Продавец халвы

Сегодня конец апреля 2026 года. Все, что могло случиться самое плохое с моей страной — уже случилось, но я верю, что будет еще хуже. В феврале 22 года, да и вообще весь тот год, у меня было чувство надежды, я верил, что лучшие времена еще впереди. Тогда я только переехал в Петербург и началась моя взрослая жизнь после университета. Мне казалось, что сейчас закончится ковид и мы КАК на автобусе объездим всю Европу, что будем жить в России, но раз в полгода выбираться в цивилизацию. Прошло 4 года и я заперт здесь, как в тюрьме, ощущаю себя пленником любимого города. Бесспорно здесь лучшая архитектура России (может и мира, но откуда мне знать, как там во всем мире), которую мне доводилось видеть, местные парадные, плитка, печи и камины — это все, что откликается в моем сердце. Но знали бы вы, как мое сердце плачет, когда неуважаемые русияне меняют деревянные исторические двери (да пусть в плохом состоянии) на пластиковые и металлические, как выбивают витражи и продают на Авито, как они все и везде хаят и гадят. Мне казалось, что я люблю свой народ и это было честно, я уважаю россиян и люблю, но всех ли? Может все-таки большинство и не люблю и даже презираю, но мне же не пять, чтобы делить мир на черное и белое. Та же бабуля, что подделает результаты выборов, окажется добросердечной и отдаст свое последнее, лишь бы помочь собачке или сиротке. Мне не нравится мыслить в больших категориях, как я могу сказать, что не люблю россиян, это получается, что я в равной степени не люблю себя, свою маму, своих друзей и всех-всех. Странно ведь, я ненавижу определенные черты, но опять же как ненавижу, скорее так нервируюсь и морщусь.

Пару дней назад мое тело нежилось на песчаных пляжах Тайландах. Славная страна и приятные люди, но какой контраст был вернуться домой или уже не в свой. И это не дофаминовая яма, эта страна, этот народ, эта власть — это все мой крест, моя тюрьма. Даже если я выберусь когда-нибудь из этого Мордора, я навсегда останусь его частью, я всю жизнь буду нести в себе страх черных воронков, недоверия к органам охраны и власти, я всю жизнь буду презирать своих сограждан. Но чем же я лучше них? Да ничем, они есть я и я есть они, не надо пускать себе же пыль в глаза. Можно сколько угодно пытаться убежать, надевать модные вещи, говорить политкорректные вещи, вещать на стены радужные флаги, пить кока-колу и делать селфи со своего последнего айфона, итог у всех один.

В школе мне были не понятны два момента — как это в конце 30-ых народ молча отдавал КГБ своих друзей, соседей, братьев и сестер и как русские писатели в изгнании тосковали по России и хотели, чтобы их эмигрантские трупики похоронили в родной земле. Спустя сто лет вроде разобрался и ужаснулся от такого кольцевого сюжета.

И вот я в том же городе, у царя другое лицо, но суть одна, на улице уже не пахнет лошадиным навозом, их заменили выхлопные газы и кислотные дожди. Я смотрю на стройность и нарочитую великолепность потрескавшийся стен, холодный ветер с финского залива обдувает меня до костей и я тот же дурак, что и персонажи из романов Достоевского. Я в заключение, я внутри страны, но в собственном изгнании. «Вы там никому не нужны», - да я здесь никому не нужен, я чужой на своей собственной земле.

Я во всем виноват сам, например, в развале совета, я виновен в девальвации рубля, я виноват в терактах в конце девяностых и начале нулевых, я начал Вторую Чеченскую войну и подорвал Курск, я это все сделал сам и не остановился. Я разогнал НТВ и заказал Политковскую, я арестовывал людей по болотному делу, это я ущемился, когда девочки в цветных балаклавах пели песню про Богородицу, это мой Крым и это я заплатил вашему сыну за смерть соседа, это я посадил всех политзеков, и знаете что? Мне американский бургер дороже ТАКОЙ РОДИНЫ.

Моя молодость уходит, ускользает буквально как тюль, которая игриво кружится от легкого летнего ветерка. Я иногда представляю, чем могли быть заняты мои мысли, если бы я родился в Европе или Америке, жил бы я до сих пор с родителями, закончил бы магистратуру или уже вложился бы в удачный стартап. Вместо этого я трачу свои лучшие годы на попытку не сесть в тюрьму за лайки в социальных сетях. Я против самоцензуры, но даже сейчас, написывая это глупый текст, я думаю, а сколько он стоит в сутках ареста или тысячах рублей штрафа. Иногда воображаю, кто из моих знакомых или друзей напишет донос, кто станет моим Иудой и за что он так со мной поступит.

Современная жизнь россиянина, у которого есть хоть немного мозгов и пара работающий глаз, превратилась в комок черного мазута, которым нас всех мажут, мы задыхаемся, но продолжаем с этим жить. Возможно, мы уже давно здесь умерли или родились уже мертвыми. Отключение интернета — это лишь один из гвоздей не только в жизнь россиян, это гвоздь в гроб самой России. Если она когда-нибудь развалится, то я хочу дожить до этих времен и самолично возложить цветы к ее могилке. Если же эта старушка переживет меня, пусть будет так, пусть следующие сыны и дочери страдают на утеху ее царям. Не думаю, что этот порочный круг кто-то в силах будет разорвать. Властям уже ничто не мешает на улицы мирных городов вывезти танки, выставить пулеметчиков и всех нас расстрелять. Что-нибудь остроумное для новых безумных законов тоже могу подкинуть — можно запретить свободное перемещение по России, потому что «где родился, там и пригодился». Штраф 10000 за использование любой не российской техники, а лучше за каждый иностранный бренд на одежде. За прослушивание иностранной музыки можно сразу и административку давать, преподавателей иностранный языков причислить к экстремистам и угрожать уголовными делами. Простор для идей еще широк, считаю, что россияни живут сейчас слишком свободно.

Через два года мне 30, я уже не молодею, а старики уже нашли себе преемников. Если я хочу спасти свою жизнь, я должен собрать жизнь в рюкзачок и искать лучшие земли. Там будут говорить на другом языке, там будут смотреть, как на чужого, там уже никогда не будет того, с кем я смогу разделить ностальгические чувства по той России, которую мне обещали в конце нулевых. Я ребенок свободной России, открытого интернета и бесконечной любви и принятия.

Я еще не забыл, как сидел в общежитие на окраине Москвы и рыдал от ужаса жизни без тебя. Я был убежден, что я закончился под витражом на новослободской. Это ударило по мне, но не убило, ведь через полтора года я смогу полюбить и смогу остаться. Я не стану от нее убегать, она всегда будет рядом, а ты исчезла, растворилась в толпе приезжих и москвичей. Я уехал из города лишь бы не разрывать кое-как зажившие раны. Я воображал нашу встречу, но сейчас спустя столько лет, я все равно онемел бы или нервно улыбнулся. Я смотрел твои новые фото, ты мне не нравишься, но я все равно полюбил бы тебя вновь.

Ну и какого это, когда тебе нужно отпустить любимого человека? Какого смотреть в ее красивые карие глаза, находить в них красоту и любовь и говорить гадости про то, что дело не в ней и она заслуживает большего? Какого осознавать, что ты больше никогда не сможешь прикоснуться к любимому телу, к знакомым изгибам? Каково делать вид на публике, что ничего не произошло и что все идет и как раньше? Что ты чувствуешь, когда думаешь о ней? Молчишь? Каково возвращаться в дом, где живет она, но больше не замечает тебя? Ты еще имеешь права на эту квартиру, но больше не имеешь прав на нее. Каково пропивать все деньги в баре, надеясь заглушить тошнотные позывы своей головы? Что ты скажешь друзьям, когда они спросят, как у тебя с М. дела? Отмахнешься и скажешь, что не их дело или со слезами на глазах произнесешь: «Мы приняли решение остаться друзьями?» Что ты вообще чувствуешь, когда я задаю эти вопросы, ты в порядке? Я не вижу твоих слез, ты просто поник. Ты уверен, что достаточно страдаешь? Кстати, хотел спросить, а что стало последней каплей, почему ты не смог выдавить из себя извинения? Дело в гордости или в усталости? Почему годами ты боролся , а тут, буквально за несколько месяцев, сдал позиции. Что стало твоей точкой отсчета? Почему даже вечная любовь не помогла? Ну чего ты плачешь, разве я спросил что-то не то?

Я отмечаю 11-й год своего блога Tumblr! 🥳 (ну прикинь, я местный динозавр)

Мне скоро будет 27 лет. Я передаю себе привет в 2014 год! Ты умнее меня, но я мудрее. Ты все видел наперед, надо было еще тогда кончать со всем этим и гойда. Женщин будет много, ты полюбишь несколько раз и даже станешь семьянином. Детей и ипотеки нет. У нас крутой музыкальный вкус и любимый режиссер все еще Ларс фон Триер. Из любимых хобби - флиртовать и играть в бильярд. Мы близки к телу мечты, только по мелочам вылезли наследственные болячки. Кстати, умер отец, рак унес его за полгода. Может я пока этого не понял, может в целом черствый, но держусь нормально. У нас нет карьеры мечты, но а разве мы о чем-то мечтали? Мне словно до сих пор 16, я не хочу вот эту жизнь 5 на 2 и душных коллег. Кстати, мы уже как месяц безработные и этот месяц живем в Турции. Я тебя уверяю, отложить суицид в 16 того стоило!

Чем я ближе к клубу 27, тем я больше хочу тусовок, татуировок, алкогольных ком и женщин. Это уже кризис или еще просто молодость?

Знойное лето, щебетание птиц, поросшая травой деревня и лишь стук топора.

- Зачем ты рушишь свой дом, чудак?

Потный мужчина, стоящий к путнику спиной не ответил и продолжил бить по стенам старенькой избушки.

- Может проще поджечь, раз уж ты решил ее разрушить?

Мужчина не ответил и в этот раз, он был занят делом. Тогда путник решил, что может мужик немой или просто его не слышит. Он подошел к дому с другой стороны и повторил свой первый вопрос. Мужичок ухмыльнулся, посильнее ударил топором и оставил его торчать из дверной рамы. Из-за пояса достал военную флягу и полил себе на лысую голову.

- Ты думаешь, я тебя не услышал первый раз? Чего тебе? У меня и без тебя сомнений хватает. Иди отсюда.

- Да пошел бы, да только некуда идти, - хмуро закурил путник. - Может у тебя работенка для меня найдется, а то чего я без дела слоняюсь?

- Шел бы ты отсюда, толку было бы больше, - отглотнув из фляги и убрав ее вновь за пояс, сказал мужик. - У меня таких помощников как ты тут было сотни. Как думаешь, почему я один?

Путник заулыбался и пробубнил про себя: «По чем же мне тебя знать», а потом во весь свой звонкий молодой голос спросил:

- А может мне тебя сигареткой угостить? Посидим на лавке, а я выслушаю твою историю и расскажу свою.

- Паренек, иди отсюда! - мужичок сверипел, а путник только ухмылялся и никуда не собирался уходить. Тут мужик не выдержал и принялся снова за топор. Следующий удар пришелся на стеклянную раму, грохот, осколки, а толку то, дом то все равно стоит. Мужичок заплакал, путник испуганно отшатнулся назад, подумав, что за ударом по стеклу, последует удар по нему. Он хоть и мнил себя полубогом, но состоял все же из плоти. Пока путник размышлял, что это, слабость или сумасшествие, мужичок бил по деревянным стенам еще сильнее и кричал:

- Да сдохни ты уже! Я тебя создал, я тебя и уничтожу. Если надо, то я сожгу тебя до тла, только отпусти меня на волю, я больше так не могу.

Мужичок выдохся, бросил топор, стек на пол и зарыдал еще сильнее. Путник докурил, изумленно смотрел и думал, чем бы он мог помочь, да и нужна ли тут его помощь. Может пойти лучше в поле, дышать ромашками, а вечером можно посмотреть на звезды и луну. Настроение было романтичное, но только не с кем было разделить большую медведицу. Пока путник стоял в нерешительности, мужичок начал свой рассказ:

- Мне было 16, когда я начал строить этот дом, начинал еще с отцом, но он умер в мои 18. Почти сразу после похорон мы сыграли скромную свадьбу, еще через два года дом был готов. Я тогда сразу принялся за баню, а то не было удобства ходить через всю деревню мыться к матушке.

Мужичок вытер слезы черной рукой, встал и бодро сказал:

- Пойдем! Давай сигарету свою! Ты ведь не просто так ко мне сюда зашел, может ангел, может черт…

Путник ничего не понимая, но с чувством ответственности прошел к лавке под большим голым деревом, открыл пачку и достал сигарету. Спички мужичок имел свои и даже улыбнулся, когда сделал первый вдох табака. Он молчал и смотрел вдаль, пока бычок не оказался растоптанным около его правой ноги. Мужичок продолжил:

- Так вот баня! Управился с ней за лето, потом узнал, что будет первенец, потом второй и третий. Я был рад, с женой душа в душу. Я на работе, она по дому. Не было и раза, чтобы стукнул ее, да собачились, а кто не собачится? Дети подросли немного, и заскреблась душа моя. Стал засматриваться на других красоток. Жену любил, но все уже понятно с не было, а я хотел новых ощущений. Я не хотел идти к ней на борщ, я хотел чего-то большего. Ты понимаешь меня, мальчишка?

Путник кивал головой и доставал новую сигаретку. Вряд ли ему был нужен этот рассказ, откровение от незнакомого деревенского мужика, но делать то все равно нечего. Сидел и слушал.

Мужичок обернулся на избушку и снова загрустил. Вздохнул и продолжил:

- Ты наверно уже подумал, что я соблазнился и ушел от жены и детей? Бросил их? Нет, не таких я правил, был воспитан иначе. Семья хоть и не богатая, местами необразованная была, но о чести заботиться учили смолоду. Кем я буду, если предам жену? Скотом я буду, как потом смотреть себе в глаза? Я пережил этот момент взбунтовавшейся молодости. Стал больше брать смен на лесопилке, с братьями напиваться стал чаще, но другой юбки не испробовал. Так и застрял в трясине своей любви и честности. Вот этот дом, где я любил, где каждого сына своего отправил в новую жизнь, жену похоронил здесь же. Да я считай всю деревню проводил и похоронил здесь, а где же моя награда за честность?

К концу своего монолога мужичок уже был готов сорваться и заплакать вновь. Путник молчаливо слушал и даже не думал ничего говорить. Вот он молодой и красивый перед мужиком, который давно стар и уродлив. Что он ему может сказать, как он соболезнует его утрате или то, что все впереди? Скорее он мог поглумиться: «Вот ты и просрал свою жизнь».

Каждый день такой же, как и вчера. Только теперь он повторяется без дешевого вина и босяцких посиделок на Китай-городе. У меня до сих пор щемит сердце, когда я вспоминаю свою Москву, ту самую, которая потрепала и выкинула. За окном пасмурный Петербург, жизнь отвезла меня сюда как ненужный мусор, который больше не пригоден для шумных вечеринок в столице. Мои пальцы больше не пытаются скрутить табачную палочку и не находят в кармане нежный пластик с газом. Только тишина и скрежет дождя по карнизу. Дело движется к зиме, стало быстрее темнеть. Милый мальчик в отражении больше не в силах притворяться, часто вспоминает своих минувших и несбывшихся любовниц. Я ласкаю их во снах и дарю нежный жемчуг поцелуев. Призрак меня навещает каждую ночь, он не дает мне жить без тревог и сюрпризов. Не дает забыть пьяные танцы, милые лица, жаркие обещания любви, слезы и неловкие поцелуи. Я старею, больше не могу пить много, не могу найти своих друзей, работаю 5 дней и только два отдыхаю, хожу в спортивный зал и не курю сигареты, потому что боюсь рака гортани. Жалкий мальчик, предсказавший свою жизнь еще десять лет назад. Мы планировали любить, гулять до рассвета, заниматься любовью, громко читать стихи и свергать правительство. Жар поутих, все разъехались по домам и только жалкий я остался отражением в луже рассветной Москвы около круглосуточного Макдональдса (даже того уже нет). Мои любовницы, мои скуренные сигареты, мои рассказы, мои любимые письма, моя молодость, прощайте…

В деньгах нет счастья, нет здоровья и нет жизни, но есть комфорт. Папы с нами больше нет, но остались его деньги. Он бы мной гордился, что его бизнес жив и мы планируем расширяться.

«Пап, но лучше бы ты был здесь. Я вспоминаю тебя каждый день, я твое продолжение. Мои движения, мои слова, мое лицо - это ты. Мне жаль, что все так вышло».

В жизни нет смысла. Все, что делают люди - это бессмыслица. Но все, что делают муравьи имеет смысл. В чем же разница? Муравей не знает, что такое экзистенциальный кризис. Человек вполне может быть муравьем, но муравей никогда не станет человеком.

Любить нужно здесь и сейчас. Нет смысла до бесконечности пробовать и менять партнеров. Вложение в здоровые отношения - это стопроцентный кешбек в счастливую жизнь.

Прекращайте ненавидеть и старайтесь дарить любовь себе и всем тем, кто вас окружает. Любовь - это то единственное тепло, которое заставляет продолжать каждый день.

Общайтесь с людьми, но не будьте лицемерами. Нетворкинг - это быстрый и доступный способ стать кем угодно и где угодно.

Главной ценностью является семья и не обязательно кровная. Ценность всех людей - это то, что они есть друг у друга. Мы общество и в этом наша сила, в этом наша любовь.

Пленником я стал по воле обстоятельств, ключи от моих оков воля обстоятельств потеряла.

Я стараюсь хотя бы раз в день читать, смотрю кино из своего списка желанных, иногда прослушиваю любимые песни. Было бы еще славно заняться физическими упражнениями, но пока не выходит. В начале своего «срока» я был бодр и полон сил, мне хотелось действовать. На четвертую неделю мне стало безразлично практически все. Я не мечтаю уже в этом году увидеть белые ночи. У меня были славные мечты на это лето и я знал, что проведу его с любимой. Я планировал посетить все театры, что не ушли на перерыв, посмотреть кино под открытым небом, совершить пару поездок загород, может даже поесть форелевую уху в угодьях Ладожского озера, мечтал о вечеринках и прогулках до самого утра. У меня даже есть билет на любимую группу, на которую с большой долей вероятности я уже не попаду. И даже если бы мог, я уже не тот, что три недели назад. Я не зол на обстоятельства, я лишь наблюдаю за тем, как человек беспомощен перед роком.

Я обычный парень, я люблю Joy Devision, живу на Пролетарской станции метро. Моя мама работает врачом, а папу я никогда не видел. Все дети, росшие без отца, хотят его найти, а я не хочу, мне его личность безразлична. Я никогда не спрашивал, кем он работал и почему ушел. До недавнего времени мы даже не знали, жив ли он. Я бы хотел не знать ничего про него и до сих пор.

Стояло то единственное январское утро, когда морозно, но вместо тяжелых серых облаков, город освещало солнце. Я по обыкновению сидел за работой в уютной кафешке около дома. Только прошли большие праздники и все очень лениво приступали к свои обычным обязанностям. Я пил кофе, иногда посматривал в окно и фантазировал, как вечером пойду на свидание. Работа шла трудно, я все время думал о ее улыбке и золотистых волосах. В отношениях я не был около трех лет, и как мне казалось, что и не хотел. Несмотря на это, я немного соблазнялся на семью и детей с моим новым объектом обожания. Между нами еще ничего не было, но я уже чувствовал, что потенциал огромен, даже если меня ждёт разочарование. Разочарованием обычно оказывался я сам, так как слишком быстро терял интерес и предпочитал работу. В таких рассуждениях и кое-каких рабочих задачах я провел весь солнечный день.

Подъехав к назначенному времени и объявив хостес свое имя, я уселся в удобное кресло и принялся ждать. Я еще даже не успел толком поволноваться, как моя подруга с красными щеками уже стояла передо мной. В некотором смущении мы поприветствовали друг друга объятием. Я предложил взять бутылку Рислинга и заказать красную рыбу. Она улыбнулась и согласилась. Потерев свои ладони, девушка вкратце рассказала о своем дне и пожаловалась на холод. В своей голове я проиграл похабную шутку про то, что со мной ей не придется мерзнуть. К счастью, к своим тридцати годам я научился сдерживать все неоднозначные фразочки в себе. Люди стали обижаться меньше и отношения в целом улучшились. Весь вечер мы наслаждались едой, болтовней и легким флиртом. Этот вечер мог бы хорошо закончиться, если бы я не заглянул в телефон. Там красным флажком горело письмо от мамы. Оно меня встревожило, ведь она обычно никогда не писала в столь позднее время.

Отлучившись в уборную комнату, я без замедления открыл письмо. Начиналось оно примерно так: «Привет, сыночек, извини, что пишу поздно. Весь день думала, стоит ли мне тебе об этом говорить или нет. Думала позвонить, но не решилась. Сегодня в почтовом ящике я нашла письмо. Письмо было от твоего папы», - после последней фразы я заметно задышал чаще. Думаю, со стороны я даже побледнел. С одной стороны меня распирал интерес, что же мог сообщить мне незнакомый человек, а с другой - одолевало желание выключить телефон и продолжить вечер с прекрасной дамой. Интерес взял верх и я продолжил читать уже приложенное письмо в виде фотографии. Почерк был крайне плох, я с трудом разбирал, что написано: «Здравствуйте, мои дорогие! В особенности, приветствую тебя, Сашуля. Я знаю, что как отец, я не очень. Прошу принять меня таким, какой я есть. Пишу я не без причины. Я сейчас на фронте, на войне против фашистов. Ненависти к украинцам как таковым не испытываю, но за братьев готов убивать. Да, жизнь здесь тяжела, на гране выживания каждый день. Я уже забыл, когда нормально ел, нормально спал, но за ваше мирное небо, готов здесь умереть. Сынок, мы никогда не общались, но я уверен, что такая прекрасная мать, как твоя, вырастила из тебя героя», - во мне нарастала ненависть и враждебность. Я проглотил слюну, отвел глаза на зеркало и снова начал читать: «Александр, я бы хотел, чтобы когда пришла твоя очередь, ты не спасовал, ты пошел защищать свою мать. Я хочу быть уверен, что ты не трус. Если Богу будет угодно, то повстречаемся здесь на фронте. Вышлите мне что-нибудь съестного и свой ответ, я буду ждать, из живых у меня только вы. Ваш папа».

Когда я дошел до конца письма, то меня уже переполняла ярость. Я не понимал, как эта вшивая собака могла писать мне, указывать и чего-то просить. Как ему только хватило смелости и наглости на такое. Я пребывал в негодовании и злобе. Умывшись холодной водой и сделав несколько глубоких вдохов, я вернулся за стол. Продолжать легкую беседу и флирт уже не получалось. Моя собеседница быстро это заметила и попыталась узнать, что же случилось. Я ничего не ответил и предложил поехать ко мне, так как находиться в обществе других людей было как минимум некомфортно. К моему удивлению, я получил положительный ответ. Ехать до дома было около тридцати минут. Я молча глядел в окно и размышлял о войне, о городе, о стране, о себе самом в этой большой системе. Вдруг она аккуратно положила свою голову мне на плечо. Я заметно оживился и ощутил прилив ярких чувств. Мои щеки и уши горели, с лица не сходила улыбка. Я был в нее сильно влюблен, я уже не надеялся, что однажды испытаю это снова. В какой-то момент я подумал, может ее расслабило вино и ее жест вовсе ничего не значит. Я не стал ничего предпринимать и задумчиво ждал нашей конечной точки.

По приезде мы поднялись на третий этаж, я помог ей с верхней одеждой и предложил чувствовать себя как дома. Нас встретил мой кот, который был нежен с каждым гостем и отдавался каждому за почесывания брюшка. Я зажег уютные гирлянды и кое-где свечи, легкий аромат благовоний укутал комнату. Алкоголь дома я никогда не хранил, поэтому нам пришлось довольствоваться травяным чаем. На какое-то время, смотря в ее большие глаза и вслушиваясь в разливной смех, я забыл об инциденте, я забыл обо всем. Я не хотел думать, что сейчас мы в этом реальном скучном мире, я хотел выдумать новый для нее. Мы обсудили все книги на моих полках, поболтали о суккулентах и розах, я рассказал про чайные церемонии, а она мне о specialty кофе. Мы были органичны, как один организм. Подступало утро, я заметил это только, когда прозвенел будильник. Мы засмеялись. Усталость несомненно ощущалась, но она была беспечной и такой ненужной. Эта ночь нас сблизила и притянула еще сильней. Мы прилегли на кровать и уютно заснули в объятиях друг друга. Нас разбудил ее телефонный звонок. Я услышал взволнованный голос девушки, которая упрекала мою собеседницу в том, что та не отвечает на сообщения и не предупредила, что не будет ночевать дома. Сонный голос ей ответил, что все в порядке, что сегодня она возможно тоже не придет. Я был удивлен ее ответом, неужели она останется со мной до завтра.

- Ты останешься? - приблизившись к ее уху, я прошептал.

Она повернулась ко мне лицо и между нами возникло напряжение. Я прикладывал максимум усилий, чтобы не сорваться и не поцеловать ее первым. Ведь я вполне мог быть здесь на правах друга. На кончике ее носика я заметил пушинку, аккуратно снял ее и дунул в противоположную сторону от нас. Она улыбнулась. Я не могу ей сопротивляться и улыбнулся в ответ. Громкий стук моего сердца и сбившееся дыхание выдавало меня. Я больше не мог и кажется она тоже не могла противостоять этому магниту, тянувшего нас друг к другу. Я вцепился в ее сочные губы, я гладил ее волосы и прижимал к себе. Я был счастлив и хотел заплакать. Я мог чувствовать и это чувство было будто бы ново. Мне казалось, что я влюбился столь сильно в первый раз. Я ничего от нее не хотел, только лежать и гладить ее волосы. После первого поцелуя она усыпала мое лицо еще маленькими поцелуйчиками и с заботой гладила щеки. Мы улыбались друг другу и ничего не говорили. Она легла мне на руку и мило уснула. Я же после такого буйства, спать не хотел и вспомнил о вчерашнем письме. Одной рукой нащупав под подушкой телефон, я написал маме следующее: «Я не смею тебе указывать, отвечать ему или нет. Но я бы на твоем месте не стал. Самый настоящий трус и крыса - это он сам. Я надеюсь, что это было его первое и последнее письмо. Война - это страшно. И эта война закончится ровно тогда, когда на российской стороне будет уже некому воевать. И я сейчас на стороне тех, кто лучше покончит собой, чем убьет невиновных людей. Я знаю, что наши с тобой взгляды тоже различны. Но только подумай, ты растила меня сама, государство тебе не помогало, а теперь ты должна отдать им сына. Очень надеюсь на твое благоразумие. Бесконечно люблю, завтра заеду».

«Вы только не уходите, если вы уж все так хотите, я буду улыбаться до конца», - пропела еще молодая Алла в кафе танцующих огней.

Если серьезно, то единственная трансформация, единственная новость лишь в пересмотре слова патриот. Ранее патриотизм казался мне чем-то мерзким и далеким, а от патриотов воротило, как от паразитов. Теперь я понимаю, что никакие они не патриоты, самый настоящий патриот на этой вечеринке - это я. Я не прощаю своей стране ошибок, я не закрываю глаза на концентрацию ублюдков в районе Кремля. Я жертва обстоятельств и мне радостно уже от того, что я это понимаю. Мой патриотизм состоит из циничности, критики и спроса. Нет никакой любви, нет уважения, я самый настоящий кнутовый патриот, пока, дрочащие на царька, сограждане являются засохшими, но сладкими пряниками. Я не сомневаюсь, что даже без вбросов они выберут его вновь. Не нужно их ругать, только жалеть и плакать, они жертвы, но уже собственной ограниченности. Они не знают, что такое жизнь, покажите им мир и они не захотят возвращаться в свою халупу. Для них родитель 1 и родитель 2 - это горе, а убитые люди - фейки.

p.s. И важно ли, кто победит в новой Гражданской войне, если Мы с тобой в ней сгинем?

Сегодня где-то середина сентября 2022 года. Ты живешь в центре Петербурга, ты уже смирился, что этот город не примет тебя никогда, ты вспоминаешь любимые купола Марины Цветаевой, ты боишься себе об этом сказать. Нет ничего стыдного в том, чтобы пробовать новое, но нужно иметь смелость признаться ей: «Москва, встречай блудного сына!»