заметки с причалов

Одним весенним днем в опережающем прогнозы апреле ветер переменился, словно сжалился над уставшими, продрогшими не только телом, но и всем своим существом, прохожими. Рассмотрев в нем знак, я опрометью бросился к бесконечно неспокойному морю, что было и, если оставаться откровенным, все еще является единственным другом. Свободолюбивый ветер рассказывал мне истории, бережно собранные со всех частей света, от белоснежной Аляски до пестрящего всевозможными оттенками Стамбула; ветер внимательно слушал и отвечал, когда того требовал случай; но море было иным, близким, по-настоящему родным. Темные волны, непременно разбивающиеся о песчаный берег, разделяли радость тихим штилем и уносили горести яростным штормом. Чайки, ведомые невидимыми потоками, выводили зачаровывающие взгляд линии в небесном полотне.

Вдыхая соль легкого бриза, вглядываюсь в бесконечную, разрисованную солнечными лучами поверхность, и угасшие было надежды возгораются вновь.

Мой бессмертный, когда пустота вновь заполнит собой не только нежное сердце, но и реальность вокруг, присаживайся рядом и позволь морю унести твою печаль.

И в этот раз я поняла, насколько на самом деле значим для меня мир, созданный бессмертной и прекрасной Туве Янссон.

Я перечитала больше половины повестей, впервые погрузилась в "глубину ноября", и она стала одной из самых важных, несмотря (а может быть именно за счет) на темноту и свою непохожесть на остальные.

Лишь в свои двадцать с небольшим я открыла для себя японскую экранизацию в сто прекрасных эпизодов.

В конечном итоге я обнаружила себя, сравнивающую переводы, старые и новые издания книг (а также разозленной, когда оказалось, что в новой версии вырезали целые абзацы и любимые цитаты, на мой взгляд – важные для персонажей; да-да, моя любовь и связь с поэтическим образом Снусмумрика стала с годами лишь сильнее).

И в конечном итоге я начала копаться и с увлечением изучать биографию самой Туве (отсылка также к великолепной книге "Работай и люби" – исследованию и произведению Туулы Карьяллайнен).

Муми-тролли – любовь, которая нашла меня лишь во взрослом возрасте; и оттого она лишь прекраснее и глубже.

Я возвращаюсь к ним, зная, что всегда найду там приют и утешение. (и это вполне объяснимое чувство, ведь Туве изначально создавала этот мир и тексты лишь в попытках отыскать тепло в годы страшной войны).

| в "опасном лете" муми-тролли при наводнении спасают из кухни самое ценное... кофейник:)

Как может моё кофейно-фраевское сердце не проникнуться навсегда?

До сих пор причинами добровольно воскреснуть проснуться до восхода для меня остаются поезда и редкие (майские или летние) рассветы, встреченные среди ярких трав и птиц. Жизнь вокруг сохраняет и принимает большее очарование, чем даже благословенной ночью, когда ты остаёшься наедине с затихающим миром среди его опустевших улиц.

В подобные минуты, когда солнце освещает собой возрождающуюся вновь природу, ты словно вновь ощущаешь, как она проникает и разносится в твоей собственной крови; с криками слетающих с веток дроздов и лепестками цветущих яблонь, позолоченных светом.

| после моей несчастной совиности не поможет сколько угодно чашек кофе, но все же те мгновения стоили того.

зыбкий туман после долгого дождя окутывает собой фонари и улицы; звонкие трели птиц особенно слышны в тишине; так же, как и далекие поезда.

воздух переполнен ароматами, и даже влага, падающая с расцветшей сирени, кажется столь сладостной.

– Христос воскрес!

– Зовите Ведьмака..

p.s не трогайте ведьм и язычников с утра; в особенности тех, кто почти не спал.

Возможно, эти голоса и пустоту сильно питали некоторые события, книги Ремарка и давняя депрессия, но все же я отчётливо чувствую, как давно они живут на глубине сознания. Хотя, наверное, мы вовсе рождаемся с подобными вопросами на устах.

Но изначально я лишь задумалась о людях, что приходили в мою жизнь и говорили, как важно в любом маленьком желании видеть что-то грандиозное; что любой шепот души необходимо возводить в цель и масштабное достижение.

Я же все больше чувствую в этом не только осквернение чего-то хрупкого и порой почти неуловимого (словно шелест листьев ранним летним утром), но я наконец-то признаюсь в этом хотя бы перед самой собой.

| Возможно, я родилась просто затем, чтобы найти себя средь мхов и старых книг.

Что, если некоторые из нас рождаются лишь затем, чтобы увидеть красоту жизни? Отыскать себя средь росы на тихих лугах, увидеть любовь в стремительном полете дроздов и разрастающихся облаках.

Почему этого не может быть достаточно?

И почему я сама не могу почувствовать, что этого достаточно.

| навеяно также книгами Доминик Фортье о жизни и смерти Эмили Дикинсон ("Города на бумаге" и "Белые тени");

о творчестве и словах, что подобны тонкому кружеву; о жизни, запечатленной в хрупком цветке яблони и подобной ускользающему туману.

Тот единственный мог бы проникнуть за край.

Так гряди из-за гор, из-за гневного моря,

И у этого мира навеки ее забирай".

– Я скорее забуду себя самого, чем тебя!"

Грозовой перевал, Эмили Бронте.

Да, я прекрасно понимаю, что книга является классикой великих сестёр Бронте, но (со всей любовью к Шарлотте) при прочтении "Грозового перевала" Эмили мне хотелось плеваться ядом, подобно Максу (отсылка к "лабиринтам ехо" М. Фрая), в персонажей чуть ли не на каждой странице романа.

Самым немыслимым для меня является тот факт, что книгу часто считают образцом романтической прозы; многие всерьёз мечтают о подобных чувствах или романтизируют Хитклиффа.

Мне же в свою очередь хотелось бежать от "любви" главных героев как можно дальше и стремительнее, посыпая дорогу за собой солью; на всякий случай.

Не история любви, а тяжелое (или раздражающее) во многих моментах напоминание о том, как аккуратно следует относиться к неразумным страстям и симпатии.

История о жестокости, эгоизме, что так часто скрывается под маской любви.

(Так называемая любовь бывает так же губительна, как и жестокость).

Но также напоминание об ответственности воспитания; мастерский рассказ Бронте о страшном времени, когда жизнь женщины не стоила и медяка.

И, может быть, совсем немного о надежде. Но разглядеть её в конце удаётся с трудом, во влюблённых мечтах двух молодых людей, что все же обрели свободу.

"Грозовой перевал" стал напоминанием, почему когда-то давно с моих полок исчез Достоевский, а на его место пришёл Толкин; положив начало пути к светлому фэнтези вовсе.

Реальности достаточно за дверью, я не хочу добровольно приглашать её темноту за порог.

Моё сердце разбивается при мысли, что этой девочки не существовало в оригинале.

Сколько бы времени ни прошло, в конечном итоге я чувствую глубокую дыру в месте, где, кажется, всегда жил ты.

Лишь с тобой в этой жизни я не договорила, так много не успела рассказать. Лишь тебе я могла рассказать о песнях северного ветра или голосах прибоя, разбивающегося о скалы как раз в тот момент, когда восходит солнце.

Звезды, о которых ты рассказывал мне ночами.. они все также светят, когда как тебя нет. Для чего мне этот свет, когда я больше не могу разделить его с тобой?

Знаешь, я прочитала десятки разных книг, печальных и таких смешных. Я пытаюсь представить, какой из персонажей полюбился бы тебе ещё в первых строчках, а при упоминании кого, ты бы так привычно недовольно морщился, сам того не осознавая?

Я исписала множество страниц, пытаясь отыскать тебя среди них; ночами запивая их горьким кофе; твоя кружка оттенка глубоких лесов все ещё стоит на знакомом месте, но никто больше не прольёт рассеянно чай.

Ты остался со мной.

Вечерами я скручиваю горький табак в знакомые сигареты, не в силах закурить по-настоящему; ты не представлял без них жизни, мне же всегда нравилось наблюдать за твоими движениями.

Не так давно я побывала в городе, до которого мы с тобой так и не добрались за отведенные месяцы.

Я отчётливо видела, как ты следуешь рядом; кажется, словно с накатывающими волнами ветер разносил я отчётливо слышала столь знакомый и яркий смех.

Наверное, мы остались бы здесь, на этом холодном берегу, с желанием провести так остаток жизни, но ставшей лишь тихим несбывшимся.

Я продолжаю жить, но, кажется, никогда не смогу признать, что тебя нет.

Ты останешься жить; там, откуда никто не сможет тебя забрать, в сердце; даже если оно будет истекать кровью всю оставшуюся жизнь.

Несколько человек, что останутся лишь воспоминанием, которое уже не сможешь никогда узнать.

Вам никогда не было больно осознавать подобное?

Правильно ли то, что мы позволяем им легко исчезнуть, или же стоило все-таки протянуть руку в ответ?

А, может быть, проживать жизнь и означает – встречать кого-то, отпускать и ощущать благодарность за то, что они были маленькой, но очень важной частью твоего пути..

Ощущать сожаление и благодарить.