Вавилонская Швейная Фабрика

На пиру истории

В длинном темном коридоре За стол садятся убийцы и завоеватели При свете свечей Они ждут своей трапезы А официанты Выходят из укрытий Неся на головах блюда с темнотой Для гостей. Все они будут пить из одной чаши Вглядываясь в сумерки меж деревьев Колонны солдат славословят на улице Вздымая знамена И луна выглянет из окна. Когда они закончат Мы тоже сядем За этот стол Чтобы есть, как они.

فاضل العزاوي

في وليمة التاريخ

https://www.tumblr.com/stepk

к ау-накуру про селки Салима, попавшегося в сети Джейсона!

Джейсон бывший солдат Империи, возвращается из колоний в родную, нищую и задрипанную рыбацкую деревушку на западном побережье Шотландии. От деда Джозефа ему досталась хижина и не очень исправная лодка, которую из уважения к старику сохранили соседи. Юный Джейсон когда-то сбежал из дома и завербовался в армию, чтобы выбиться в люди, но получил только ПТСР, хромоту после ранения и холеру в госпитале. Он вечно пьян, зол, грязен, агрессивен, выходит в море ровно для того, чтобы хватило на джин. Когда Джейсон не дерётся и не скандалит, он депрессивно пьёт и размышляет о самоубийстве, на которое ему не хватает духа, так что он просто жалко надеется, что утонет или замёрзнет, или просто однажды пьяным заснёт в полосе прилива.

Выбирая сети, он понимает, что в них запуталось что-то большое и тяжёлое. Джейсон со злобой думает, что это, наверное, дохлый тюлень, но быстро понимает, что выловил некое существо. Оно крупное, явно хищное, но ранено и может только слабо шипеть и щёлкать, как дельфин. Джейсон слишком пьян, чтобы мыслить адекватно, но ему больно смотреть на чужие мучения, так что он затаскивает существо в лодку и в итоге приносит домой, уложив на соломенный тюфяк, служащий ему постелью и пытается обработать раны. Джейсон засыпает на полу, сжимая нож, он думает, что очнувшееся существо ночью перегрызёт ему глотку. В следующие дни Джейсон кормит его сырой рыбой и продолжает пытаться лечить, потому что, ну не выкидывать же обратно, хотя дико боится, он местный и в принципе догадывается, что притащил в свой дом кого-то из Прекрасного Народа. Существо тем временем, считав образы из воспоминаний Колчека, принимает вид мужчины или же он шелки/роан (selkie), и принимает человеческую форму на берегу, потому что такова его природа, но и в ней он беззащитен, ранен и потерян в мире людей. Его истинное имя человек произнести не способен и Джейсон даёт ему имя Салим — первое, что приходит в голову, когда он видит тёмные, как смоль, волосы и оливковую кожу.

Вообще, здесь мне придётся заметно изнасиловать историю, потому что, если мне не изменяет память, полноценно на территорию современного Ирака Британия полезла только в годы Первой мировой, но что поделаешь. Ну, либо просто отправить Джейсона в любое другое место, где Империя вела колониальные войны.

Салим со временем поясняет, что мир людей с его железом и неверием навсегда закрыл проходы в холмы, оставив его, заблудившегося и потерянного, в одиночестве и тишине и что он давно не слышал песен сородичей. Джейсон завязывает с пьянством. Сил Салима хватает примерно на то, чтобы послать своему рыбаку хороший улов.

Он остаётся с Джейсоном, решив принять смертную судьбу, не пожелав вечно оплакивать своего смертного возлюбленного и быть рядом до самого конца, в мире, где волшебство уступило место прогрессу.

Не совсем типичная для меня идея, потом что ирл я тот ещё ценитель линейки технократии и обычно не оплакиваю опустившуюся Завесу).

Волшебное превращение Колчека в кота и обратно.

Дар, как и в каноне, устраивает засаду на перевале. Между Джейсоном и Салимом происходит диалог: «Не промахнись - хватит смертей», после того как Колчек пощадил пастуха. Земля начинает дрожать, Дар велит отступить из опасного района. Дело ограничивается парой дыр в земле, а к вампирам вместо кучи злых и вооруженных людей упал только уличный туалет. Группу Кингов ебут за то, что они прозевали/упустили/слили информацию/нашли только героин. Джейсон на взводе, он даже рад участию в усиленных после перестрелки с отрядом Басри патрулях.

Тем временем Салим ругается с Даром, высказывая всё, что у него накопилось за годы совместной службы, и за неявную угрозу застрелить в частности. Зейн уезжает в университет.

Мероприятия добираются до города, в котором живёт Салим, в моём представлении это полтора-два часа на машине от предгорий Загроса. Салим старается не светиться лишний раз, он в основном сидит дома и предаётся унынию.

Джейсон в одном из патрулей решает, что местная бабка как-то не так на него посмотрела. Он срывается и орёт на неё, выдав весь запас оскорбительной речи, которую только знает. Бабка щёлкает пальцами, Джейсон превращается в кота. Ник, стыдящийся поведения друга, смотрит в другую сторону и не видит, что произошло. Он немедленно оповещает о пропаже Колчека. Район рынка оцепляют, люди напуганы и не понимают, что происходит.

Джейсон тем временем в панике мечется под ногами, получает пинок от какого-то мужика, едва не попадает под колёса, проигрывает в драке с местными котами, зато запугивает собаку и, раздувшись от гордости, мысленно выдаёт: «Не связывайся с морпехами!». Он пытается найти бабку-колдунью, но, естественно, никого не находит.

На следующий день побитый, голодный и уставший Колчек случайно забредает во двор Салима, который жалеет «бедного котика с раненой лапкой» и забирает его домой. Он называет кота Джасим. Джейсон узнаёт его, но дать понять, что он не кот, а человек, никак не может. Он не в силах продолжать поиски колдуньи и решает остаться с Салимом, пока не вылечится и не придумает, как снять проклятие.

Салим подрабатывает переводами. Он случайно замечает, что его котик Джасим реагирует на английский язык, и думает, что он потерялся с американской базы. Джейсон в роли кота предпочитает спать на чёрном форменном берете Салима. Салим, в свою очередь, от одиночества беседует с котом. Джейсон в ужасе осознаёт, что полюбил его, а проклятие спадает само, когда Джейсон осознаёт, что вёл себя как мудак, и искренне раскаивается в том случайном убийстве девушки в наушниках.

Салим, в свою очередь, роняет челюсть и понимает, что:

Его кот это человек.

Этот человек тот самый американец, которого он пощадил.

Он голый, стоит в его гостиной, и его зовут Джейсон.

Салим, вероятно, сошёл с ума и мир больше не имеет смысла.

Джейсон просит Салима не прогонять его, он не хочет возвращаться. Салим, понимая, что Джейсону нужны документы, обращается к Дару, занятому организацией сопротивления. Басри, несколько в шоке от того, что его лейтенант подобрал себе американского дезертира, но он чувствует вину перед Салимом и в итоге идёт ему навстречу. Джейсон, теперь Джасим Осман, тем временем снова начинает рисовать, мне по-прежнему нравится хед на Джейсона-худодника.

Через некоторое время они, по настойчивому совету Дара, будут вынуждены покинуть катящуюся в бездну страну и со временем осядут где-то в Стамбуле.

Начну с фамилии. На мой взгляд, да, это всё-таки изменённая англоговорящими фамилия "Колчак", где произошло замещение звука во втором слоге с "а" на "э". В принципе, нередкая херня, например, такое периодически случается с моим именем, если я не представляюсь вслух самостоятельно. Сама фамилия имеет тюркское происхождение, приводятся значения "нарукавник", "перчатка". В русском языке она имеет также созвучие со словами "колчан", которое наверное тоже тюркское или вообще эпохи Великой Степи, ну и "кол", лол, но я не филолог и не буду ударяться в подобные шутки, а не то можно незаметно для себя превратиться в посмешище, как один старый стендапер. Единственное, что хочу добавить, ко всему прочему, "Колчак" это ещё и название рода невкусных грибов.

Вернёмся к фамилии. Самым её известным носителем был Александр Васильевич, очень неплохой полярный исследователь и очень неважный военачальник эпохи Гражданской войны, один из руководителей Белого движения. Фамилия ему, по самой распространённой версии, досталась от предка-серба из Боснии, принявшего ислам ради карьерного роста. Будучи комендантом Хотинской крепости, этот человек с умом кинул своего турецкого сюзерена, сдал крепость Миниху и нанялся служить к польскому феодалу. Его сын, в свою очередь, отправился служить Елизавете Петровне, сделал карьеру и осел в итоге в Питере. Забавно, что на родовом гербе у этой семьи был изображён единорог.

Естественно, никакого отношения предки нашего Колчека к этим людям не имеют, просто в наших широтах так иногда случается, что стопроцентные потомки третьего сословия носят ту же фамилию, что и пафосные дворянские семьи. Беглый гуглёж показал, что фамилия вполне распространённая на территории исторической области Бессарабии и вполне обычна для местных славян, например, статья в Вики приводит почтенного художника из Приднестровья, но чем это было изначально - фамилией на турецкий манер или каким-то местным прозвищем с другими коннотациями, лично я сказать пока не могу.

В рамках хедканона я считаю, что предки Джейсона покинули Российскую империю в конце девятнадцатого или начале двадцатого века. В тот момент в принципе шёл мощный поток эмиграции из-за тяжёлых экономических условий, а близость огромных портов вроде Одессы несколько упрощала процесс. Конечно, можно было бы предположить, что предки Джейсона покинули эту территорию позже, во время Гражданской войны, но, если честно, история этих земель в тот период столь же жестока сколь и эпична. Ну, знаете там, обаятельный Котовский ярче солнца лысым черепом блестит, грозный батька Махно рассекает по степям на своей тачанке, интервенты делят венскими стульями зоны влияния в одесском оперном театре, кровь льётся рекой, белые режут красных, красные режут белых, севернее бегает УНР, зУНР, какие-нибудь зелёные и Директория, короче никто не скучает. В общем, если честно, мне просто очень жалко гипотетических прапрадеда и прапрабабушку Джейсона, так что пускай они просто свалят из этого дурдома пораньше, влившись в общий поток бедняков, грезящих увидеть Свободу, поднимающую факел над золотой дверью великой американской мечты.

Мечты не случилось, конечно. Их путь лежал через "Врата Слёз", Эллис-Айленд, фильтрационную базу для иммигрантов из Южной и Восточной Европы. В программу мероприятий входил унизительный медицинский досмотр, опрос, где любая несостыковка могла означать депортацию, и гранд-финал - лестницу, на которой счастливчиков отправляли направо в мир, где упорных ждут свобода и процветание, в новую жизнь, а других налево, навсегда разлучая с семьёй.

Предки Джейсона осели в одном из штатов Стального пояса. Их отчаянное бегство в брюхе исполинского трансатлантического парохода окончилось у стальных ворот заводской проходной. Полуграмотные, не знающие языка крестьяне из бессарабских степей прибыли в сердце индустриальной революции, куда-то в Пенсильванию, Огайо или Индиану, сменив тяжкий труд фактически бесправных земледельцев на такой же беспросветный труд фабричных рабочих, на дым, копоть и гул сталелитейных цехов.

Они не сдаются. Они тяжко и много трудятся, как и их дети. И вот уже дед Джейсона, Джозеф (Иосиф) Колчек полноправный американский гражданин. Он родился и вырос в промышленном городе, его мать ещё неплохо знала русский язык, но сам себя он уже считал американцем. Он квалифицированный заводской рабочий, служил на флоте в годы Второй мировой войны, его поздний сын рождается в уютном домике с белым заборчиком. И хотя его супруга всё равно вынуждена подрабатывать кем-то вроде телефонистки, он с чистой совестью может сказать, что его американская мечта сбылась.

Но что-то идёт не так. Сын, поздний и долгожданный, а потому избалованный чуть больше, чем стоило бы, женится на дочери ирландских или шотландских иммигрантов. Он ещё попадает под призыв и, хотя мог бы избежать участия в боевых действиях во Вьетнаме, добровольно отправляется туда, потому что это позволит заработать денег и соответствует его внутреннему образу "настоящего мужчины". Он возвращается оттуда сломленным, и его жизнь вместе с жизнью жены и маленького сына Джейсона, родившегося в 1972 году, идёт под откос.

Дело усугубляет превращение индустриального сердца Америки Стального пояса в Ржавый. Индустриальный колосс, который сытно кормил три поколения, не просто закрывается, он умирает, увлекая за собой в могилу целые города и судьбы. Закрывается шахта, где трудились прапрадед и прадед Джейсона, закрывается завод, где работал его дед. Отец не может найти работу, пригороды пустеют, а сам город становится больше похож на иллюстрацию к комиксу про постапокалипсис: среди исполинских руин цехов и прекрасных обветшавших исторических зданий, подобных красавице с провалившимся носом (спасибо тебе, какой-то писатель-нацист, за этот образ, как жаль, что я не помню твою фамилию), бродят, как зомби, наркозависимые.

Американская мечта Колчеков длилась ровно одно поколение. Хоть теперь они уже американцы, Джейсон знает только несколько фраз на русском да возможно помнит пару песен и сказок, которые рассказывал ему когда-то дед. Отец Колчека с семьёй переезжает сначала в квартиру чуть похуже, потом ещё хуже и ещё, пока не оказывается наконец в трейлерном парке. Он пьёт и периодически даёт волю рукам, "воспитывая" домашних. Джейсон пытается защищать мать и сестру, мать, в свою очередь, предпочитает, чтобы побои доставались сыну, а не ей, пока окончательно не исчезает из их жизни. Иронично, что после этого отец немного успокаивается или, возможно, подросший Джейсон научился давать сдачи слабеющему родителю. Умирают дед и бабушка Джейсона, старшая сестра скоропостижно сваливает в закат с очередным женихом.

А в жизни Джейсона случается чудо, он умудряется получить социальную стипендию на обучение в колледже и в припадке юношеского идеализма выбирает абсолютно бесполезное изобразительное искусство (да, мне нравится хедканон с Джейсоном-художником). Иллюзии разбиваются довольно быстро, творческая среда не равна среде принимающей, и Джейсон для большинства однокурсников просто тупой неотёсанный болван. Он потомок промышленных рвбочих, затесавшийся чуждую среду. Он никогда не будет своим. Более того и его собственная среда отвечает ему отказом.