valar morghulis

Люди - вопросы повсюду, по кругу настолько  замкнутому , что не проронить не слова, что задыхаешься в пространстве (сов-) падающих с неба фактов. И не хотела слышать сказки и натертые пятки в мозолях - пластинки, от звука которых ничего внутри не трогает, так осень и зима, все солнечные и ламповые - в спячку,я сама застелю постель туманами, лишь бы крепче спалось. Мы курили на крыше и выдыхали облака.  Завтра я буду свободна. Предверие полета тяжелыми мыслями, мешками с песком кидаю за борт,во мне так много лишнего, что лоскутное одеяло превращается в лохмотья. В голове то чисто, то грустно, а мне бы хоть глоток воздуха, хоть миг полностью ... По частям. Ножом острым отсекая время, я ушла так бесконечно далеко, но все былое так беспредельно близко, что страшно касаться дрожащей рукой треснувший лед былых времен. Меня страшит одиночество, каждый шаг становится лишь бесцельным отголоском, внутри - осень, я зарываюсь в листьях, я снова рыжею, без огня внутри, раздувая то, что никогда не горело. Слепо проходить мимо, не замечая остроты взглядов и слов, чуть нежнее, чуть проще, как жаль, что никто не выдал инструкцию по применению и очередной сбой в системе принесет лишь жирные капли по рукам и одежде, но так и не даст ответа на вопрос, отчего? Все, что нужно пережить, будет пережито, но в тумане своей головы я забыла все реплики, я снова плохая актриса, а тлеющие своды прогнившей сцены все еще ... Нет! Все это чушь, я не верю себе, я не верю словам, я просто не хочу жить как все, просто что-то мерзкое в районе груди. Не отвечать на звонки, не подбирать фраз, не вызывать улыбок, не смотреть, ведь в глазах как назло, все написано гораздо яснее, чем бегающими буквами. Это пройдет, моя осень, пора анабиоза, не иначе. И мне пора. Истлеет свеча, и такие близкие звезды заменят ее свет. Ответов на вопросы нет. Это иллюзия.

Пули не всегда летят под ноги. Успей станцевать прощальный осенний вальс.

Схожу ли с ума или просто лихорадка приливом окативших мыслей? Узоры ветвей в шепоте ветра не видны под палящим солнцем, как и бьющееся под хитиновым покровом сердце, замирающее на каждом новом шаге по хлипкому бревну обросшего мхом моста. Куда иду, зачем? Ничего не жду и не хочу, верить во все выдуманное - тягостная ноша, а за спиной и так слишком пусто. Я велю - нагрузите же меня, дайте снова быть прикованный к земле, раздавленной осенью и бесконечными трелями выстрелов мыслей в голове. Скользко и хлипко, так жарко снаружи, но так и бьет озноб изнутри. Куда? Зачем? Не паника. Поникшая голова, ищущая пристанища в постоянной полудреме, марево дня сменяется беспокойными сумерками, начинающимися с слишком рано, но лихорадка одиночества не знает часов, а высшая награда морфинистов - одиночество. И никакой кокаин не поможет, пара мгновений, пока тут и смотрит, пока говорит что-то, а потом исчезает, будто летающая старушка с вилами. Не пугает, я больна давно и мне приятна эта ноша. Запуталась. Что же выдумала? Где ключ ото всех дверей, окружающих, но не манящих? Мне хорошо в пустоте самоей себя, глубоко еще теплится, но я давно истлела и нет никакого смысла ждать урагана. В Сочи шторм, во мне штиль. Бесконечные и такие неуловимые, певучие стихи, которые обязательно оценила бы спустя время, останутся забытыми мной. Пора возложить ношу на другие плечи и броситься в омут, нанизывая себя на перо, пустив по крови невидимые чернила, как бывало и раньше, но метроном меряет шаги, а каждый следующий кажется все менее уверенным предыдущего. Куда?! Зачем?! Я хожу быстрее, потому что иду одна. И нарисованные на картах красным дороги проложены 15ю спутниками и одобрены всеми вокруг, а теперь...Куда?...Зачем?... И улыбки, и объятья, и признания по кругу, но художник должен быть голодным. Вечно голодным ребенком Поволжья, находящимся в вечном поиске. Голодным до чувств, эмоций, которые обязательно ранят, ведь только шрамы делают искусство ценным, только шрамы...Оставляла росчерком на лицах, все надеясь, что рисунки моих кривых улыбкок заменят истинные гримасы боли. Каждый болен по своему, а из меня всегда выходил негодный врач. Все что могу - пара уколов морфия на ночь, лишь ради сладкого сна - не боле. Морфинист? Вы спутали с "моренистом", ведь я так сильно люблю море... Ненавижу каждый проведенный день в концлагере, где сторожилы не сводят глаз - это палящее солнце, эти окружающие горы, ставшие приговором и оградившие от мира. Не ценна связь, но так важно знать, кто помнит, так важно чувствовать себя частью...Кого? Сама себе - полноценная, самостоятельная, вот карта, так путешествуй, Даша! Куда? Зачем? Я помню, как ненавидела эти места, признаваясь в привязанности к тем, кого никогда не любила, так покойтесь с миром, мои якоря. И тебе, гнить на дне морском, разъедаемым солью наших обрывочно пересеченных дорог-диалогов, ты еще вспомнишь... Морфий. Лишь ради спокойного сна, я клянусь, чтобы не думать, у нее был чудный голос, у него красивые глаза, да и те оказались фальшивкой. Страх перед белым, который так воспевала, награждая свойством начала, неумолимый страх, что все то, о чем думается не обличается в слова, что отныне я навеки далека от того, что было дороже воздуха. Никто не станет мне ближе этого белого листа, этих бегающих букв и курсора. Я хочу домой и вот он, я боюсь сделать шаг, как ребенок, опоздавший к ужину, как человек, разочаровавшийся в мечтах и вернувшийся в объятьях матери, которая "говорила тебе", но все равно верила. Я жду своего мерцающего фонаря, только фетиль, кажется, утонул в воске сомнений и принятых решений, о которых никогда я не буду жалеть. Мне бы только немного морфия. 4% и три укола, это же не так много, верно? Ни слова о том, кого держу за руку и на чьей груди засыпаю, без паники, просто дело привычки, ведь сложно делить место на бревне с кем-то еще. Фальшь или просто снова отворены ворота моего фальшивого рая? Шаг, скрип кованой калитки, окрашенной в черный, с облупившейся краской, под которой промелькивает ржавчина. Край, где пересохли реки, от морей остались лишь горстья соли, деревья, плаксиво склонились к серой земле, где заночевали туманы, в поисках влаги и порывов ветра, что раньше играли с ними. И возведенные из мрамора обелиски в память тех, кто ушел и возвращается во снах, кого вытянула бы из Леты, чтобы вновь прижаться и молчаньем вместо крика рассказать о том, что вокруг, чего никто не видит. От меня просто тащит сыростью и гнилью, так что ж, похороните меня за плинтусом, куда не долетают ласточки писем из прошлого, в котором одиночество было делимо на вечера, наполненные смехом, вечера потерянных детей с глазами полными жажды. Лито распущен, кто вспомнит о нем, ведь мы так и не написали лозунгов к положенным 12 часам, после которых все сказки заканчиваются, а для продолжения нужен лишь один укол...4%. Лишь ради спокойного сна, не боле.