sin sane

other fandoms: chainsaw man, psycho-pass, cookie run kingdom, fire punch, 91 days

byf: mentally ill. not looking for friends. just creating & admiring <3 feel free to use my «death threats» button to empty your mind

dni: queerphobes, psychophobes, anti-addicts, racists

thin ice: minors (read only), parasocial behavior

⠀⠀‎плод греховной любви на алтаре, связанный, с кровью на лице, радостно, словно маленький щенок, скулит от нежных касаний дрожащих рук себе подобного, но едва ли порочного. и сладкой музыкой стоны его слышны сквозь разбитое окно церкви. падший смотрит в чужие-родные глаза, ласковым оскалом выражает любовную привязанность. сидни трогает его крашенные жесткие волосы, как-то слишком печально вздыхает. тугие веревки оставляют следы на нежной коже, и падший выглядит как проявление самой больной эстетики в мире. томно вздыхает. сидни усаживается на холодный церковный пол и омывает прохладной водой ступни падшего, сухими губами едва касается чуть грубоватой кожи. падший щурится, смотрит лукаво, дьявольское отродье. сидни смущенно отводит взгляд в сторону. как-то непривычно видеть человека с твоим же лицом, находящего развратное удовольствие в ранах на собственном теле. концепции мазохизма для него не существует.

⠀⠀‎тело, покрытое следами от ударов хлыстом, дрожит из-за контакта с водой. сидни внимательно смотрит на грешника, щеки заливаются картинным румянцем из-за бесстыже раздвинутых бедер. темноволосый дьявол в его же обличии лишь насмешливо улыбается, тонким пальцем дразняще касается разгоряченной кожи своего живота. грязноватая рубашка все равно уже ничего не скрывает. сидни осторожно поправляет ее, случайно задевает один из старых шрамов. и ему подобный порочный ангел шумно выдыхает, вновь глотает легкую усмешку. сидни развязывает его, растирает пережатые запястья. он вглядывается в его лицо, но ничего кроме расширенных от возбуждения зрачков не замечает. и падший смеется, заливисто и громко. сидни зажимает его рот рукой, и пошлые стоны выходят слишком глухими и наигранными. дьявольское создание вдруг садится, тянет своего двойника за плечи, жмется губами к сонной артерии. а потом крадет очки, вновь смеется и с глупой улыбкой надевает их. сидни быстро-быстро моргает, пытаясь привыкнуть к размытому миру. даже лицо падшего выглядит иначе. а тот теперь видит каждую деталь. румянец, который стал еще краснее. выступающие на лбу капельки пота, стекающие по бокам. он легонько стирает их, и сидни морщится. но ничего не говорит.

⠀⠀и падший целует его, обвивая бедрами талию. скрещивает ноги за его спиной, не дает отодвинуться. трется пахом о пах, сладко стонет в чужие губы. сидни не отвечает на поцелуй, он попросту не умеет. задыхается, глотает смешанную слюну. щеки краснеют сильнее. прохладная рука падшего проникает между ног, как-то небрежно гладит, заставляя того прижаться сильнее. напряжение концентрируется где-то в бедрах. и мозг слишком просит разрядки, но сидни гонит греховные мысли. он отстраняется, замечая тонкую струйку слюны, соединяющую их влажные губы. сидни жадно хватает ртом воздух, пока изящные тонкие пальцы скользят по его лицу. и если это грех, то почему же так прекрасно? почему же губы падшего такие сладкие?

⠀⠀в просторном доме господина янга снова творческий вечер. сегодня здесь много музыкантов, и сандей будто видит и слышит другую возможность себя. тонкие пальцы по памяти в воздухе двигаются в такт любимым аккордам. на балконе он пьет холодный зеленый чай, беседуя с вельтом о музыке и звездах.

— видел вас здесь раньше. вы, оказывается, тоже хороший знакомый господина янга, — блэйд смеется, отвлекая их от светского разговора.

они оборачиваются. первые несколько минут сандей просто молчит, наблюдает, как блэйд и вельт приветствуют друг друга. хозяин вечера лукаво улыбается и уходит, оставляя их наедине. поговорить о новом романе они еще успеют. то письмо всплывает в памяти, заставляет покраснеть и смущенно отвести взгляд в сторону. блэйд подходит ближе и несмело гладит его по щеке, устало вздыхает и прижимается своим лбом к чужому.

— я скучал, — говорит нарочно слишком тихо, даже для такой головокружительной близости.

— выглядите так, будто не спали целую вечность, — сандей невесело смеется, касается пальцами его плеча в попытке унять легкую дрожь. — как давно вы приехали?

— несколько часов назад. извините, что не сообщил. не хотел вас беспокоить, — он улыбается так сладко, что зубы сводит у стоящего напротив мужчины. — вы правы. совсем не получается спокойно спать в последнее время.

— что-то снова пишете?

— как обычно. но, кажется, я просто не могу спать, если вы не погладите мою голову на прощание.

— какие приторные речи, — мужчина вздыхает с нотой печали и восхищения. — я тоже скучал. перечитывал ваше письмо каждое утро и даже снова начал писать картины.

и они сбегают с вечера в свое тайное место. снова танцуют в свете луны у ступенек полуразрушенной беседки. сандей смеется – блэйд так и не умеет танцевать. зато, на удивление, умеет целоваться. правда, вовсе не нежно, в любовном послании обнаружена ложь. он жадный, какой-то даже слишком дикий.

— дыши, — мужчина улыбается и убирает пряди с лица блэйда. — слишком уж ты взволнован.

— и когда мы успели перейти на ты? — он сжимает чужие бедра чуть сильнее, будто дразнит.

— весьма странно обращаться на вы к человеку, из-за которого у меня будет синяк на нижней губе.

⠀⠀странные судьбы переплетаются изящной легкостью, будто предсказанием свыше. при прочих равных условиях ничего не мешает двум страдающим душам кровоточить старыми ранами на иллюзорную ясность и трезвость поехавших рассудков.

    вечер с ледяной сангрией в хрустальных графинах и ненавязчивой популярной музыкой в просторном доме господина янга. редко приходит кто-то новый – такая вот семейная атмосфера. но сегодня в центре внимания – темноволосый мужчина с уставшим взглядом. его знают, но не видят. его слушают, но не слышат. писатель-затворник рассказывает о новом романе, и публика на удивление встречает его радостно. он воспаленными глазами изучает комнату, изредка перекатывая в руке тоненькую цепочку. долгие разговоры утомляют, но он держит лицо, общаясь с остальными гостями. закончив свою речь, он молча выходит на балкон. наконец-то одиночество. или?

    — не видел вас здесь раньше. смею предположить, что вы хороший знакомый господина янга, — мелодичный голос звучит слишком громко в тихой звездной ночи.

    — вы правы, — он смотрит на говорящего, сверкая красными глазами в темноте. — думаю, мое скромное выступление все же провалилось, раз кто-то предпочел наслаждаться ночью. я помню вас. вы ушли в середине.

    — присутствие незнакомца было для вас чем-то важным? мне показалось, что ваше внимание никто не способен привлечь.

    — вы привлекли, — он неловко улыбается, отводя взгляд в сторону. — но раз уж я не смог вас впечатлить, то не смею больше отвлекать своими пустыми разговорами от созерцания звезд.

    — разве я сказал, что вы не смогли меня впечатлить? — в голосе явно слышится глупая издевка. — я бы хотел прочитать ваш роман, не имея ни малейшего представления о нем. я думаю, вы слишком критично себя оцениваете.

    — какой вы наблюдательный, — мужчина тихо смеется, обхватывая пальцами старый портсигар. — кто же вы?

    — сандей, — он представляется осторожно, смакуя собственное имя. — фотограф. но, вероятно, вас ничего не интересует кроме литературы.

    — сандей, — повторяет имя себе под нос, задумчиво смотрит на ночное небо. — вы все же больше напоминаете лунную ночь. мое имя блэйд.

    — а на язык вы острый, видимо, только на публике.

    и все складывается очевидно. и может даже сторонние наблюдатели понимают больше. сначала блэйд появляется на его фотовыставке. немногословный, погруженный в себя как обычно. но в конце подходит к сандею и как-то неловко выражает свое восхищение вслух, но оставляет невинное послание на мятом листе бумаге.

    их следующая встреча происходит в заброшенном старом саду, где блэйд пишет какое-то новое произведение, а сандей фотографирует изысканную природу. украдкой он фотографирует и блэйда, пока тот краем глаза следит за его изящными движениями.

    на презентации романа блэйд зачитывает вслух новый короткий рассказ, и сандей почему-то смущенно улыбается, когда в тексте упоминаются чьи-то ласковые руки.

    на тайной встрече в саду блэйд говорит, что посвятит все следующие романы ему, но этого будет недостаточно, чтобы передать восхищение. сандей фотографирует его следующим вечером, когда мужчина задумчиво курит сигарету на балконе в доме господина янга. следующий роман сандей читает самым первым, наслаждаясь терпким белым вином из хрустального фужера в своей уютной квартире. на новой черно-белой выставке блэйд видит свою фотографию.

    — хочу, чтобы цвет ваших глаз остался секретом для остальных, — сандей улыбается искренне, вызывая дрожь где-то в районе сердца у стоящего напротив мужчины.

    под цветущей яблоней блэйд впервые опускает уставшую голову на его бедра и закрывает воспаленные от бессонных ночей глаза. сандей снимает тонкие кольца и легонько касается длинных, местами спутанных волос. блэйд засыпает медленно, а темной ночью у себя дома сандей впервые за долгое время открывает старый блокнот и делает набросок. на встрече в старом баре сандей играет странную мелодию на фортепьяно, пока блэйд стоит рядом и что-то снова пишет на клочке бумаги. таких посланий у сандея много – он хранит их в ящике прикроватной тумбочки.

    последнее послание сандей находит, когда в полном одиночестве ранним утром приходит в тот самый заброшенный сад. конверт лежит на ступеньках полуразрушенной беседки, заботливо придавленный камнем. дрожащими руками мужчина достает письмо и садится на грязный бетон.

    при свете полной луны я все же решился написать вам. как вы знаете, я уезжаю и, к великому сожалению, не знаю, когда вернусь. я осмелюсь попросить вас дождаться меня, хоть и понимаю, что никакого права на это не имею. последние дни я думал лишь о вас. о том, как пригласил вас на танец в этой беседке и как вы плавно и величественно двигались. я ужасный партнер, абсолютно неловкий и неуклюжий, но вы ни разу не ругали меня, даже не взглянули косо. о ваших красивых и изящных пальцах, что играли приятную музыку в том чертовом баре. ваша игра действительно спасла вечер, как и вы мою жизнь своим появлением. я смущался как мальчишка, когда увидел свою фотографию на вашей выставке, и прятал лицо – боялся, что меня узнают. думал и о вашем задумчивом лице, когда читал вам очередной черновик. и как вы спорили со мной каждый раз. я люблю вам поддаваться. у вас очень интересное выражение лица, когда вы испытываете этот триумф от победы. дни, когда ваши теплые руки ласково гладили мою бездумную голову, превращались в ночи, когда я мог спокойно уснуть.

    и я не смею просить о большем, я уже и так потребовал от вас достаточно. но позволите ли вы после следующего танца поцеловать вас? простите мне мою дерзость и низменные желания, но думаю, что прикосновение нежных губ моей музы к моим пробудит во мне что-то дремлющее глубоко внутри.

    и почему-то по щеке сандея скатывается одинокая слеза, но не слеза грусти. он улыбается, вновь искренне. он говорит: я дождусь.