Будни ОКРщика

Помнится в детстве пацаны рассказывали разные незамысловатые способы, с помощью которых можно было сильно испортить жизнь любому автовладельцу. Что-то типа, насыпать сахар в бензобак. Уж не знаю. насколько это реально рабочий способ.

Меня же недавно посетила мысль, что дело в номере. В нём слишком много четвёрок. Насколько я помню, китайцы считают эту цифру несчастливой. Никогда об этом не задумывался, но сейчас готов поверить даже в это.

О том, как всё начиналось, я здесь уже писал. Правда полностью историю так и не рассказал. Надеюсь, продолжу в ближайшее время. А пока можете почитать то, что уже опубликовано.

Первая серия

Вторая серия

Третья серия

Четвёртая серия

Пятая серия

Шестая серия

Седьмая серия

Восьмая серия

Она очень любит поговорить. Перед тем как приступить к работе треплется со всеми, кто готов её слушать. И каждый раз, проходя мимо неё я слышу обрывки того, что она говорит.

И я сразу начинаю представлять, как постепенно моё здоровье начнёт ухудшаться, а врачи не смогут понять, по какой причине это происходит.

Я совсем не ожидал, что меня там оставят. Тем более родители мне обещали, что мы обязательно вернёмся домой в тот же день. После затяжной истерики, во время которой я сотни раз прокричал слово "предатели", меня отвели в стационар, где как раз начинался обед.

Помещение столовой было огорожено клеткой, которая открывалась только во время приёма пищи. Минут за 15 пациенты начинали скапливаться возле решётчатой двери. Чем ближе было время обеда, тем сложнее было там находиться. Могла начаться давка.

Когда клетку наконец открывали, все так спешили занять места, как будто это означало, что им достанется больше еды, чем тем, кто не торопится. С первого взгляда было понятно, что почти у каждого здесь есть своё место и занимать его не стоит.

Я оказался за длинным столом, где свободных мест было много. А всё потому, что сидели за ним только отщепенцы (реальные сумасшедшие, плохо разговаривающие и пускающие слюни) и новенькие, типа меня. Поскольку к тому моменту я уже почти не ел и после пережитого стресса даже думать о еде не мог, я просто сел и сосредоточился на своих ощущениях.

Таким покинутым и одиноким я, наверное, не чувствовал себя никогда. Если раньше я понимал, что да, у меня проблемы, но я не один, меня окружают близкие люди, которые заботятся обо мне, которым не плевать на меня, то в тот момент я ощущал беспомощность и страх перед неизвестным.

Окружающие меня люди, от пациентов до персонала, не выглядели дружелюбными. Детдомовские чувствовали себя вольготно, потому что их было больше, они были хорошо организованы, хоть и разбиты на группы от менее до более авторитетных. Психи были для них чем-то вроде забавы. Над ними можно было безнаказанно издеваться, унижать, отбирать вещи.

Санитары, по сути этакие надзиратели, в основном были людьми недалёкими, грубыми и тоже не отказывали себе в возможности поиздеваться. Но это уже распространялось на всех пациентов. Правда некоторым детдомовским удавалось завязать с ними хорошие отношения и они превращались в своеобразных помощников. Иногда более жестоких, чем сами санитары.

Ранее в сериале: меня положили в Винзили

Эта дурка совсем не была похожа на предыдущую. Находилась она поодаль от трассы в глубине красивейшего соснового бора. На довольно внушительной территории диспансера располагалось несколько корпусов в 2-3 этажа. В одном из них находилось детское отделение.

Оно тоже, как и в прошлый раз, напоминало одну большую детсадовскую разновозрастную группу. Правда народу было побольше и внешний вид некоторых пациентов отчётливо говорил, что их уже заждались во взрослом отделении.

Состав участников тоже отличался. Если в прошлой дурке лежали в основном энурезники, то здесь большинство подростков были… беглецами из детдомов. Неожиданно, правда?

Даже тогда мне это казалось дикостью. Ребёнок сбегал из детдома, милиция его находила и вместо того, чтобы вернуть обратно, везла в дурку. Потому что на дворе стоял 1989 год и только ненормальный ребёнок мог хотеть сбежать из прекрасных и светлых детских домов советского союза.

Тут их в течение месяца пичкали всевозможными лекарствами (скорее всего, что-нибудь отупляющее, снижающее агрессию и импульсивность). Если они не пытались сбежать и отличались хорошим поведением, возвращали в детдом.

Несмотря на то, что я прекрасно понимал, насколько странно моё поведение выглядит со стороны, сумасшедшим я себя не считал. Поэтому, когда родители начали осторожно готовить меня к тому, что придётся немного полежать в Винзилях, я очень расстроился. Любой тюменец знает, чем знаменит этот посёлок и, когда слышит его название, в первую очередь точно думает не о населённом пункте.

Мне совсем не хотелось добавлять такое в свою биографию. Не было никаких сомнений, что рано или поздно об этом узнают мои одноклассники, например, и у них будет +1 повод издеваться надо мной. Я сопротивлялся как мог.

В итоге родители сказали, что мы съездим туда только на консультацию и обязательно все вместе вернёмся назад. Мы встретились с большим количеством женщин в белых халатах. Они задавали мне много вопросов о моём состоянии, хмурились, писали что-то сосредоточенно в свои тетрадки и почему-то старались не смотреть мне в глаза. Видимо, рассказанное мной настолько их впечатлило, что они решили положить меня в больницу.

Когда я об этом узнал, со мной случилась самая настоящая истерика. Я схватился за трубу, в комнате, в которой мне об этом сообщили, и отказывался её отпускать. Я очень сильно плакал и кричал во всё горло родителям, что они меня обманули и предали. Мне казалось, что длилось это бесконечно. Я прекрасно понимал, что моя истерика не изменит ситуацию, но мне надо было выплеснуть из себя всю эту обиду.

Какое-то время я пытался ходить в школу, но толку от этих походов по-прежнему не было. Я много пропустил, помогать навёрстывать мне никто особо не пытался да и лечения хватило совсем ненадолго. Состояние моё довольно быстро стало резко ухудшаться.

Если раньше я тратил на ритуалы, спасающие меня от отравления, минут 30-40 и потом всё-таки ел, то теперь проводил перед зеркалом час/полтора, но даже после этого мог отказаться от еды, потому что мне казалось, что этого недостаточно. Сил на ещё большее количество ритуалов у меня уже не было.

Всегда было интересно, в какой момент мама с папой поняли, что дело принимает серьёзный оборот и то, что со мной творится, это не совсем нормально. Мы почему-то никогда это не обсуждали. Как происходящее со мной воспринимал младший брат, тоже неизвестно. Как оказалось позже, просьба попробовать еду, была самым безобидным из всего, что случилось потом.

В какой-то момент мне показалось, что я прикладываю недостаточно усилий, чтобы уберечь себя от отравления. Сами собой в голову пришли ритуалы, которые, как мне казалось, надёжно защищали меня. Главное было чётко их выполнять и не ошибаться.

Ранее в сериале: злобная училка по инглишу рассказывает четвероклассникам про тётку отравительницу и я перестаю есть в школьной столовке, боясь, что меня отравят.

С тех пор мытьё посуды превратилось в пытку. Даже после того, как я сто раз ополоснул посуду под проточной водой, мне продолжало казаться, что этого мало и кое-где мыльная пена ещё осталась. Просто я этого пока не вижу.

Как-то я посмотрел фильм "Филадельфия". Преуспевающий юрист в крупной компании, которого играет Том Хэнкс, внезапно узнаёт, что у него ВИЧ. После этого его жизнь начинает стремительно разрушаться. Речь даже не о физическом состоянии, а о том как общество отторгает людей с таким диагнозом. Хотя и о том, что происходит с организмом рассказывают тоже.

Например, на одной из начальных стадий заболевания по всему телу появляются фиолетовые пятна разного размера. Эта инфа запала мне в голову и я по несколько раз в день искал на своём теле что-нибудь похожее.

Как-то поехали с отцом на дачу, где я помогал ему копать грядки, таскать всякое по мелочи и собирать ботву. Через какое-то время сразу над перчаткой на запястье я увидел странные фиолетовые пятна, которых ещё совсем недавно там не было.

Я поймал настолько сильную паническую атаку, что тут же бросил всё и изо всех сил помчался прочь, рыдая на ходу. Когда выдохся, сел обессиленный на землю и начал изучать эти пятна подробнее. Каково же было моё удивление, когда первое же пятно размазалось едва я дотронулся до него мокрой от слёз рукой.

Оказалось, что Андрей так сильно торопился по каким-то делам, что забыл дома одну очень важную для этих дел вещь. Вернуться за ней он не мог, потому что... возвращаться - плохая примета.

Как правило её появление означает только одно: по пути домой что-нибудь обязательно произойдёт. Потеряется или украдут багаж, надолго задержат самолёт, попадётся неприятный и конфликтный сосед.