Every second something happens

На взлете Марина попросила стюардессу водички, ей принесли. А я смотрю — стаканчик бумажный: - Ого, бумажный.

- Да сейчас все упарываются по экологичности.

- Вот будут скоро самолёты тоже из прессованного картона. Лёгкие, экологичные. Двигатели работают на перегное. В конце срока годности легко комкаются руками.

...Мы говорили — понятное дело, во время еды — о привычках. Видимо, опять вспомнился сериал «Хороший доктор» про врача-аутиста.

Не переставая рассуждать, я пошёл накладывать себе яичницу. Потянулся за тарелкой — в сушилке стояли две больших тарелки, а перед ними две маленьких. Взял большую.

Тарелка мокрая, а я не люблю есть из мокрых тарелок. Взял сухую, мокрую поставил обратно в сушилку, не глядя.

Марина встала и переставила тарелку так, чтобы сначала шли большие, а потом маленькие. И выразительно посмотрела на меня, предупреждая идиотскую шутку про аутистов.

Потом я достал из ящика и протянул Марине вилку, но спохватился, что она ест только своей определенной вилкой, и поменял.

Сели за стол.

Марина аккуратно отвернула нож, лежащий лезвием в её сторону — не нравится так. Наколола на вилку кусок яичницы, вздохнула, встала и выключила лампу над мойкой. Пока лампа не выключена — спокойно не поешь. Хорошо, что свет в коридоре не горел, а то мне пришлось бы вставать и выключать — с ним тоже как-то неуютно ужинать.