Случайный человек

Мой порядковый номер из того списка, кто был, есть и будет в этой реальности, мне, к сожалению, неизвестен. Но я знаю, что он есть.

Я рассуждаю о жизни; а кто захочет мне запретить это, значит, будет желать моего небытия, — тот убийца.

Человек способен стать своеобразной религией, если посвятит жизнь только самому себе; и способен стать богом, если посвятит жизнь другим.

Иметь собственный взгляд на жизнь — значит подвергать себя смертельной опасности, ведь это непременно будет провоцировать других, чтобы вы либо изменили себе, либо вас вовсе не стало, потому что можете быть и, скорее всего, будете кому-либо не угодны.

Не нужно бояться иметь собственный взгляд на жизнь. Не нужно бояться вообще, если действительно желаешь умереть.

Кому-то может показаться, что я от кого-то что-то скрываю... Самому интересно: что бы я мог в себе ещё скрывать?

Родители — это личная трагедия каждого.

Думал, что понимаю о Боге что-то, а оказалось — совсем ничего не понимаю; либо понимаю только то, что мне нужно.

Не нужно пытаться размышлять над моими мыслями и искать в них смысл, пытаться связать в нечто целое, ведь даже у меня самого это не получается.

Произошло то, что меня беспокоило, — это невозможность больше быть искренним. Теперь накладывается на мои слова потустороннее — нет меня личного, нет морального, душевного, нужного, доброго, во что стоило бы окунать своё сознание. Вместо этого — какая-то писанина о каких-то абстрактных вещах. Для меня это и является избеганием реальности — ведь указывается моё имя. Значит, я должен скрываться, быть в тайне, чтобы мысль была чистая.

Люди уверены, что обладают смыслами: они находят смыслы, какие-то утверждения, убеждают себя, живут этим, отталкиваются от этого и так далее. Но всё это лишь варианты, которые мы (люди) перебираем в своих головах и которых на самом деле ещё больше. И в то же время в них нет смысла, разве что если это не отражается на самом обществе и без чего нельзя было бы строить что-то основательное для развития; хотя в мире, как мы можем знать из истории, всё всегда подвергается разрушению и новообразованию. Естественно, что во всём этом должен быть порядок, иначе человеческое общество превратилось бы в хаос. Стандарты и нормы призваны сохранить некий импульс, создать некий единый поток для человека и общества в несении ответственности за свои действия. По-настоящему свободен тот, кто не ищет в этом всём ответов: такой находится на передовой ощущения ума в жизни, то есть в интимном соприкосновении с реальностью; такого не тревожит ничто, хотя он и не желает физических притеснений; в то же время он пребывает в естественном ощущении мира, природном и первозданном. Освобождение же это начинается с прояснения для себя мира, не вдаваясь в повествования различного толка, — простого обыкновения ощущать жизнь.

Я словно окунаюсь в противоположности: то во свет, то во тьму; то в счастье, то в отчаяние. Я просто пытаюсь понять, как мне лучше. И каждое из всех моих состояний по-своему правдиво, имеет свою правдивую философию и, самое главное, эмоциональную основу.

Когда вы примерно предполагаете, о чём могут говорить о вас за вашей спиной, то вы, скорее всего, окажетесь правы; ведь никто другой, кроме вас, лучше всего понимает, что можно, а чего нельзя сказать о вас самих. Но даже неправда — это то, что нас описывает.

Я изменчив, так как мой разум открыт. Мне всегда нужна альтернатива, чтобы лучше корректировать свой путь. И даже если есть истины милые моей душе, мой разум находит в них изъяны и рушит их, чтобы не чувствовать себя ограниченным; в крайнем случае отступает назад, к регрессии или абстракции. Мне в любом случае не стыдно признавать свою неправоту, но и потому убеждения и убеждение для меня — это тяжкий груз ответственности и важности: ведь необходима точность, как в хирургии, чтобы не допустить ошибок и не сделать худо.

Желание выжить естественно, поэтому часто мы бездействуем и боимся покидать свою зону комфорта, своё насиженное гнездо, — разве что бунтуем против смерти в своих словах. Ну а те, кто отважился быть слишком открытым миру и динамично с ним взаимодействует, — скорее не храбрые, а безрассудные. Рассудок не станет подвергать себя риску. В ином случае он, вынуждая себя ложными убеждениями, совершит над собой насилие. Человеческое сознание — одно из немногих явлений в мире, пытающееся сохранить само себя. Всё остальное же пребывает в пустоте.

Во мне нет смелости не избегать себя... Любые проявления гордыни, смешанные с пониманием о себе самой и другими проявлениями сущности человека, подразумевают оттеснение себя — находящееся в этой части гордыни, — к изгнанию и самобичеванию, чтобы высвобождать контуры более разумного.

Любой человек, не живущий нравственно, более склонен к разврату и блуду.