#roshar

Airsick lowlanders 🫩

My main topics of research were dancing compositions that apply to especially wedding theme or any other fun event, imagine these songs playing on a background of my last illustration 💫

OMNIA - Fee Ra Huri

Blackmore's Night - Dancer and the moon

Blackmore's Night - Home again

Blackmore's Night - Loreley

Faun - Federkleid

Faun - Walpurgisnacht

Celtic Woman, Oonagh - Tir na nOg

Corvus Corax, Ji-In Cho - Wild und frei

dArtagnan - Trink mein Freund

Ужас Истины.

— Еще раз тебя спрашиваю: кто ты такой? — смуглый гигант навис над человеком, чей лоб уже рассекала длинная ссадина.

“Нарушитель с неизвестным статусом”, как его окрестила система, молчал.

Просторную комнату освещала единственная бриллиантовая сфера, огромная, как магический шар. Теперь такое было возможно. 

Допрашиваемый сидел, опустив голову. Тень легко закрывала ему лицо.

Теотисен раздраженно вздохнул, но тут же бросил боязливый взгляд в угол комнаты. Там зияла маленькая дыра, сквозь которую было видно звезды. Его личный разлом в небе. И симбионт был явно недоволен.

Дознаватель провел по одной из линий символа у себя на груди. Это успокаивало. Он закашлялся, махнул кому-то рукой, и вышел из комнаты древнего буреубежища, забрав с собой сферу, но оставив небольшое записывающее даль-перо. Вдруг объект что-то скажет в его отсутствие?. Из узкого оконца под самой крышей света было совсем не много. 

— И снова ничего. Бури! На анкете он снова написал какую-то чушь, с ней возятся лингвисты. Хотя, по-моему, так просто мазня сумасшедшего. — Поделился Теотисен с коллегой. Тот успокаивающе похлопал по плечу и украдкой показал прозрачную фляжку, в которой жизнерадостно переливалось зеленое вино. Раньше бы это непременно подняло настроение пьяницы, а теперь он зябко поежился. Вспомнил распечатку, с которой и началось это штормовое дельце! Загадочный человек, прибывший на Рошар, обладал темно-зелеными глазами…

…

Оставшись один, мужчина тут же повернул голову к спрену, оставшемуся в комнате. 1920118 показалось, что в отличие от большинства людей, которые смотрели сквозь него, этот узник вдруг увидел его насквозь.

Звездный спрен насторожился и приблизился к заключенному, разглядывая его из Шейдсмара.

— Кто бы ты ни был. Все равно нарушитель. — тоном судьи, выносящего приговор, сказал сам себе Стар. — Отступник, присоединившийся к людям. Да, конечно, с Возвращения прошло восемьдесят лет. Три поколения коротких жизней. Вы считаете, что изменились. Вы даже сумели убедить в этом нас. — спрен, никогда ранее не беседовавший сам с собой, умолк от неожиданности. Но робко продолжил.

— Да. И мы сделали вид, что поверили. Сотни и тысячи моих близких, собратьев и даже врагов поверили! Хотя вам нечем подтвердить свои слова. Что такое восемьдесят два года по сравнению с четыремя тысячами? Что такое один союз на фоне двух предательств?! — Спрен кричал. Кричал, стоя напротив крохотного огонька души и не замечая, как это пламя становится все ярче, в нем уже можно было разглядеть силуэт…

А узник смотрел. Видел, как маленькая прореха в реальности разрастается и, сопротивляясь, приобретает гуманоидные черты. Тонкий стилус, неведомым образом балансирующий на узком листе, вдруг дернулся.

— И я не поверил! Я подчинился, потому что закон священен! Когда настал мой черед, отправился сюда. Чтобы увидеть только, как ваш вид, едва отступила беда, с радостью вернулся к своим обычным занятиям! Вы предаете и лукавите! Обмазываетесь самообманом, как скальный демон — кремом! Мне пришлось связать себя с одним из вас… — в голосе до того бесстрастного звездного силуэта прорезались рычащие интонации. 

Перо-стилус закружился. Под лучи света попадали то один, то другой из пяти кристаллов, которыми он был украшен. — Но нет! Вы не предаете! Теперь ваше преступление куда страшнее! Вы научились давать клятвы, заранее думая, как бы их не исполнить, но соблюсти формально! Говорить Правды, изначально желая только сил, а не изменений. Лицемеры! Как же я вас ненавижу!

В этот момент звезды, которые до того были неподвижны, пришли в движение вместе с “небом”. Гуманоидная фигура не удержала равновесия и рухнула на пол, словно запутавшись ногами в бархате, в который кто-то завернул несчастного.

Стилус заветелся, будто веретено. В воздухе низко загудела басовая струна…

— Светледи, взгляните! — закричал мальчишка-писмоводитель, ворвавшись в кабинет прямо посреди совещания. В воздухе еще воняло перегаром после Теотисена. Приземистая дама-рогоедка, сидящая во главе стола, бросила на гонца гневный взгляд. Форменный мундир ей был тесен, даже несмотря на то, что шился на рослых алетиек. Гонец не удержался и уставился на открытую по новой моде левую ладонь. 

“Вот времена! Разрешить всем ходить, как в публичном доме! Дальше вообще в чем Честь сотворил ходить на работу будут? Или ты пойдешь зарабатывать письмом?” — воспоминание имело отчетливый ворчливый тон его бушующего деда. Парень замешкал немного больше, чем стоило бы, и в него полетел второй взгляд-молния. Кабинет затих. 

Письмоводитель взмахнул над головой длинной бумажной лентой, как победным флагом.

— “Изумруд” заговорил! — сообщил он и расстелил только что полученную запись из допросной на столе. Взрослые столкнулись головами, склонившись над ней. 

Вист стоял, переминась с ноги на ногу, и чувствовал себя лишним. В кабинете снова воцарилось молчание. Но с каждым мигом лица совещающихся вытягивались. По спине парня пробежал холодок. В воздухе отчетливо запахло сверхштормом.

— Врача-восстановителя в карантин. Немедленно! — отдала приказ рогоедка.

— Будь. Моя. Воля. Я бы. Нарушил. Клятву. — Небо не обладало мимикой, но ненависть и ужас от собственных слов читался и без нее. В тот же миг струна оборвалась. Ее дребезг совпал с оглушительным хлопком. Воздух заполнил вакуум в том месте, где только что прекратил свое существование спрен по имени Стар. 

— Заявление принято. — буднично сообщил очень довольный зеленоглазый мужчина и аккуратно повернул один из камней. Стилус перестал вращаться, и упал, как обычная палочка.