Который день шёл дождь, стихая лишь на короткие периоды, полные тишины и отдаленного морского шума. Элигор, не задумываясь, раньше выносил такое время с легкостью, которой теперь не мог вернуть: его огромный лофт, казалось, вмещал в себя все страдания, служил им пристанищем, страдания прятались от влаги под потолком, втискиваясь в распахнутые окна, уворачиваясь от летящих вдоль стен теней и штор. Как он раньше не замечал этого или замечал, но не придавал значения? Хотел бы он перестать чувствовать себя так, словно комок боли распухает в груди и колет её изнутри.
Поэтому он звал Тодда. Тодд действовал успокаивающе. Его заторможенные реакции и приятная внешность понижали в гостиной, где они сидели и разговаривали, уровень тревожности Элигора. Он стал пить кофе ещё чаще, чем перед сеансами. Лицо Доры виделось ему из зеркал, и он даже переключался на мысли о ней, лишь бы не думать всё время о работе.
Ему казалось, что на сеанс он отводил машину, а домой приводил Тую. После последнего сеанса он, оглушенный тем, во что эмулятор превращает созданную им реальность и какими реакциями это оборачивается для Туи, почти пропустил мимо ушей, как она просит помочь ей с пальцем. Он отвёл её домой, не совсем понимая, что делать с андроидом, которому кажется, будто ему нанесли настоящий вред, и готов был пригласить Тодда жить сразу, как только увидел его у входных дверей.
– Она уверена, что чувствует настоящую боль, - сказал Тодд после того, как перевязал ей палец, на который она жаловалась, и она ушла в душ. Элигор в задумчивости наблюдал за тем, как он оказывал машине не-первую помощь и как проворно его пальцы, точно он обучился все десять лет на доктора, подворачивали бинт.
– Разве андроидам необходим душ? – озвучил он вопрос, который не давал ему покоя. Звук струящейся из душа воды накладывался поверх шума дождя за пределами квартиры уже десять минут. Она не спросила у него полотенца, и он, в общем-то, уже ждал от неё просьбы принести его.
Он знал ответ на свой вопрос, но…
– Она не потеет, - Элигор сделал глубокий вдох, потирая переносицу, - ей не нужен душ. У неё был сломан режим естественности.
Тодд сидел на диване в гостиной, сложив руки на животе и глядя в потолок, тонущий в темноте. Элигор никогда не включал свет, но из-за превосходства белых предметов в лофте над темными они могли ориентироваться в пространстве и видеть лица друг друга.
– Мне кажется, я настойчиво пытаюсь не верить, что машинное обучение, проводящееся в, черт побери, - выругался он, как их предки, - в сходящем с ума эмуляторе, показывает невероятные результаты.
– Ты всегда воспринимал её, как машину, верно? – уточнил Тодд.
– Как машину? Она машина, Тодд!
Тодд пожал плечами. Элигору не сиделось, он стоял у барной стойки, держась за столешницу руками, отведенными за спину.
– Лоре сказала сегодня после сеанса, что Туро Дорис ответили и Урас приедет, - поведал он.
– Это хорошая новость? – спросил Тодд, не поворачивая головы, но переведя на него взгляд.
– Я просил в письме дать мне еще шанс, - Элигор печально усмехнулся, - для Урас мы все всего лишь будем глупыми элементами, когда она приедет.
Элигор прислушался к шуму вод, природных и тех, которыми омывалась машина в ванной. Она не полностью закрыла за собой дверь, со своего места он видел полоску света, но ни одного движения. Ему представилось, как Туя стоит в ванной, нагая, подняв руку с поломанным пальцем вверх, чтобы бинт не промок, и, закрыв глаза, принимает душ бездвижимо.
Он не смог понять, кажется ему это совершенно человеческим или совершенно бес.
– Ты сам поймешь всё, когда увидишь её, - посмотрев на Тодда, Элигор почувствовал такую благодарность к нему, что он позволяет ему пользоваться своим присутствием как защитной стеной от страха и боли, которые так неожиданно вошли в его жизнь.
– Я хочу рассказать тебе о Доре… об общине, - вдруг сказал он и протянул руку за чашкой кофе, но она оказалась пуста. Перемещения по кухне придали ему немного сил, и он говорил, ставя воду на плиту, глядя в окно на движимые за ним сильным ветром верхушки сосен в голубой мгле. Тодд пообещал молчать обо всем, что он услышит, даже если это обещание было бессмысленным.
– И сейчас думаю, - закончив с описательной частью, произнес Элигор. Благословленный кофе был готов: он с грустным видом вдохнул его запах, лишенный любой сладости, и сделал глоток. Тодд терпеливо ожидал, - я думаю, что они правы. Что, если страх умереть намного хуже самой смерти? Наш мир, каким бы безопасным он ни стал, полон рамок и ограничений, которые мы поставили перед человечеством самостоятельно и добровольно, пусть нам и кажется, что это вынужденно. Остаются люди, которым плевать на это. Они не хотят быть достаточно умными для чего или недостаточно умными для чего-то, они не хотят быть просто умными, они хотят знаний, даже если пока не могут найти им применения.
– Нет! – возразил Элигор горячо, точно кофе разогрело его кровь в мгновение окна. Его бросило в жар и пот, и порыв, вырвавшийся из сквозняка, до этого забавлявшегося на уровне пола, остудил ему взмокший лоб. – Хорошо, - примирительно произнес он, - возможно, для кого-то это знания лишние. Но они не могут применить не потому, что они по своей сути не применимы к чему-либо, а потому, что мы не даём никому возможностей для их применения.
– Ты, никак, готов убеждать людей, что болезнь, которую там и не смогли изучить и понять, не вернется?
– Страх будет жить до тех пор, пока люди это позволяют, - Элигор усмехнулся.
– И ты больше не боишься?
– Я… - он прислушался к себе, но услышал, как из ванной доносилась только тишина. – Да. Мне больше страшно не это.
– Андроиды, - вдруг рассмеялся Элигор, - андроиды, которые ведут себя так человечно. Если подумать, им не грозит никакая болезнь. Мне страшны андроиды, которые принимают душ со сломанным режимом естественности, которые будто чувствуют боль и обращаются к тебе так, будто вы знаете друг друга всю жизнь.
– Как ты относишься к Туе?
– К Туе? Господи. Мне становится страшно за неё в эмуляции, потому что устройство… оно просто… Эмулятор повергает её в такие пучины чувств, что я не уверен, возможно ли вынести такие человеку…
– Как работает эмулятор?.. – вдруг впервые на его памяти Тодд прервал его.
– Я до сих пор не знаю всего. Инструкции к нему оказались неполными.
И он начал рассказывать про свой журнал исследования, в котором он записал выбранные им из книг эмоции и чувства, и что необходимо было потом выставлять в эмуляторе показатели таким образом, чтобы эти же чувства и эмоции испытала от смоделированной аппаратом ситуации машина, проходящая обучение.
Правильно работающий эмулятор должен был воссоздавать реальность, максимально приближенную к той действительности, в которой его создали. А так как устройство досталось им от погибших поколений, соответственно, мир эмуляции кардинально отличался от их настоящего. Это было как путешествие во времени, сказал Элигор. И, как оказалось, путешествие настолько же абсурдное, насколько странной стала жизнь человечества.
– В этом эмуляторе есть показатель, который я никак не могу поменять. С определенными показателями устройство по требованию генерирует новых участниц эмуляции, но оно также прекрасно справляется с их создание и без указки, если то требуется исходя из поставленных задач. И если раньше я мог прописывать появление, например, Пурсон в эмуляторе, введя её код – ID16225181915145, то сейчас эмулятор самостоятельно выставляет показатели, и я не могу этому помешать, - Элигор невесело рассмеялся, - как будто аппарат берет власть в свои руки, не считаясь со мной. Но всегда был показатель, остающийся неизменным и неподвластный мне. Я полагаю, что это глобальный баг, с которым не знаю, как справиться.
– Это какой-то персонаж? – спросил заинтересованно Тодд.
– Да, и он зовет себя Тук. Тукай, если точнее.
Тодд изменился в лице, но в тот же миг отвернулся, потянувшись за чем-то под столиком.
– У тебя есть предположения, как он смог появиться? – в руках Тодд держал издание, одно из принесенных ими из старого кабинета.
– Его код был в эмуляторе еще до того, как я начал первый сеанс, и уже тогда я не мог прописывать его, - Элигор нахмурился и попытался словить взгляд Тодда, чтобы тот точно его понял.
– А мысли, почему ты не можешь это изменить?
– Не совсем… точнее, да, они есть, но… я не хотел о них думать. Раньше не хотел.
Тодд немного помолчал, рассматривая обложку под своими длинными пальцами.
– Ага, - сказал он и опять через секунду: - Ага, я понял.
По выражению его лица нельзя было в этом убедиться, но Элигор ему поверил. Захватив с собой кофе, он сел рядом с Тоддом на диван и откинулся на спинку. Было слышно, как машина в ванной вытирается полотенцем, найденным ею самостоятельно в тумбе под раковиной, – в такой тишине пришлось бы потрудиться не услышать это.
– Я должен тебе кое-что сказать, - произнес вдруг Тодд, откладывая книгу. «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» разобрал Элигор название на обложке. Он сел прямо, как и Тодд, и посмотрел ему в смуглое красивое лицо.
Выражение глаз Тодда, обычно невозмутимое, встревожило Элигора.
эпизод за 15.08.2018 от 17.08.2018
