i can write

Пасмурный утренний город радушно распахнул перед мной свои объятия. Я втягивала в лёгкие прохладный воздух и думала о том, что как здорово, должно быть, жить здесь, в одном из старых массивных домов в центре города, сражающих наповал своей презентабельностью, основательностью, надёжностью. Ты просыпаешься, выглядываешь в окно, а там, внизу, десятки, сотни машин уже в движении, в стремлении достичь пункта своего назначения, и люди, много людей, кутающихся в шарфы и пальто, с термосами и просто стаканами кофе, или с сумками, или с собаками, или просто гуляют, - но все они там, под окнами, все они живут, все они ловят бледнеющей кожей сонное солнце в бело-лавандовом небе и упиваются, наслаждаются зевками разбуженного города. Особенно приятно наблюдать за этими странствиями тогда, когда ты ничем не обременён, когда тебе никуда не надо; но, с другой стороны...Я откашлялась. Как же хорошо, что я живу в деревне. Там я могу спрятаться от жизни, когда всего становится слишком много. Там я могу существовать вне пространства и времени. Обрести покой.

Я шла по улице, кутаясь в шарф, ощущая тепло пальто и потёртых джинсов. Моё отражение мелькнуло в бесконечных зеркалах очередной высотки, и я подумала: как же хорошо сейчас. Мне. Внутри. Как свободно и как б е з у с л о в н о. Я была не накрашена и, что называется, простоволоса. В планах было посещение торгового центра, а я “без лица”. И я чувствовала себя прекрасно. “Безличие” сделало меня многоликой. Для меня самой. А для окружающих... Не знаю. Невидимой. Обычно это обжигает щёки, как пощёчины, но в ту минуту, в то мгновение это утратило всякое значение. И, растворившись в собственных мыслях, чувствах и диссонансах, я задалась вопросом: а имеет ли всё это смысл? Мы, наши стремления найти кого-то, с кем будет хорошо, наши души и наши лица?

Люди. Много людей. С кроссовками и в джинсах с рынка, в туфлях из дорогого магазины, в спортивных штанах. Девушки в платьях из синтетики и в узких брюках, крашеные блондинки и брюнеты, брюнетки и крашеные блондины. Дым. Сигаретный дым. Он повсюду. Корона, винстон, кент. Вот идёт клиентура - бутылка пива в руке. Знаем таких, видали. И снова в кроссовках. Телефонные разговоры, обрывки моментов из жизней и фраз.

-Когда твоя свадьба?

-Свадьба? Я тебя умоляю!

-Что, всё?

-Всё!

Решения. 

Люди встречаются, люди влюбляются. Люди расходятся, люди разводятся. Люди и верят - верят, надеются. Только вот что-то у всех нас не клеится.

Голубые. Зелёные. Карие. Десятки пар глаза. Маленькие, большие, узкие, глубоко посаженные, хитрые, уставшие, сонные. Носы. Большие, узкие, картошкой, с горбинкой, в чёрных точках. Люди здороваются друг с другом. Какой-то массивных дядечка лет сорока несёт в розовой барсетке терьера. 

Люди с бровями. У кого-то натуральные, у кого-то чрезмерные. Кто-то без бровей. Хотя некоторые, с чрезмерными, лучше б без бровей были тоже.

Я спускаюсь в переход. Тут тепло. И снова люди. Я смотрю на них и думаю: это мой народ. Мои люди. И я не лучше тех, что без бровей, и не хуже тех, что с чрезмерными. Я такая же, как и они. 

He walks away,

The sun goes down,

He takes the day but I'm grown,

And in this grey, in this blue shade

My tears dry on their own.

Восемнадцать - такая сладкая цифра. Такая целостная, гармоничная, полная и завершённая, как мир, сотворённый Богом, утопавший в зелени и кристально чистых океанах.

Такое прекрасное число.

Такой счастливый возраст.

Упиваешься нектаром молодости, сил и здоровья. Ты юн, ты свеж, впереди вся жизнь. И tears, как поёт Эми, dry on their own. И всё кругом кажется большим и прекрасным даже в своём трагическом, уродливом до ночных кошмаров несовершенстве. И ты идёшь по улице, плывёшь, такая волна энергии, надежд, мечтаний, радости, упиваешься обретённой полнотой жизни, беззаботностью, делаешь, что хочешь, и знаешь, что ничто никому не подвластно, ты свободна и все свободны, и ты никому не принадлежишь. Совсем. Ты - это ты, ты в своих руках, и ни перед кем за себя не надо отчитываться. Ты такая, какая есть, и ты влюбляешься в себя, как никогда не влюблялась ни в кого за пределами тебя, и ты упиваешься жизнью. Сладким нектаром её струйки, которые ты уже не можешь в себя вместить, стекают изо рта на шею, грудь и обволакивают всё тело. Да что там - тело! Душу. Сердце.

Да. В 18 ты чувствуешь, что оно у тебя есть. И ты чувствуешь, что оно живое. Что оно бьётся.

Я не знаю, что бывает потом. Не знаю, как потом чувствуется, думается, как потом жить, что делать, куда идти. Но если чему-то меня и научил прошедший год, то:

1) Решайте проблемы по мере их поступления.

2) Самые прекрасные вещи случаются с нами, когда мы позволяем себе выйти из собственной зоны комфорта и даём себе шанс. И ещё. И ещё. И ещё. Всегда. Везде.

3)Будьте здесь и сейчас. Живите здесь и сейчас. Carpe diem - ловите момент, утопайте в нём, упивайтесь им. Завтра будет завтра, постоянно думая о нём и зацикливаясь на нём, вы рискуете упустить каждое сегодня вашей жизни и спустить в унитаз свою жизнь. Будущее определяется настоящим, поэтому обнимите мгновения из “сейчас”, вдохните поглубже запах жизни и наслаждайтесь моментом.

Ох. Лучший год моей жизни. Этот прекрасный промежуток, пылинка на оке вечности... Сколько было уроков. Опыта. Познаний. Открытий. Терзаний. И обретения себя. 

Вообще не представляю, чем буду заниматься, но точно знаю, чего хочу от себя.

Буду решать проблемы по мере их поступления. Мудрое решение.

Пишу быстро, хочу успеть до полуночи, пока часы не пробьют 12, и я не превращусь в Золушку в летах. Шучу, конечно. 19 - это не лета. И нас определяет не возраст, а поступки, что мы совершаем, и мысли с чувствами, что нас переполняют.

И всё же грустно. Мне предстоит в последний раз лечь спать в качестве восемнадцатилетней. 

Хотя....

Кому я буду показывать свой паспорт?

Восемнадцать мне. Восемнадцать. Всегда. В душе и в сердце. 

cause honey your soul can never grow old,

it’s evergreen

Пожалуй, я больна. Больна такой заразой, что пронимает до мозга костей. Больна тем же, чем и почти всё моё поколение. Я бы не назвала это зависимостью. Скорее, помешанностью. Или зацикленностью. В любом случае, всё это уже настолько стало частью наших жизней, что волей-неволей просовываешь голову в горло вязаного свитера и оказываешься пойманным в сети. Социальные сети.

У меня часто вырисовывается такая картина: подпись есть, а фото нет. Типичная история с инстаграмом, да? Иногда ты придумываешь просто наисмешнейшую и наинтереснейшую подпись к какому-нибудь сюжету, а потом в мыслях возникает образ идеальной фотографии, где продумано и просмотрено всё: когда, где, с кем, как. И вот ты делаешь эти фотографии, а всё не так и не эдак, или не делаешь их вовсе, а подпись висит печальной усмешкой на ниточках памяти, как сломанный крючок для куртки в коридоре брошенной квартиры, и постепенно вытесняется новой, новыми, наиновейшими. 

А фотографий нет. И инстаграм молчит.

И я ловлю себя на мысли, что подписи и не сделанные фотографии - это осовремененный и упрощённый аналог несбывшихся надежд и желаний, в силу боязни несоответствия реального мира миру своему, внутреннему, отогнанных и распятых на задворках подсознания, безудержно и безуспешно тревожащих нас во снах. 

Вчера услышала: “КХЕ!бучий перфекционизм”. Да, всё правильно, всё так. Именно такой, и именно перфекционизм. Мы хотим добиться идеала, хотим видеть себя и мир с натёртой до парадного блеска кожей, но по итогу получаем лишь истерзанные пытками кровоточащие тела, измученные в борьбе и в погоне за тем, чего едино не существует. Мы все стремимся быть лучшими, и лишь немногие стремятся стать лучшей версией себя.

Выходные. Такое сладкое слово, особенно в сентябре. В сентябре, кофейно-оранжеволистной осенью, когда капризное нервное лето с перепадами температур и жонглированием моим дельем/бездельем закончилось. В субботу утром встать в шесть, чтобы приехать в университет на две пары, а затем, когда город только просыпается, пойти с подругой пить карамельный макиато в сквере возле домика, где проходил первый съезд РСДРП. Утро, холодный ветер, поддевающий листья с деревьев, солнце, медленно гуляющие по улицам довольные люди, кофе, греющий руки, разговор, улыбки, смех. А потом ты уже одна бредёшь по городу. И прохожих мало, совсем мало. И ты идёшь по парку, отыскивая безлюдные тропинки в листьях, мимо театра оперы и балета, где всё ещё работают фонтаны, и попадаешь в Троицкое предместье. А там невесты, женихи, алтари, рестораны. И ты вдруг замираешь и понимаешь: вот здесь я хочу жить! Ведь это место, этот старый город словно находится на грани несколько миров: за пределами стен - прошлое, внутри стен - настоящее, а за пределами пределов - будущее.

И ты идёшь, любуешься, замираешь и мечтаешь. И подходя к метро, ты смотришь на часы. Они показывают час с лишним дня, и ты думаешь: чёрт возьми, как же всё это прекрасно! Люди только выбираются из домов, а я уже спешу в свой, трепетно храня в сердце бесценное сокровище: пока все спали, город пусть и на короткое - безумно короткое, но оно существовало! - мгновение был моим. Моим всецело, безраздельно, и я утопала, счастливая, в его любящих, любимых объятиях.

Минск, я люблю тебя!

Всегда твоя,

Осень. Начало сентября. Наконец-то я снова в раю. Я скучала. А ты скучал, рай?

Одиннадцать часов ночи, воскресенье. До боли прекрасное чувство - чувствовать, что по твоим жилам льётся разгоряченная кровь. Вставать в шесть, будет холодно, пасмурно и серо, возможно, станет моросить противный мелкий дождь... Но сейчас у меня Эдгар Аллан По, “Сонная лощина” и alt-j. Если бы можно было что-то сделать с музыкой, наделить её чем-то материальным, полностью ощутимым физическим, то я стала бы жуткой извращенкой, сотворив с every other freckle вещи из её же текста: turn you inside out to lick you like a crisp packet. Это океан, в котором тонешь и одновременно обретаешь настоящую способность дышать. Это жизнь, полная такого наслаждения, что от него можно умереть. Это пробирается в тебя, растапливает изнутри тебя, как водяная баня топит шоколад, и ты медленно растекаешься, исчезаешь, обретая что-то совершенно неземное, не поддающееся описанию или определению.

Господи, и зачем людям наркотики, когда есть такая музыка?

Осень, дождь, кожанка, тёмные очки, утренний город в выходной и сладкий кофе, туман, инди, Эдит Пиаф, фильмы, разговоры, познание и десятки лиц, каждое из которых принадлежит тебе. Что может сравниться с этим?

Пожалуй, подобного просто не существует.

Осень, you're the first and last of your kind.

I want every other freckle.

Июль. Вот так идёшь по городу, погода странная, сейчас ещё жарко, а через минуту ледяной ветер едва не сбивает тебя с ног. В наушниках играет французская музыка, в голове царят безбашенные мечты, а кругом жизнь, люди, лето! Чувства, мысли, ощущения, огонь внутри пылает всё ярче, и ты идёшь по дороге, чутко принюхиваясь к самой себе, словно ищейка, нащупывая то самое и делаясь счастливой, когда оно в тебя вселяется.

А затем ты вдруг забредаешь в парк, поднимаешь голову и вдруг приспускаешь на нос солнцезащитные очки: листья желтеют. Уже. В июле. А затем вдруг оглядываешься и понимаешь: ещё немного, и август! Прекрасный месяц август с прекрасным названием. А затем прекрасная пора года, лучшая пора года - осень. Эстетически возвышенная, эмоционально переполненная, полная чуда, чёрных кованых ворот парков, подножия которых заметены листвой, дождей, чёрных зонтов, серого неба, меланхолии, творчества, выжимания из себя всех соков на благо себя самой же, душевной теплоты, друзей, красивых закатов, кофеен, уюта, приключений, мечтаний, волшебства и надежды.

Кофе! Точно! Можно будет тратить деньги на кофе. Летом он совсем не так пьётся, как осенью, особенно сильно это чувствуется после пары-тройки лет на тамблере со всеми его возведёнными до совершенства вкуса и уюта фотографиями. Можно будет окончательно обрести гармонию с самой собой и снова окунуться в прекрасные естественные пастельные тона в одежде и, конечно, в совсем не пастельный чёрный. Чёрный! Восхитительный цвет. Любовь.

Осень означает возвращение конец отпуска или каникул, какого-то чисто детского ощущения беспечности, беззаботности и лёгкости, какие неизменно наступают летом и у тех, кто давно не ребёнок по паспорту. Но нужно без грусти отпускать и принимать. А пока момент не настал, нужно помнить, что мы проснёмся в августе. Прекрасный август! Отличный 31 шанс вновь обрести надежду и исправить всё. В том числе и себя. Стать добрее. Стать честнее. Стать настоящее. Стать собое. Стать лучше.

И не стоит забывать о том, что мечты сбываются, когда действуешь. Я действовала - ещё как! - и оказалась счастлива на целых 24 часа, когда обнаружила себя в городе, в котором давно мечтала побывать, и когда гуляла по своему родному... ночью! Для меня это было заветнейшей мечтой ещё со средней школы, когда ты с открытым ртом смотришь стремительные американские фильмы с ощущением полёта и жизни про подростков и хочешь хотя бы что-то сделать из того, что делали они.

Почему отблеск молнии на стенах в этот час всегда серебристо-розовый? 

Так приятно, поставив ноутбук на живот, утонуть в ванне глубокого кино, чувствуя, как погружаешься до предела в город, в музыку, в души, в героев. 

Так приятно.

А по крыше стучит дождь. За окном два часа ночи и холодно. Сверкает молния, и гремит гром. До сих пор путаю, что за чем идёт. Мне кажется, что они сливаются воедино и в нужный момент просто ослепляют и оглушают тебя, перекрывая свет монитора и мелодию в наушниках. 

А вот и я.

Я ставлю цветы в трёхлитровые банки из-под малосольных огурцов.

И уже прошло полтора часа июля.

Светлая грусть по ушедшему июню, полному истории искусств, белорусской литературы под Валентина Стрыкало, бесконечно исписанных листов с цитатами по Казько, деревни, родного, близкого, давно искомого, вновь обретённого и снова запутавшего. Конец первого курса в моём университете мечты, осознание того, что так быстро и так медленно прошёл целый год - год изменений, чувствования себя, людей, движения напролом и на ощупь, расширения сознания, увеличение знания, очередной усмешки насчёт того, как быстро, как правильно и как надо складываются обстоятельства.

И вряд ли найдётся у меня хотя бы сто строчек действительно по делу. 

Очень дневниковая запись. Но так хотелось! А подавленные чувства и эмоции никогда не оставляют нас. Они внутри. Они сидят под плинтусом наших сердец и точат нас, точат, точат.... Пока всё равно не вылазят наружу.

Мы как-то злее все стали. Жёстче. То ли устали, то ли просто испортились. Чёрт его знает. И тяжело от того, что всю эту картину наблюдаю не только в жизни, но и в книге Казько, который, как это часто бывает с Великими писателями, оказался пророком. На много грустных мыслей наталкивают эти знания, эти главы, эти разговоры и эта трагедия. Ты слишком часто думаешь о неизбежности, о том, что никто не хочет меняться, потому что это требует мыслительного процесса, а мыслить - дело сложное, это не выбирать эффекты для селфи в инстаграме или с улыбкой удовольствия саморазрушаться, в нетрезвом состоянии катаясь из одной кровати в другую.

Сложно после всего этого оставаться оптимистом.

Грязь настолько стала частью наших жизней, нашего времени, что если отмывать её, то только с кожей. Но мастеров сейчас мало, поэтому мы все ходим грязные, теряясь между тем, что хорошо, что плохо, а что здорово подходит под категорию “зато будет, что в старости вспомнить” и как бы оправдывается. Да с такими замашками тут этой старости может и не быть.

Что-то раннеиюльский пост оказался не тёплым и жёлтым, как смеющееся на волосах солнце стоящих против заката людей, а тёмно-синим и тяжёлым, как небо и как воздух в летний вечер перед долгожданной грозой. 

Но это не важно.

Важно быть хорошим человеком, ребят. Это самое главное.

Но вот что такое “быть хорошим человеком”?

Это жизнь, состоящая из привычного набора “не” - “не курить, не пить, не ругаться матом”, или же это жизнь, где ключевым фактором являются не вредные привычки, а поступки в отношении других людей, твоя жизненная позиция, принципы, убеждения, мировоззрение?

“Но когда спать пора Тени наших душ ходят по дворам...

Топ-топ-топ.

Не хочу делить часами, днями, расстояниями. Не хочу делить жизнь.

Засиживаясь допоздна или даже до утра, растягиваю день, продолжаю его чудо, его прелесть. Жила бы в нем всегда. Утопила бы границы суток в Лете и упивалась бы этим нектаром из молодости и счастья. Не хочу делить жизнь.

Не хочу делить жизнь. Если только на “до” и “после” - это интересный психологический процесс. Когнитивный, так сказать. Да, я сегодня сдавала по этому экзамен.

Жизнь всегда преподносит нам самые удивительные уроки. Если верить, что все, что ни случается, к лучшему, то результат может приятно поразить. Делая то, что больше всего терпеть не можешь, обретаешь какой-то особый вид гармонии. Я, например, больше всего на свете ненавижу ждать, и именно к этому меня постоянно приводит жизнь: я жду людей - своих, родных, тёплых. И, знаете, сладость нашей встречи того определённо стоит.

Неделя потрясающая, наполнена всем тем, что я так люблю. И это прекрасно - жить своей мечтой. Главное - это помнить, что единственная твоя преграда на пути к ее осуществлению - это ты.

Весна прошла.

Это была лучшая весна в моей жизни.

Столько “впервые”.

Это был лучший май в моей жизни.

Навсегда бы в нём осталась.

Столько вновь обретённого счастья, столько жажды жизни, столько судорожных глотков свободы и ощущения полёта. Никогда я не чувствовала себя такой свободной, такой счастливой и такой молодой.

И вот настало лето!

Сегодня обгорели плечи и спина. Впереди пять интереснейших экзаменов, но перед ними предстоит немало вложить в кратковременную память. 

Кстати, о памяти. 

Важно помнить о том, что прошлому место в прошлом. И идти вперёд. И делать это не назло другим, а в радость себе.

А ещё у Florence and the Machine вышел новый потрясающий альбом, и я с удивлением вдруг подсчитала, что слушаю их около четырёх лет. А ещё мимо монитора только что пролетела гигантская моль (я надеюсь, что это моль), и мне стало страшно, потому что я понятия не имею, где это чудо сейчас, и что мне делать, если оно вдруг на меня сядет.

Не подведите это время. Не просидите свою жизнь на унитазе, друзья.

Ни в одном языке нет таких слов, которые смогли бы передать очарование наступивших дней и отразить все те чувства, что окутывают меня с тех пор, как в мою жизнь вернулось солнце. 

Упиваться жизнью=конец мая=счастье - это когда жарко, наконец жарко; когда бежишь в лес, потому что там прохладно; когда осознаешь, насколько любишь университет; когда меняется мнение о людях, которые тебя окружают, и ты кого-то прощаешь, желая пусть и негласно, но счастья, в кого-то только сильнее влюбляешься, а кем-то оказываешься приятно удивлён; когда понимаешь шутки преподавательницы истории изобразительного искусства про Курбе и смеёшься вместе с ней; когда читаешь на родном языке и получаешь от этого удовольствие; когда понимаешь, что не важно, во сколько ляжешь спать, потому что всё равно не выспишься; когда гуляешь поздно вечером и ощущаешь нежные поцелуи подступающего лета; когда задираешь голову и любуешься огромными прекрасными звёздами; когда желания сбываются, если ты действуешь; когда впервые танец рассказал тебе историю; когда идёшь по залитым солнцем улицам, слушая вдруг Ёлку, и шум молодой листвы, пробуждённый робким ветром, вместе с пением птиц оказывается сильнее, чем музыка, струящаяся из наушников; когда рабочие чистят фонтан возле ДК МАЗа; когда одежда приятно лёгкая; когда уже не так осуждаешь людей, едущих в общественном транспорте с перегаром.

Я хочу влюбиться, пролететь, остановиться

Высоко и не разбиться, дать случайностям случиться,

Просчитать маршруты в лицах, побывать во всех столицах,

Мы всегда движемся вперед и всегда совершаем для себя маленькие открытия. И даже когда казалось, что кардинально перемениться ничего не может, новое стремительно врезается в лобовое стекло твоей жизни. Так было и со мной, когда я, открыв книжку Короткевича, наивно и глупо посчитала, что это меня не поразит и не захватит. Но это поразило, захватило, потрясло до самых потайных и скрытых от глаз и рук закоулков  сердца. Скажу больше: почему-то именно после Караткевіча мне захацелася размаўляць на роднай мове. Янка Купала і Якуб Колас лічацца гэткімі бацькамі нашай літаратурнай мовы, нейкімі эталонамі патрыятызму ў літаратуры. Але ні пасля твораў Купалы, ні пасля твораў Коласа я не адчувала таго, што адчувае, калі кранаюся ўсяго таго неверагоднага, захапляючага дух, што напісаў Уладзімір Караткевіч. У яго такая мова, такі светапогляд, такая шчырасць душы і сэрца, такі моц таленту, такі Божы дар, што я магу вось проста, як нават і цяпер, сесці, чытаць у голас ягоныя вершы і плакаць, бо тое, што адбываецца ў маёй душы, калі я сапраўды а д ч у в а ю, вышэй за мяне, і я не магу і не хачу гэта стрымліваць.

Плакаць не сорамна. Сорамна не ганарыцца такім скарбам і не захаваць яго ў самым сэрцы.

Дагарэў за брамай небакрай,

Месяц паміж воблачкаў плыве.

Выйду зноў, як у мінулы май,

Басанож прайдуся па траве.

Дымная, сцюдзёная раса,

Цёмныя ў траве ад ног сляды.

А такога рослага аўса

Я не бачыў доўгія гады.

Бач, хмызы спляліся, як павець,

Светлякі мігцяць, гараць святлей.

Перад тым як звонка ў лозах пець,

Прачышчае горла салавей.

Лашчыцца трава да босых ног.

З дальніх паплавоў плыве ракой

Ледзь прыкметны сумны халадок —

Подых юні ўходзячай маёй.

Паімчаць за ёю наўздагон? —

Хоць і схопіш — усё адно падман.

Дзе каханне тых мінулых дзён —

Весніх паркаў бэзавы туман?

Нават шкадаванне — дзе яно?

Зноў вясна, і жаль знікае зноў.

(Так губляюць пах перад вясной

Ссохлыя сцябліны палыноў.)

Ціха цмокае у сне рака.

О, як добра, як прыгожа жыць!

Раска, як русалчына луска,

На вадзе ад месяца гарыць.

А вакол травіцы роснай рай

I бярозак белая сям'я.

Мой чароўны беларускі край,