Parallax

– Алюминий кончился, – отозвался приятный женский голос из ближайшего динамика, – Не тебе одному он нужен.

– Хэ! – Войт потер безволосый затылок, – В первый раз что ли? Вокруг нас куча астероидов. Просто поймай нужный! Ты же все равно сканируешь все пролетающее мимо.

– Я не могу отклониться от маршрута ради такой ерунды! – в голосе его собеседницы было нечеловечески много собственного достоинства, – А пока мы летим быстрее света, никакие астероиды не поймать.

– Эй, ну не включай бюрократку! Мы же уже так делали

– Ты вообще знаешь, что значит это слово – бюрократия? В те разы это было необходимо, но даже тогда мы потеряли кучу времени. Если хочешь, сам рули – тебе потом и отвечать.

Войт, у которого уже затекла шея пялить "в небо", махнул рукой и, сорвавшись с места, обежал их огромную яблоню прямо по крышам лабораторий, оказавшись на земле. Еще скачок и быстрое скольжение вдоль лестницы – и мужчина оказался в рубке: единственном месте, которое интерьером напоминало классический звездолет, а не теплицу-переросток.

– Ну и порулю, – закончил Войт прерванный дмалог, садясь в кресло и кладя руки на интерфейс. Пришлось пережить пару неприятных мгновений: будто падаешь во сне. Только тело пилота так пыталось не проснуться, а справиться с нахлынувшей "двойственностью": маленькое тело и огромный корабль. Хотя особенности Войта технчески позволяли такой трюк, психика каждый раз перестраивалась, как в первый. Пилот выдохнул и, рисуясь, стал тормозить за счет резкой смены курса вместо того, чтобы штатно вывести корабль в "досвет" и уж потом маневрировать.

В обычном пространстве-времени мгновенно ожили приборы. Войт нашел глазами сводку о химическом составе окружающего их пространства. Алюминий… Его спектр он ищет уже не в первый раз и – вот!

Войт нашел подходящую по составу астероид-"железку", поднапряг могучие корабельные мозги простенькой астробаллистической задачкой на пересечение траекторий, задал итоговый курс и, вновь став цельным и единственным собой, без задней мысли отправился отдыхать.

Торопиться ему и правда было некуда. Когда ваш звездолет – это и есть огромный ледяной астероид, вокруг которого обращается сферический жилой модуль, связанный с основным телом лишь гравитационными силами и линиями доставки, самый очевидный способ "поймать" астероид – врезаться в него своим собственным, и добыть уже с поверхности. На досветовых скоростях "ледник" и так ежесекундно бомбардируется частицами космической пыли. Задача пилота – просто направить "корабль" к нужному ядру. А оно бывает совсем не близко.

Войт проснулся в своем доме оттого, что весь пузырь значительно тряхнуло. Весь пол и был одним большим матрасом, падать звездолетчику было попросту некуда, оставалось сонно крутить головой, пытаясь понять, что же случилось.

Дурные новости принес на себе Марч. Впрочем, а кому еще, если их всего двое на ближайшие световые года? Шулер, по причине явной виртуальности – не в счет. Тем более, с самого маневра компьютер молчала.

– Ты чего наделал? Почему Шулер дуется, будто ты над ней надругался, и отказывается что-либо пояснять? – с порога спросил его рыжий коллега.

Войт привстал на локте:

– Ничего. Поймал астероид. Все прошло отлично, никаких ошибок, – сообщил он, не понимая, в чем остался виноват?

– Какой, к звезде, астероид?

– Алюминиевый.

Марч ненадолго завис.

– И… зачем тебе алюминий? – осторожно спросил он. Войт вздохнул, поднялся, и вывел друга из дверей обратно на улицу, ткнув пальцем в так и висящего без движения робота-маляра.

– Зеркало видишь?

– Нет. Какое зеркало?

– Вот именно. Потому что алюминия нет. А должно быть. Пришлось добывать новый. Не впервой, – пояснил Войт. Марч явно только сильнее запутался. – Э… Не знаю, зачем тебе в космосе зеркало, но вот только Шулер явно не считает твою "добычу" удачной. Она забрала у меня виски и отправила к тебе, требует извинений. Как ты астероид ловил?

– Зеркало? Загорать, – пожав плечами, сказал смуглый Войт, – А ловил обыкновенно: протаранил его нашим айсбергом. Шулер заартачилась – пришлось вручную. Сейчас, наверное, она его уже добывает.

– Заго… рать? Вот так ты называешь намеренное облучеине своей кожи опасными проникающими лучами. Среди последствий для людей: рак, меланома и..

– Говорит мне алкоголик со стажем! – с насмешкой отозвался Войт.

– Это другое! Это культурная особенность! – огрызнулся Марч, – И вообще, не переводи тему. Ты Шулера-то отключал перед тем, как все это делать?

– Угу. Культурные особенности. Ты это – Войт древним жестом превосходства "разорвал рубаху" на груди, показывая такую же темную, как и на голове кожу, на которой проступали розовые полосы, – Видел? Как, по-твоему, мои предки могли бы приобрести такой цвет без солнца? И… нет не отключал. А что?

– Фу, – скривив рот, Марч демонстративно прикрыл глаза ладонью. Этот жест легко превратился в фейспалм, – Ой, дура-ак! Объясняю для логистов: Шулер может либо сама управлять, как тебе и предлагала, либо "спать", если рулит кто-то из нас. А ты устроил ей конфликт команд. Вот она и обиделась, – Тон у Марча стал лекторски снисходителен. Войт смутился, но сперва виду не подал:

– Могла бы и сказать! Я ж, в отличие от тебя, с ней напрямую соединяюсь.

– Не могла! Императив "не вредить хозяину" запрещает. А учитывая, что ты вечно лезешь к ней в мозги, ничего безопасного она, видимо, придумать не смогла.

– Та-ак. Ладно. Я понял, всюду не прав. Но алюминий-то мне кто достанет?, –Войт ненадолго призадумался, а потом вдруг заговорщески прицокнул языком, – А давай пари? Ты мне достаешь алюминий, я– убеждаю Шулер вернуть тебе твою горючку, – и мужчина протянул коллеге руку. Марч посмотрел на друга, как только решивший бросить алкоголик, которому знакомый любезно предлагает выпить. Лицо металось между выражением брезгливости и обреченного согласия.

– Знаешь, сволочь, за что зацепить! Идет, – и парни ударили по рукам.

Через полчаса, на этот раз над самым небом: в небольшом шлюзе их модуля, Войт восьмой раз перепроверил снаряжение Марча. Особенно – небольшие маячки силовых креплений, позволяющих быстро перемещаться вдоль линии "астероид – модуль", а главное – не выпасть из этого невидимого транспортного коридора. Как мрачно пошутил Марч, Шулер в ее нынешнем состоянии, может и не согласиться ловить потеряшку. Пожелав ему типун побольше, Войт вышел из шлюза, и ринулся к экрану у себя дома, куда вывел картинку с внешней камеры. Помочь космическому шахтеру он почти не мог. Но напряжение не давало оторваться от трансляции, на которой маленькая даже на фоне модуля фигурка двигалась к еще более исполинской глыбе грязного льда – сердцу их подвижной планетарной системы.

Марч вернулся только через пять часов. Результатом длительного перемещения, ползанья по астероиду в поисках нужного "ядра" и даже кратковременного отрыва от поверхности карликовой планетки (сколько Войт в этот момент наслушался мата и еше больше произнес сам), стал скромных размеров неаккуратный кусочек чистого алюминия.

Появившись "сверху": из шлюза, Марч не очень изящно спустился прямо вдоль ствола, ощущая на себе все нарастающую, но не очень большую силу тяготения. Это делало "падение" неопасным. Но свою массу алюминиевая руда сохраняла всегда. Так что космический шахтер напоминал то ли ребенка с воздушным шариком, то ли древнего английского каторжника, пытаясь совладать с инерционной каменюкой.

– Принимай! – Изнеможденно выдохнул Марч выбежавшему его встречать Войту, и опустил кусок прямо на землю, – С тебя виски. А я бух… спать! – и рыжий космолетчик утопал в свою часть сада, оставив онемевшего коллегу думать, что делать со этим железным "счастьем", в одиночестве.

Ничего толком не придумав, Войт машинально позвал:

– Шулер? – и по привычке уставился вверх, хотя компьютер могла и слышать его, и отвечать, не завися от направления его головы. Сейчас корабль ничего не ответила. Обижалась.

Вздохннув и рассудив, что в таком виде ему алюминий даже даром не упал, не то, что за виски, звездолетчик принял решение сперва помириться с компьютером. Пиная по дороге мелкий песок, мужчина быстро добрался до небольшой беседки, укрытой почти полностью мясистыми виноградными лозами.

Найдя проход, Войт зашел в голокомнату, и сел на пол в самом центре, скрестив ноги.

– Шулер. Можешь показаться? – негромко позвал он, надеясь, что компьютер отзовется. Говорить с человеком, даже аватаром, куда удобнее, чем с бестелесным голосом.

Через несколько секунд в беседке появилась и присела на лавочку девушка в темном комбинезоне пилота и с визором на глазах.

Когда электронные мозги кораблей стали настолько "разумными", что стало возможно задавать им личность, программисты просто продолжили традицию из парусной эпохи: большинство звездолетов носили женские имена, а искуственные интеллекты имели женскую идентичность.

– Могу. Так чего тебе? – прохладно спросила Шулер, скрестив руки и глядя на своего обидчика сверху вниз.

– Я прошу прощения. Не задумывался, что это ощущается так болезненно.

– Ха! А как по-твоему может ощущаться удар астероида в бок?

– Не знаю, в том и дело. Разве ты не могла просто выключить себя или, в конце концов, дать мне по мозгам?

– Не могла! – фыркнула Шулер – Марч тебе все верно сказал про императивы. У меня нет протоколов, позволяющих вредить пилотам. Даже, если они вредят мне. И базовые команды запрещают создавать такие.

В голове Войта быстро созрел предмет для торга, и он тут же использовал возможность.

– Так давай я тебе напишу! Я не против. Все должны иметь возможность защищаться.

Шулер-человек осмотрела кающегося логиста с ног до головы.

– А ты умееешь писать скрипты? – насмешку корабль имитировала отменно.

– Нет, но… – на языке вертелось "но Марч умеет". Однако Войт быстро сообразил: вовлекать Марча в исполнение пари, в котором он и без того участвует – невежливо. И сказал другое:

– Но в универе-то чему-то учили. Я даже помню. И вообще, ты же у нас игральная кость: ну и прикинь вероятность!

– Фи! Ты думаешь, я гадалка? У меня слишком мало данных, чтобы предсказать исход твоей авантюры.

Войт заливисто рассмеялся:

– Неужели, ты считаешь, что "ясновидящие" реально на что-то опираются?

– Нет, они говорят общими фразами, в которых каждый услышит то, что захочет, но мне от этой психологии толку нет. Я же не тебя успокаивать собираюсь.

– Тогда давай считать, что смогу, – перебил Войт, – Сделку: скрипт в обмен на виски Марча.

– Идет! – даже слишком легко согласилась Шулер. А через мгновение, когда Войт уже успел обрадоваться, добавила: – Только виски у меня уже нет. Я его использовала.

– Чего? Тебе-то он зачем? – ошарашенно спросил Войт, вскакивая на ноги.

– Ну так… У нас не только алюминий кончается. Лед тоже. Основной двигатель, конечно, паравой, но в качестве резервного – заполняю баки спиртом.

– Но почему спирт?

– А почему нет? Раньше его использовали в медицине, сейчас реже, но получать-то его легко. Гони себе любую органику. Да хоть твой виноград.

Войт сделал жест "люди очень тупые" и медленно уточнил:

– То есть. В услових ограниченного топлива, человечество решило поставить тебе древний двигатель внутреннего сгорания на спирте? Почему не ядерный рекактор хотя бы?

– А ты видишь поблизости обогащенный уран? – мгновенно отозвалась Шулер. Войт только тяжело вздохнул.

– Но почему именно виски Марча? У меня не могла попросить? Сама ж про виноград вспомнила.

– А что? Мне топливо. Ты вот извиняться пришел. А Марч, глядишь, пить бросит. Даже с его организмом столько этанола – это уже патология.

– То есть ты теперь еще и всеобщая благодетельница? – иронично уточнил Войт, переваривая всю полученную за эти две минуты информацию.

– Ну да. И не забудь про скрипт, ты обещал, – весело ответила Шулер. Ее аватарка дернулась и исчезла. Войт выругался себе под нос. Пари явно не были его сильной стороной. Он остался в плюсе на один бесполезный в его нынешнем виде астероид, и в минусе на протокол и алкоголь одновременно. Да и все это путешествие, по сути, началось со спора. Правда, тогда начал его Марч. Но делать нечего, надо было расплачиваться.

И, решив начать с понятного, Войт снова отправился "под землю" в техническую полусферу модуля, где целый сектор огромного склада с полностью регулируемым климатом давно стал ему местом для созревания и рассады в горшках, и самогона (очень технологического, конечно) в огромных жестяных канистрах.

Пройдясь мимо своих запасов, Войт остановил выбор на трехлитровой емкости, по форме напоминающей огромную бутылку из-под газировки, только с многоразовой крышкой. На ней значилось "сидр": это был один из первых его экспериментов, в ход пошла кора мегаяблони. Пожалуй, это было ближе всего к виски. "В конце концов, три литра лучше, чем половина. Так ему и скажу" – размышлял Войт, пока нес не очень тяжелую в слабой гравитации, но объемную канистру, до дома Марча.

Остановившись возле двери и, как обычно, проморгавшись, пытаясь прогнать ощущение плывущей геометрии, космолетчик вошел к другу.

Перед ним предстала картина маслом: очень грустный Марч сидел на полу, прикусывая мундштук пустого кальяна. Курить (и иными способами испускать ядовитые пары) можно было только в лаборатории, откуда мощная вентиляция сразу всасывала их, а герметичность не давала им даже соприкоснуться с дыхательной атмосферой модуля.

– Что, уже ломит? – пошутил Войт, остаив канистру на полу и присев на нее сверху.

– Медитирую. – Марч усмехнулся и отложил кальян, – Что там с Шулер? И где мой виски?

– Шулер нормально. У нас оказалось аж два алкоголика, так что твой виски у нее в реакторе.

– Во-первых, я не алкоголик. А во-вторых, в каком еще реакторе?

– В резервном. Так-то мы космический паровоз, но, оказывается, на спирте, – Войт усмехнулся, – Кажется, наши инженеры решили действовать по принципу "чем древнее, тем надежнее". Но я тебе принес кое-что получше, – логист постучал по алюминиевой бочке под собой, – Держи. Сам гнал. Та же кора, только наша, яблоневая, – сообщил он, протягивая сосуд рыжему.

Марч осмотрел канистру со всех сторон, но не спешил вскрывать.

– А я не отравлюсь? Я не айсберг с двигателем, мне качество нужно, – подозрительно и капризно спросил он.

– Не-а. Я точно знаю, что делаю, – кивнул Войт. Современный пищепром был одной из немногих сфер, про которую логист мог сказать это искренне.

– Эх, не доверяю я человеческой промышленности, – все еще сомневаясь, проронил Марч.

– Человеческой? А ты будто не… А хотя не важно. В общем бери, не отравишься! А мне надо еще кое-кого облагодетельствовать – и похлопав рыжего коллегу по плечу, Войт направился в многострадальную за сегодня рубку, где, помимо прочих, находились и компьютерные порты.

Науку написания кода мужчина забыл примерно через секунду после сдачи университетского экзамена. Так что действовать решил, как умел лучше всего: в лоб.У старых травм, если их правильно вылечить, могут образоваться свои преимушества. Наполовину замененные на биоэлектрический имплант кости грудной клетки позволяли, помимо прочего, проваливаться в виртуальность, действуя там интуитивно: процессоры сами интерпретировали сигналы к сокращению мышц, в качестве команд аватару.

Правда, поскольку через чип проходило меньшинство нервных сигналов, аватары Войта вечно произвольно менялись, а еще зачастую были еще и довольно уродливы. Вот и в это подключние Войт осознал себя нетопырем, сплетенным из каких-то проводов. Однако для его целей это было даже лучше. Ориентируясь по тому, как здесь выглядели потоки информации, нетопырь полетел в направлении центрального процессора. Крыльями он махал неохотно и без реальной нужды.

Полет по пространству без устойчивых цветов и горизонта – дело довольно скучное и утомительное. Лишь спустя час реального времени Войту удалось найти то, что он искал. Зрелище это было весьма уморительное: в просторной крепости бегала толстая кошка, явно как-то взаимодействуя со стенами. С высоты не разглядеть.

Обнаружив свою добычу, нетопырь резко спикировал прямо на цифрового зверя. Кабели-лапы обхватили животное и Войт взмыл ввысь вместе с ним. Кошка пыталась сопротивляться, вырывалась и даже била лапами: но не выпускала когтей. Тогда нетопырь решил помочь ей: нажал на подушечки, позволяя им выйти.

Звериный аватар Шулер злобно мяукал, шипел – ей явно было некомфортно. Но вот нетопырь впервые всерьез поплатился за свои действия: выпущенный коготь задел кабельное сухожилие и неприятно натянул его. Лапы хищника разжались, отправляя кошку прямо в пределы родных стен.

Сочтя задачу выполненной, Войт уже собирался возвращаться, как вдруг заметил: вместо того, чтобы втянуть новообретенные коготки, Шулер принялась испытывать их на окружающих ее стенах. И они, не будучи готовы к подобному, крошились. Медленно, но кошка разрушала свое окружение. Ничем хорошим кончиться это не могло.

Нетопырь-Войт (вернее, уже хищный орел) пошел на второй – воспитательный – круг, чтобы припугнуть зарвавшееся животное, пока оно не навредило само себе.

В это время звездолетчику было доказано: его старания не пропали даром. Шулер не дала себя схватить: мелькнула лапа и на бедре орла остались глубокие борозды. Понимая, что оставлять это безнаказанным тоже нельзя, Войт пропустил через свой скелет слабый разряд, вызывающий помехи в системе. Кошку отбросило по неправильной траектории. Шулер проскользила всеми четыремя лапами по поверхности и жалобно мяукнула. Но теперь за птицей она следила только глазами, не позволяя себе нападать. Когти наконец-то были убраны. Орел исчез. Войт крутил головой, приходя в себя в реальном мире. Неприятно тошнило от непривычных мозгу полетов, а вся грудь ныла, как ушибленный локоть.

– Шулер, ты смогла дать отпор, – прошептал довольнй Войт прежде, чем уснуть прямо в кресле. Этого он и добивался.

Акт 2 Специалист по кошачьему мяву

Весь модуль ходил ходуном. Марча в его уютном гнезде, приложило об обитую мягким материалом стену тесной спальни. Звездолетчик проснулся с криком, обращенным к потолку:

– Шулер, что за дела?! Куда мы так летим? Причина тряски? – Но в ответ из вездесущих динамиков доносилась лишь странная какафония из мява и урчания. Бешенная тряскадополняла ощущение, что Марч скачет верхом на огромной кошке.

Несколько секунд мужчина провел в абсолютном шоке, пытаясь как-то переварить ситуацию. Это совершенно точно был не сон. Марч осторожно, прикрывая голову, выбрался из своей спальни по узкому тоннелю, ведущему в сторону выхода. Нескладному лингвисту проход был в самый раз.

"Надо найти Войта!" – пришло простое решение. Если уж и он не будет знать, что делать, самое время орать "караул"! Кое-как приноровившись к движущимся поверхностям, Марч отправился к нему домой. Там никого не было. Он влез на яблоню, обошел лаборатории, в одной из которых прихватил забытую кем-то кружку из-под кофе. Если напиток там и был, то давно расплескался. Но звездолетчик пошел дальше ходить с пустой. Привычная вещь успокаивала.

Войта нигде не было. Как в космос провалился. Зато трясти стало явно меньше. Невольно прислушиваясь к окружающему его шуму, Марч через время начал различать в мяукающих звуках некий ритм.

"Караул!" – лингвист мысленно выполнил данное себе обещание: Войта он так и не нашел. Стало легче. Но надо было что-то придумывать. И Марч по привычке направился в библиотеку. Он специалист по языкам, в конце-концов! Может, и в кошачьем что-то удастся разобрать?

Настроив локаторы, более чувствительные, чем его собственные уши, и прочую записывающую аппаратуру, Марч принялся наблюдать за диаграммой записи, пытаясь уловить что-то значимое в ее пиках. Когда материала набралось достаточно, лингвисту наконец удалось подобрать соответствие: двоичный код, пусть и звучащий, как целое сборище земных котов в марте. Подключив интерпретатор, теперь Марч получал на экран цепочку двоичного кода, глазеющего на него множеством нулей. И он все еще ничего не значил! Не подходил ни один сохраненный в земной Википедии шифр.

"Если это не криптограмма, то что? Кому и зачем в здравом уме надо намяукивать цифры?" – пытался придумать Марч. И, кажется, придумал, когда решил походить по другим ссылкам от "двоичного кода". Одна из них узкой тропой привела парня к языкам программирования. Сложность задачи по разбору росла на глазах. Поди разбери машинный язык на естественные слова, когда даже пробелов нет!

Тяжело и тоскливо вздохнув, чувствуя, как в шуме начинает болеть голова, Марч направился в локальные архивы, надеясь, что кто-нибудь поумнее его, уже придумал, как решить эту задачу. И правда придумал. Спустя пару часов попыток разбраться в документации к языку четырехвековой давности, Марч получил на экран блоки кода. И тут же выяснил: едва ли он что-то понимает, кроме того, что программа выполняется, каждую секунду генерируя какую-то ошибку.

– Да что он там творит? – сам себя в сердцах спросил Марч и бросился в последнее непроверенное место: в рубку. В момент, когда парень скатился по лестнице в управляющий отсек, по ушам ударила тишина и лингвиста качнуло на выровнявшемся полу. "Кошачье родео" закончилось. А в кресле пилота, похожий на тушу кита, спал Войт. За обзорным окном проплывало величественное ничего. Инженерным чудом их паровоз продолжал двигаться быстрее света. И даже в нужном направлении, хотя точнее могла сказать только Шулер.

Марч поднял глаза к камере, мигающей зеленым огоньком.

– Шулер, ты как? Тупой вопрос, но мы все еще летим, или? – осторожно поинтересовался рыжий, косясь на дрыхнущего коллегу. Корабль отозвался мгновенно.

– Летим.

– Так, и? Почему Войт спит? Что ты с ним сделала, ужасная женщина?

В голосе компьютера послышался детский восторг:

– Да все с ним в порядке. Просто проиграл мне пари.

– Ну слава звездам. Я уж думал, это только мое занятие. Но почему он именно спит?

– Пф! – независимо фыркнула Шулер – Я-то не сплю. Разбуди да спроси.

Марч критически оглядел рослого коллегу. Такого не в миг разбудишь. А потом еще и огребешь спросонья. Он растеряно посмотрел в камеру. Корабль явно верно истолковал его состояние. По темному экрану пробежали строчки значений. Шулер ответила:

– Оставь, не тереби его. Иди в "беседку", все расскажу.

Марч со вздохом полез обратно в сад. Голографическая комната ничуть не изменилась со времени извинений Войта: пилотам было не до того, а Шулер была равнодушна к этой части себя. Зато внутри уже сидела женщина в привычном костюме, но теперь еще и с современного вида винтовкой! Лингвист невольно забеспокоился: – Эй, женщина! Ты совсем нас убить решила? Договорились же: долетаем, и расходимся. Я не думал, что ты собираешься нас "пустить в расход" таким образом.

Шулер, которая до этого момента восторженно крутила винтовку и так, и эдак, будто любимую игрушку, подняла на него глаза и, одумавшись, направила дуло вверх.

– Я и не собиралась! Как ты мог такое подумать обо мне?! – капризно спросила Шулер.

Марч заметно выдохнул и даже снял свою аляпистую куртку: и без того вспотел. Под ней оказалась только водолазка без рукавов. А сами руки казались неаккуратно сострочены из разного цвета кожи: от угольно-черного до алого.

Аватара критически оглядела мужчину с плеч до кистей:

– Кто тебя сшиваться учил? Татуировками закрыл бы что ли?

Марч в ответ взялся за краешек одного цвета и приподнял крупную чешуйку. Цвет сразу поменялся, но лучше не стало.

– Хитин не держит краску. Так бы уже давно. Не уходи от вопроса: винтовка откуда и зачем?

– Войт подарил. Он, правда, считал, что кошку мучает. Но это уже вопрос восприятия.

– Так вот что это было, пока меня тут трясло? – укоризненно воскликнул Марч, присаживаясь рядом.

– Ну да. Посмотрела бы я, как ты не трясся бы, пока тебя тащат на огромной высоте.

– Ты видела. Я ж выходил… Но погоди! К летному комбинезону у меня вопросов не было – винтовка у тебя в модели откуда? – Марчу явно не давала покоя эта тема. Он то и дело возвращался взглядом к ультрасовременному стволу.

– Как ты думаешь, кто я? – вопросом на вопрос ответила Шулер.

– Э-э-э… интеллект космического корабля?

– Добавлю: стратегический ИскИн военного корабля, – гордо ответила девушка, наконец-то убрав винтовку за спину.

На лице лингвиста отразился шок и напряженная работа мысли: когда ж была последняя война, где могли пригодиться космические крейсеры? Шулер истолковала его удивление по-своему:

– То есть, ты только сейчас понял, на чем летишь? Огорчу: к сожалению для меня, этот пузырь и правда невоенный. Никакого внешнего вооружения. Даже это – Шулер похлопала себя по плечу – Только виртуальное. Дать по мозгам Войту, как он выражается. – Если ты все время была военной, почему ж винтовка толко сейас возникла? – Марчу показалось, что он зацепился за несоответствие.

– Потому что создавшие меня три века назад были такие же паникеры, как ты сейчас, – насмешливо ответила Шулер, – А на внешние пушки вам сейчас ресурсов не хватит. Я еще даже тот твой кусок алюминия не обработала. Тяжело быть заводом, пока ты в воздухе.

Марч кашлянул и уточнил еще кое-что:

 – А Войта-то будем будить? А то выспится в кресле – будет потом на спину жаловаться.

Голограмма повернула голову, явно глядя туда, где сейчас спал второй астронавт.

– Ничего ему не будет. В худшем случае, ополосну его водой, когда проснется. Чем он хуже своего винограда? А мы, кстати, подлетаем.

– Будем туманность собирать? – оживился Марч, – Как делить будем?

– Очевидно же: мне ром, вам – цианид, – иронично отозвался компьютер.

– Э-э… – мужчина ненадолго завис, – Я бы, все-таки расчитывал на ром. Не знал, что ты тоже алкоголик.

– Кто бы говорил, – усмехнулась Шулер,– В любом случае, сразу мы этанол от цианида не отделим, конденсировать будем долго. Сначала соберем, потом будем разбираться, куда, кому и сколько продавать. И вообще: у нас есть проблема посерьезнее. Лед кончается.

– А зачем нам?.. А, ну да, – Марч хлопнул себя по лбу, – Мы же паравоз.

– Именно. Современные двигатели требуют не баков, но энергии. А лучше "парвого котла" только фотоэлементы. Но эта штука старше, чем эффективные панели. Кстати, собирать придется тебе.

Марч тяжело вздохнул и кивнул:

– Лезу обратно?

– Куда? – удивилась Шулер, – Не с ведром же я тебя за газом отправлю.

– Да в рубку, а не в космос! – огрызнулся Марч и ушел к пультам.

– Аккуратно гаси скорость. Уточню: аккуратно, а не как Войт, – потребовала Шулер из динамика спустя несколько минут. Марч вздохнул и принялся за работу. Будучи полностью биологическим организмом, он не мог себе позволить просто влезть в систему, как Войт – приходилось вести вручную.Стоило кораблю выйти на досветовые скорости, радары заполнились огоньками звезд. Они были почти в центре галактики: здесь куда не лети – окажешься в чьем-то гравитационном поле. Маневрируя среди них, Марч и замедлял корабль.

К одному из солнц они все-таки подошли слишком близко: обзорный экран бесстрастно отразил, как их надежный астероид вдруг отрастил хвост и стал быстро терять в объеме. Марч тут же свернул подальше.

– Не так я себе это представлял, когда читал ваш эпос, – мимоходом пожаловался пилот.

Спустя десять часов их двойной корабль полностью остановился прямо в центре огромной туманности, отмеченной на земных астрономических картах, как "Стрелец B2". Марч устало опустился в кресло. Проснувшегося, но все еще осоловевшего Войта он отправил спать "домой" еще пару часов назад.

– Молодец! Теперь самое интересное! Конденсация! – вновь ожила в динамиках Шулер. В рубке стало заметно прохладнее. А вид с камеры астероида, направленной на их модуль, позволял во всех подробностях пронаблюдать, как "пузырь" стал центром снежного вихря космических масштабов.

– Это часов на пять. Иди отдохни. Вид сквозь вашу стенку сейчас просто великолепен.

– Я бы предпочел не вид, а что-то вкусное. Надоело уже распечатанное мясо есть, – проворчал Марч, давно уже чувствующий голод, – Давай потом найдем планету с чем-то съедобным! – рыжий облизнулся

– Отличная идея! Тем более, нам нужен новый айсберг, а такие крупные только на окраинах систем встречаются, – поддержала его Шулер, но добавила: – А мясо мы, кстати, давно не печатаем. Войт же так своим виноградом гордится. Он не рассказывал?

– Не-ет… – Марч насторожился. Пределы агрохозяйственной фантазии Войта он представить затруднялся. Любопытство пересилило. После плотного обеда, звездолетчик направился в теплицы.

"Теплицей" была часть жилого пространства, примыкающая к внешней стенке, просто закрытая стеклами с переменным затемнением. Стоило Марчу войти, в нос почему-то ударила рыбная вонь.

Вид был величественный. Между башен гидрапонических ферм на невидимых за растительностью опорах покоился виноград. Но что это был за виноград!

Прямо на полу, развалились огромные грозди, каждая ягода которых была больше похожа на помидор по размеру. Выше плотным ковром сплелись тонкие зеленые лозы, став для растений "листом", ловящим свет гудящих теплых ламп. Но еще выше… Почти под потолком, слившись в единую дугу, блестели они. Щупальца. Темно-зеленые мясистые стебли, блестящие от влаги, которую на них то и дело подавали распылители.

Марч попятился. Он сообразил, что это, и понял, что больше не собирается на это смотреть.

"Как же хорошо мне жилось пару минут назад," – печально подумал лингвист.

– И вот этим я питался весь полет?! Теперь мне еще больше охота залезть на какую-нибудь плодородную планетку и поесть чего-то натурального, а не вылезшего из фантазии вашего писателя, – безаппеляционно заявил Марч, когда вернулся к рулям. Сколько еще раз за сегодня ему придется бегать туда-сюда? Он и так провел в рубке больше времени, чем за весь полет.

– Понятия не имею, о ком ты. И вообще: белок есть белок. Видел бы ты, как доволен был Войт, когда вывел этот сорт, – отозвался компьютер, занятый какими-то вычислениями на запасном экране.

– Мой хитин тоже белок. Но меня-то он есть не собирается, экономный наш, – проворчал Марч напоследок, когда снова пришлось браться за работу.

Шулер потребовала от него немного развернуть модуль, окончательно замерзший в сухом льде из разных газов. Стоило это сделать, кажущийся надежным ледяной панцирь рассыпался на мельчайшие льдинки. Объем получившегося облака стал быстро уменьшаться.

– Со сбором я справлюсь. Буди Войта, выбирайте следующую планету. Поздравляю нас всех: эта часть миссии успешно выполнена, – торжественно сказала Шулер.

Акт 3 Верхом на комете

 Сквозь стенки их пузыря собираемый лед выглядел, как непроглядная космическая метель. Камеры показывали то же. Всюду рукотворная вьюга.

Марч заявился в нелепо огромный, как ему казалось, дом коллеги, чтобы обнаружить Войта спящим почти у порога: едва начинался мягкий пол. Кожа блестела, а одежда была влажной: Шулер явно выполнила обещание смочить его. Будить этого кита пришлось буквально пинками.

– Вставай, у нас выборы! – насмешливо произнес рыжий, предусмотрительно отойдя подальше, чтобы не попасть под руку или другую часть тела.

– Какие, к звезде, выборы?! – сонно взвился Войт.

– К какой звезде и есть. Выбираем, куда лететь, продавать добычу, – уточнил Марч ехидно. На экономику у Войта было чутье (в отличие от политики, на неё – аллергия). Он тут же вскочил

– А вы что, уже все собрали? – удивленно воскликнул он, заметив за панорамным окнои мечущиеся льдинки.

– Ага. Теперь выбираем, куда продавать. Вот, тебя разбудил, чтобы это было общее решение. Демократия ж.

Войт поморщился и чихнул.

– И как ты предлагаешь искать тут обитаемую планету? – уточнил он, окончательно проснувшись.

– Ну… Можно проанализировать атмосферу… – Марч задумался, но тут в разговор вмешалась Шулер, оживив экран в доме Войта и выведя туда набор планет и кое-каких их характеристик. Список получился солидный: вокруг тысяч звезд в центре галактики, вращались тысячи планет.

– То есть, алюминий тебе было жалко искать, а планету – запросто? – возмутился Войт, но без энтузиазма: он уже взялся за определение какой-нибудь обитаемой. Должно же найтись хоть что-то!

– В отличие от алюминия, планета нужна нам всем, – с достоинством парировала корабль. Войт только цыкнул.

Спустя полчаса он издал радостный вопль:

– Нашел!

Марч тут же оживился:

– Да? И насколько она далеко?

– А какая разница? – удивился Войт

– Ну… – Лингвист потеребил затылок, – А кто так успешно астероиды нашим топливным баком ловил? Знаешь, сколько откололось? Теперь нам не хватает льда! – после краткой заминки, Марч переводил стрелки, даже не краснея.

– Чего? – возмутился Войт,– Где тот обломок, а где наша глыба. Это ж не в первый раз происходит? Что случилось? – Войт посмотрел еще раз на длинный список планетарных систем, и во взгляде появилось что-то вроде "я понял, но, пожалуйста, не говори этого вслух". Марч вздохнул.

– Скажем так, мы все-таки подлетели слишком близко к Солнцу, как ваш Икар.

– Дай угодаю, за рулем была не Шулер?– Ну да. А я будто аккуратно водить умею! – огрызнулся Марч.

– Космос же довольно пустой.

– Не в центре Галактики.

Войт сплел руки и посмотрел наверх.

– Ладно, я понял. Шулер, что скажешь? Долетим?

– Да. Туда точно. А вот обратно придется искать новый астероид, – мигом отозвался компьютер.

Войт с Марчем переглянулись. Деваться им все равно было некуда.

– Надеюсь, мы найдем, кому там ее продать, – подвел итоги Войт.

Следующий месяц они провели в напряжении: мало общались, доставали Шулер оценкой вероятности. Каждый был на нервах, каждый – из-за своих проблем и общего риска. Уже после входа в выбранную систему, когда Войт и Марч торчали у телескопов, разглядывая будущих торговых партнеров, их внезапно придавило перегрузкой. Это явно было не привычное ускорение-гравитация.

– Шулер? – в один голос позвали звездолетчики, – Что происходит?

– Посмотрите налево, – тоном городского экскурсовода начала рассказ корабль. Даже без камер было видно, как их "топливный бак" стал кометой во второй раз. Ледяное ядро прочертило темное небо с чужими созвездиями, раскинув длинный хвост, и устремилось к Звезде, распавшись на множество тающих обломков.

– А как мы будем силовую установку доставать? – поинтересовался Марч после некоторого молчания.

– Проще новую сделать. На наше счастье, тут на планете не только жизнь, но и цивилизация. Судя по тому, что мы видели на снимках даже отсюда, она уже вышла в космос.

– Скорее его замусорила, – влезла Шулер, – Но ты прав. Хотя уровень технологий соответствует примерно первой трети земного двадцать первого века. Планета вообще очень землеподобна. Скоро выходим на ее орбиту. Удачно мы заправились, – произнесла довольная девушка-корабль.

Через несколько часов их пузырь, ставший после утраты основного тела, самостоятельнм летательным аппаратом, стал спутником новой планеты. Более желтая и коричневая, чем Земля, она проплывала под модулем, пока он несся по ее высокой орбите. Ниже Шулер спускаться отказалась, не желая столкнуться с какой-нибудь быстролетящей железкой. Войт и Марч начали готовиться к высадке. По расчетам, у них было до нескольких недель, пока их не обнаружат. А насколько придется задержаться на поверхности – покажет лишь время.