Я: А можно я тебя теперь буду рудольф называть?

К(оллега): нет

Я: Почему?

К: Ну во первых так Гитлера звали..

Когда я проснулась, за окнами только начинало светать. Город был укутан в предрассветный туман, но на востоке уже разгоралась заря. По шоссе тянулись вереницы машин, шум которых изредка перекрывался громким щебетом попугаев, парящих над нашими окнами. По моим меркам, ожидался восхитительный рассвет, поэтому я легко пересилила желание поваляться в постели, подхватила камеру и стала снимать силуэты  Авилы, уходящие в оранжевую даль. 

Сегодня на продолжительный сон  и отдых времени не было. Передо мной стояла задача упаковать оставшиеся вещи для похода и в 11.00 спуститься  на подземную парковку отеля, откуда  надежный друг Оксаны, Хорхе, должен был отвезти меня в аэропорт. Пока Оксана собиралась на работу, мы оговорили детали поездки. Она дала мне пару пачек денег на карманные расходы, показала фото гида, с которым я должна была встретиться в аэропорту, и, уходя, еще раз напомнила не забыть закрыть квартиру и отдать ключи от нее Хорхе. Сложив все необходимое, я с ужасом  посмотрела  на два гигантских баула, которые мне предстояло нести на себе. «Надо бы заранее попробовать натянуть на плечи тот, что побольше» – пришла в голову мысль о генеральной репетиции. Я присела, вдела руки в шлеи рюкзака, с большим усилием встала и…  стала похожа на пьяного в стельку моряка на пристани. Для полноты образа оставалось напевать под нос про «шаланды полные кефали…». В итоге было решено надеть рюкзак поменьше, а второй – я в прямом смысле волочила за собой по коридору, стараясь не попадать в поле зрения персонала отеля. Самым тяжелым испытанием после всех криминальных историй о Каракасе было ожидание на закрытом паркинге. Я стояла одна под мрачными бетонными сводами здания и старалась выкинуть из головы все фильмы, где на подземных стоянках по закону жанра главного героя поджидала всякая нечисть, от равнодушных головорезов до неравнодушных маньяков. Рассматривающие меня из окон мимопроезжающих внедорожников бритоголовые латиноамериканские джентльменыуверенности в обратном не добавляли. К счастью, моей персоной заинтересовался только Хорхе, который легко (видимо по бледнолицой физиономии) вычислил, что я и есть цель его поездки.

Хорхе – рефери по пейнтболу и большой поклонник таланта Федора Емельяненко. Но перед тем, как все это узнать, я торжественно передала ему ключи от квартиры Оксаны, чтобы исключить всякие неприятности из-за своей забывчивости. По дороге до аэропорта  мы взялись за изучение испанского. Хорхе называл слово на испанском языке, а я интуитивно предлагала русский аналог. Будь немного длиннее дорога, я бы уже тарахтела, как заправская венесуэлка. В аэропорту мы встретились с гидом, и я попрощалась с моим сопровождающим. Гида звали Мануэлем. Это был невысокий смуглый парень примерно моих лет. Он абсолютно не подошел под мою придуманную на ходу классификацию венесуэльцев, согласно которой,  все мужское население страны  делится на 2 категории по принципу: вылитый Уго Чавес или вылитый Николас Мадуро. Позднее Мануэль рассказал, что его родители – выходцы из Испании. Оксана упросила  его собрать группу к моему приезду, и он с большим скрипом набрал в нетуристический сезон и кризис 4 человека. Это, к слову, в 2 раза меньше стандартной группы. До отправления самолета оставалось 15 минут, и мы поспешили на досмотр ручной клади. Попутно Мануэль проэкзаменовал меня на знание английского и, вероятно, загрустил. Перед ним отчетливо маячила перспектива на время похода  подтянуть язык мимики, жестов и развить способность читать мысли без слов. Примерно с такими предположениями я сложила рюкзак в пластиковую корзину в зале предполетного досмотра и полезла проверить карманы куртки. Когда я вытащила руку из кармана, в ней лежали… ключи от Оксаниной квартиры. "Мануэль!?"  Мои глаза размером с  чайные блюдца свидетельствовали о том, что Звезда Смерти повернулась к Вселенной задом, а  к нам передом, и дело – полная дрянь. Кое-как я пояснила весь ужас ситуации, и Мануэль, схватив ключи, побежал сломя голову искать Хорхе, который уже был вне аэропорта. Самолет должен был взлетать через считанные минуты, и девушка в форме сотрудника аэропорта стала активно меня звать проходить досмотр. Но я лишь качала головой, тяжело вздыхая. Тогда она произнесла фразу, после которой польза  моих занятий по-английскому стала очевидной. «Que pasa?!!» - сказала она Наташиным голосом. Я чуть не расхохоталась, но взяла себя в руки, ведь трагизм ситуации к смеху не располагал. В этот самый момент наконец-то вернулся бедняга Мануэль...

Несмотря на все неприятности, которые обрушились на его голову, он был полон позитива и подбадривал меня, а я не понимала, почему мы так медленно идем, ведь у нас там самолет взлетает! Оказалось, рейс задержали на час. «Это нормально, это Венесуэла» – сказал Мануэль, разводя руками. Имея большой опыт полетов авиакомпанией «Conviasa» он привык  к таким сюрпризам. 

В зале ожидания нас уже дожидалась первая участница нашего похода – Андреина, которая, как и мы, добиралась в аэропорт из Каракаса. Она отлично владела английским языком и на протяжении всего нашего путешествия была моим незаменимым консультантом по местному быту и нравам. Через час мы взлетели. Очередной инструктаж  показали венесуэльские стюардессы – весьма колоритные и фигуристые дамы. Я все удивлялась, как они искусно лавируют в проходе и не застревают. Наверное, годы тренировок. Мы летели около двух часов, как вдруг я увидела в окне громадную водную гладь, которая вытекала из-за горизонта. «Ориноко» - сказал Мануэль. "Если это Ориноко, то какой же будет Амазонка?"  – моему удивлению не было предела.

Амазонка, к сожалению, была вне нашего маршрута. Через полчаса мы приземлились в аэропорту города Пуэрто-Ордаз.  Я более или менее приспособилась таскать свои неподъемные рюкзаки: тяжелый рюкзак забросила за спину, а тот, что полегче, для противовеса повесила спереди. В таком виде я, наверное, выглядела весьма забавно, люди на меня оборачивались и проводили взглядом. Скоро до меня дошло, что дело в моем цвете кожи и глаз. Апогей любопытства случился в дамской комнате аэропорта, куда мы заглянули перед продолжением передвижения. Уже находясь в кабинке, я услышала, как целая очередь расспрашивает ожидающую меня Андреину, откуда я такая нестандартная приехала. Из аэропорта мы подъехали на попутке до большого торгового центра, где сгрудили свои рюкзаки в зоне фуд-корта.  А затем было мучительное почти 7-ми часовое ожидание, мы буквально пустили корни за этими столами. Ближе к вечеру к нам подсел невысокий рыжий парень. «Алехандро, человек-Рорайма» – представил своего знакомого Мануэль, пока тот уминал внушительную тарелку еды. Как оказалось, человек-Рорайма  тоже идет вместе с нами. Когда порядком стемнело, Мануэль дал команду двигаться. Парни нашли следующего желающего нас подвезти, но проехали мы буквально 500 метров и опять застряли в очень сомнительном месте под ориентировочным названием «терминал №1». Нам надо было в №2. 

Я так не нашла разгадку, каким хитрым образом в  Венесуэле договариваются о найме такси. На условной «платформе» терминала стояла тьма тачек, Мануэль не подошел ни к одной из них.  Мы выстояли добрый час или два, пока не вернулся  где-то пропадавший  Алехандро. Он показал на наше новое средство передвижения – припарковавшуюся в стороне легковушку. Ее водителем был громадный чернокожий парень, двойнок Джона Коффи из Зеленой мили. Мы уже уселись в машину, а он как ребенок дразнился  перед остальными внушительной пачкой боливар, которые ему только что коллективно отслюнявили.  В ответ на шуточки  нашего извозчика донесся грубоватый женский голос, обладательницы которого нам из автомобиля не было видно. Судя по тону, она была вождем местных таксистов. Я могла только догадываться о причинах этих разбирательств. Вероятнее всего, мы договорились с водителем не по очереди или по более низкой цене, чем положено, и мадам это не устраивало. Торг продолжался, потому как Мануэль попросил отсчитать еще тысячу боливар с человека. Но баба не умолкала. Алехандро не выдержал и  призвал таксиста к совести, пока тот, наконец, не плюхнулся в свое кресло и повернул ключ зажигания. 

Ехали мы достаточно долго. Троица всю дорогу надрывала животы: водитель невозмутимым басом рассказывал какие-то смертельно смешные истории. Но первым делом, он, конечно же, включил свет в салоне, чтобы рассмотреть меня на заднем сидении. А потом  рассказал с десяток историй про "русских" судя по обилию "el russo" в его речи. Терминал №2 оказался местом не особенно живописным, и, как все небольшие вокзалы в регионах, пристанищем разных подозрительных личностей. Пялились прохожие почему-то только на меня, хотя Алехандро тоже был белокожим парнем, а веснушек у него было больше, чем у Жизель Бюндхен в июльский зной. Мануэль  в целях безопасности посоветовал положить куртку, которую я таскала в руках, в один из рюкзаков, только они оба были утрамбованы по самое «не хочу». Через очередные несколько часов ожидания на площадку въехал двухэтажный  автобус в Санта-Елену. К нему тут же ломанулось в два раза больше людей, чем он мог вместить. Алехандро это не смутило, он уверенно забросил рюкзаки в багажное отделение. Парни отправились на второй этаж, а нам с Андреиной водители показали места внизу. Будучи в курсе историй ограблений, когда воришки подлазили под автобусные сидения и потрошили сумки туристов,  я с особой нежностью обняла ногами рюкзак, где лежала камера. 

Если вы думаете, что после  стольких мучительных ожиданий и томлений, наконец, наступил  долгожданный отдых и сон, то вы круто ошибаетесь. Потому что поездки в рейсовых автобусах  по солнечной Венесуэле – это настоящий квест. Кто-то из российских туристов ёмко назвал в своих отчетах этот вид транспорта «труповозкой» ибо нас ожидало примерно 10-часовое испытание холодом. Вентиляция в салоне, призванная создавать нормальный микроклимат,  имела какое-то иное назначение. Через выломанную  створку над сидением фонтанировал ледяной воздух, от которого дохло все живое и бактерии впадали в летаргию. За бортом было +30, а я стучала зубами от холода в салоне. Рядом чернокожие мамаши с грудными  детьми соорудили своеобразный будуар  из одеял и всех видов одежд, которые они смогли откопать в своих гардеробах. Андреина надела волосатую пижаму с тройным начесом, я укуталась в зимнюю куртку. Половина ночи прошла за поиском положения, при котором одновременно все конечности были бы надежно укрыты. Но где там! Мои модельные ноги торчали изо всех сторон. Уже светало, когда  я, наконец, сложилась в нужную позицию, и удалось немного поспать. Тем временем, мы ехали по живописным джунглям, которые переливались всеми цветами радуги после прошедшего ливня. Когда тропический лес закончился, автобус притормозил  у одиноко стоящего в саванне придорожного кафе.  Отмороженные пассажиры выбрались из автобуса и понемногу оттаивали на солнце. Меня привела в чувство чашечка вкуснейшего кофе с лепешкой. «Эта саванна имеет искусственное происхождение», - сказал  Мануэль про окрестности. «Много веков назад первооткрыватели местных земель, чтобы  пройти вглубь территорий, подожгли джунгли, которые простирались до тепуй», - и он махнул головой в сторону  синей плоской вершины, возвышавшейся над линией горизонта. Рорайма!  Казалось, она была совсем близко, но это только казалось.

Через время автобус вновь остановился, точнее, был остановлен  военным патрулем.  Пассажиры разбирали свой багаж и шагали к небольшому навесу. Наша группа последовала за всеми. То, что передо мной предстало, в белорусском лексиконе обычно выражается словосочетанием «жэстачайшы ператрах». Под навесом сформировалось четыре очереди, у основания которых люди в военной форме и при оружии капитальным образом выворачивали содержимое багажа и пересматривали каждую вещь. Я с ужасом понимала, что если вытащить  все из моих рюкзаков, которые мы с Оксаной  утрамбовывали ногами с разбега в прыжке, то оно обратно не войдет. Подошла моя очередь, и я протянула  военному паспорт. Он нерешительно взял документы, повертел их и задержал в положении «вверх ногами». Я едва сдержала улыбку. Наконец, проверяющий отыскал заветный венесуэльский штамп и что-то бегло спросил у меня на испанском. В отличие от случая в аэропорту,  мое седьмое чувство перестало халтурить. Я как могла пояснила, что еду  покорять Рорайму в составе группы и показала на Алехандро, Мануэля и Андреину. Мануэль спохватился и стал объяснять военному, что я заокеанский пришелец и «no  español, no inglés».Эта фраза подействовала магически, и мне разрешили не вытряхивать свои рюкзаки. «Хоть какая польза есть в моих языковых барьерах», -  обрадовалась я. Как оказалось, подобные проверки  на приграничных территориях – обычное дело, а в штате Боливар –  подавно. Кто не знает, здесь расположены все крупнейшие в Венесуэле месторождения золота и алмазов. Военные патрули пресекают нелегальный вывоз драгоценных ископаемых в Бразилию и Гайану. Однако, несмотря на видимый контроль, теневой бизнес в этой сфере давно бьет все мыслимые и немыслимые рекорды. Дальше мы следовали без остановок, и через некоторое время автобус благополучно высадил нас на вокзальчике в Санта-Элена-де-Уайрен, где мы пересели на очередное «такси» до отеля. Санта-Элена – пограничный город на реке Уайрен с населением около 30 тысяч жителей и сравнительно небольшой, но яркой историей. В 1923 году его основал некто Лукас Фернандес Пенья и назвал в честь своей старшей дочери Елены. Всего детей у у Пеньи было 27, а с таким количеством потомков, согласитесь,  не так уж и сложно образовывать населённые пункты. 

Город  стал стремительно разрастаться, когда  в его окрестностях были обнаружены месторождения алмазов. Надо сказать, что алмазный и золотоискательский бум до сих пор способствует тому, что и жук, и жаба едут в Санта-Элену на прииски. Так что золотоискатели-одиночки  и даже нелегальные геологоразведочные группы – все это не отголоски времен Золотой лихорадки, а вполне себе современные реалии в Боливаре.

Близость к границе  и существенная разница в ценах на товары (особенно бензин) располагает к тому, что Санта-Элена –излюбленное место для бразильцев.

Также Санта-Элена известна среди любителей экологического туризма благодаря своей близости к Национальному парку Канайма и его природным памятникам – водопаду Анхелю и Рорайме. Наплыв туристов стимулировал развитие гостиничной сферы: в городе полно небольших отелей, хотя, зачастую, они довольно примитивны по внутреннему убранству, но есть электричество, горячая вода и приличный интернет.  В один из таких отелей вселились мы.