Привычный мир вдруг в одночасье исчез. Кроме людей; но теперь они вынуждены выживать. Больше нет электричества, водо- и теплоснабжения. Дома стоят полупустыми. Я словно в каком-то фантастическом телесериале о группе спасшихся после крушения. Мы греемся у костров, разведенных прямо в квартирах. Когда опускается ночь, приходит чудовищный холод…
Когда опускается ночь, я сижу у окна в отдалении от остальных и пишу при свете стоящей на подоконнике керосиновой лампы. Улица передо мной погружена во мрак, почти кромешный, если не считать нескольких пятен желтоватого света, падающих из окон других квартир и других домов. Внезапно меня охватывает леденящий ужас. Я чувствую, что рядом со мной кто-то есть. Кто-то невидимый подсел к лампе с другой стороны. Я не вижу этого "кого-то", однако всей кожей ощущаю, что холод у окна переменился, стал более осязаемым. Вещественным.
Незнакомец начинает говорить со мной.
Он заставляет меня выйти наружу, в лес. Все остальные тоже там, ошарашенные, перепуганные, выдернутые со своих лежанок в домах, которые теперь стали еще более пусты. Мы куда-то спешим сквозь чащу. Мокрые ветви деревьев хлещут мое лицо. Невидимая тееь подгоняет, по-прежнему рядом со мной - кустарник слева пугающе шелестит, и изредка в проблесках росы на нем призрачно мелькает силуэт моего сопровождающего. Он не должен быть врагом нам, ведь он, напротив, нас спасает, уводя от некоей грозящей опасности все дальше в лес, и все же… все же его тень меня пугает, в том числе и потому, что, кажется, я уже знаю исход: на самом деле он и есть наша погибель. Ах, если бы это было всего-лишь кино! И я вглядываюсь в обгоняющих меня людей в надежде высмотреть среди них лик знакомого актера…
А когда мы все умираем, меня вновь возвращает в квартиру, освещенную пламенем костра на полу, вкруг которого распростерлись дремлющие тела, и керосиновой лампой у окна. Этот кошмар обречен повторяться вечно. Я буду умирать опять - снова и снова…
В дверь раздается стук. Прежде, чем успеваю подумать, я открываю ее. Снаружи стоит человек со сплюснутой головой и каким-то недобрым выражением в сощуренном взгляде. Он протягивает мне три запечатанных конверта. Посыльный. Человек говорит мне расписаться в получении. Я не беру письма из его руки и лихорадочно придумываю причину, по которой не распишусь, ибо мне кажется, что стоит это сделать, как кошмар вернется. И все застыло в тревожном ожидании…
