BepeckE

Дадут опору в этой тишине...

В их безмолвном диалоге крылась истина, пугающая своей простотой: перед зовом вечной пустоты не имеет значения масштаб. Не важно, кто ты — крошечная искра жизни в лесу или исполинский титан, подпирающий небо. Они оба были Лунными тварями, детьми одной холодной матери-ночи, абсолютно доверяющими друг другу в своем одиночестве...

Под сенью забытой древней стали, среди кружения золотых светлячков, ты найдешь самое безопасное укрытие...

Небеса разверзлись ледяной стеной, пытаясь смыть скверну, проступающую из недр. Вода в низинах почернела, поглощая остатки старых трактов и мостов. Древние руины, казавшиеся мертвыми, теперь жадно пили эту мертвенно-синюю влагу. Капли с яростью били по глади озер, словно тысячи невидимых игл пытались пригвоздить к дну всё то, что когда-то болело жизнью. В этом нескончаемом потопе не было очищения — лишь отчаянная попытка небес затопить то зло, что просыпалось во тьме, прежде чем оно успеет сделать первый вдох...

Спасет от суеты, невзгод и мелких бед...

Ритм мегаполиса расписан по минутам. Словно тяжелые океанские волны, мы накатываем на будни и отступаем к выходным, подчиняясь невидимой луне городского пульса. Но стоит остановиться, может всего  на секунду, и просто оглядеться. И можно заметить забытую кем-то вещь,  случайность, выпадающая из будничного ритма. Именно такие «сбои» делают этот момент особенным, запоминающимся...

За этими старыми каменными стенами всегда найдется теплый очаг, чтобы согреть уставшего путника...

Земля задышала первой. То, что начиналось как шепот в колючих кустарниках, к сумеркам обернулось неистовым воем. Древние сосны, веками хранившие молчание на склонах, теперь гнулись к самой земле, словно кланяясь пробудившемуся хозяину. Ветер не приносил свежести, лишь запах потревоженного праха и железа. Природа будто оскалилась, предупреждая: дальше пути нет...

Станет поводом для сна...=

Мельник застыл у подножия башни. Теплый свет его лампы был единственной крошечной искрой жизни посреди надвинувшегося космического мрака. Он не мог ни кричать, ни бежать, парализованный ужасом. В тот миг он понял, куда делся ветер — его поглотило дыхание истинной Вечности, поднявшейся из бездны, чтобы рассмотреть странные игрушки смертных...

Всего один луч. Но он прорезал мрак пронзительно-теплым, золотым светом, который огненной дорожкой пробежал по черным волнам. Вся пугающая мощь шторма вдруг отошла на второй план. В этой единственной секунде света было столько уюта, надежды и спокойствия, что я просто стоял и улыбался ветру. Шторм продолжал реветь, но внутри меня уже было тепло...

Всего один луч. Но он прорезал мрак пронзительно-теплым, золотым светом, который огненной дорожкой пробежал по черным волнам. Вся пугающая мощь шторма вдруг отошла на второй план. В этой единственной секунде света было столько уюта, надежды и спокойствия, что я просто стоял и улыбался ветру. Шторм продолжал реветь, но внутри меня уже было тепло...

Говорят, маяк Сент-Саймонса выключали когда-то давно на время Слепого тумана, чтобы его свет мог пробивать путь кораблям через эту пелену. Сейчас это просто огромный, мертвый каменный столб на краю земли. Я стою у его подножия. Сколько жизней спас этот исполин? Да, и старожилы все как один вспоминают историю о загадочном исчезновении последнего смотрителя. С такой работой, когда вокруг только гнетущая, сводящая с ума тишина и туман, не удивительно, что  человек может просто заблудиться и исчезнуть. Я смотрю на серое марево впереди. Пора возвращаться, пока этот остров не заставил меня тоже поверить в старые байки и я не начал слышать тени прошлого...

В луны объятьях и в море тишины...=

July: the Breath of the Summer...

«Закат догорает. Небо над парком как самый древний холст на Земле. Из века в век оно показывает одни и те же облака, одни и те же оттенки угасающего дня. И всё же невозможно отвести взгляд. Потому что каждый раз оно прекрасно по-новому. И этот закат напоминает нам прожитый день, готовит к будущим подвигам и вселяет надежду. Надежду на то, что даже такое хрупкое существо как человек способен вместить в себя целую вселенную...»

«Наконец, я вышел к пляжам Сент-Джуда. Песок здесь темный, а выброшенные на берег коряги похожи на кости спящих великанов. Океан дышит холодом и вековой тревогой, но маленькая искра, добытая из сухих ветвей, превращает этот дикий, пугающий берег в настоящий дом.»