжелательный город к приезжим, и ни один из них не ощущает себя русским по-настоящему.

— У меня складывается такое чувство, словно меня лишили моей личности за то, чего я не совершал, — говорит мне Алекс.

Оба они стремятся работать в Азии до поры до времени, но хотят переехать обратно в Канаду, как только почувствуют себя готовыми, чтобы создать собственные семьи. Они желают этого больше всего на свете, так как их канадское гражданство — последняя соломинка, за которую они могут схватиться после того, как прошлая их реальности была разрушена и утеряна.

Борьба за справедливость

В своих письменных показаниях в суде города Торонто Тим писал:

— Я прожил 20 лет, считая себя канадцем, и я всё ещё считаю себя им. Ничто этого не изменит. У меня нет никаких связей с Россией, я не говорю на их языке, у меня нет там друзей, я не жил там когда-либо в течение продолжительного периода времени, и я не хочу там жить.

Каждый, рождённый на территории государства Канады, имеет право на получение канадского гражданства. Исключением являются лишь дети работников иностранных правительств. Но Хадайт Назами, адвокат братьев, утверждает, что это просто немыслимо и совершенно смешно применять это правило в данном случае. Вся суть закона, по словам Назами, заключается в том, чтобы не предоставлять льгот тем, кто не несёт никакой гражданской ответственности.

В конечном итоге, суд, кажется, работает на субъективных, беспочвенных мотивах в той же мере, что и на законных основаниях, опираясь, возможно, на историю Wall Street Journal о вербовке Тима. Однако даже если бы братья знали о действиях своих родителей (и этому нет каких-либо достаточно убедительных улик), мне было интересно, чего от них ожидал суд. Что должен был сделать шестнадцатилетний подросток, выяснивший, что его родители — русские шпионы? Позвонить ФБР?

Настоящее

Бытует мнение о том, что родные и близкие работников спецслужб не знают о подлинном способе их заработка, хотя на самом деле, в наши дни такое происходит только в кино. Фотография: Flickr, CC BY-SA 2.0

Не один месяц Тим и Алекс задавались вопросами о себе, о том, кто же они такие на самом деле, и должны ли сердиться на своих родителей. Они не желают, чтобы детство определяло их взрослую жизнь. Многие их близкие друзья знают, но большинство случайных знакомых — нет. Когда братьев спрашивают, откуда они родом, то ответ по умолчанию для обоих всегда один и тот же: «Из Канады».

Они поддерживают дружбу со многими из их прошлой жизни в Бостоне, хотя Тим говорит, что некоторые оборвали с ними связи, сделали это в основном те, чьи родители были друзьями их родителей и чувствовали себя преданными.

Несмотря на то, что у братьев нет ни малейшего желания жить в России, каждые несколько месяцев они приезжают в Москву, чтобы увидеть своих родителей. Я спросил их, как трудно было сохранить эти отношения? Были ли конфликты? Тим и Алекс тщательно подбирали слова, будто они хотели быть более рациональными и прагматичными, вместо того, чтобы основываться на своих эмоциях и настоящих чувствах.

— Конечно, бывали и очень трудные времена, — отвечает Тим, — Но если я буду злиться на них, то это ни к чему стоящему или полезному не приведёт.

Он считает печальным тот факт, что теперь, когда он может беспрепятственно проводить время с бабушкой и дедушкой, ему мешает языковой барьер, означающий, что он никогда не сможет понять их в полной мере.

— Очень трудно сохранить семью и удержать всё вместе, выбирая такой путь,  — в его голосе трудно скрываемая тоска.

Алекс говорит, что временами удивляется, почему его родители вообще решили завести детей.

— Они живут своей жизнью, как и все остальные, делая выбор на разных отрезках пути. Я рад, что у них было во что верить, но из-за их выбора я ничего не чувствую к той стране, ради которой они рисковали своими жизнями. Я мечтаю, чтобы мир не наказывал меня за их выбор и поступки. Это было бы крайне несправедливо.

Несколько раз Алекс говорит мне, что сейчас не время и не место судить его родителей, но тогда, шесть лет назад, он долго бился над вопросом о том, ненавидит ли он их или же чувствует себя преданным. В конце концов, он сделал для себя вывод: они были теми же людьми, которые вырастили его, даря ему свою любовь, и совсем неважно, какие секреты они хранили.

Перевод и адаптация: Гайфуллина Алина, редакция Include

Оригинал материала: The Guardian

Фотографии: из указанных источников