Темный мир

Как будто это все в последний раз,

Я словно отцветающая липа,

Роняю лепестки увядших фраз,

В которых правда перемешанная с ложью,

Но в эту ложь давно поверил сам.

И по раскисшему петляя бездорожью,

Я потерял дорогу к небесам.

Меня не ждет уютное забвенье,

Покой, спокойствие и вечность тишины,

Я обречён сгнивать без вдохновения,

Как от всепоглощающей вины,

Ногтями разрывая бледность кожи,

Пытаться что-то путное создать.

Я в мире счастья только лишь прохожий,

Которому себя не отыскать.

Как от чахотки харкать кровью текстов,

И с каждым разом ближе быть к концу —

Вот мой удел, и никаких протестов

Не высказать Священному Лицу

За что, мол, это все, в чем я повинен

Был в прошлой жизни, что сейчас борюсь

С тем даром, что меня располовинил

И превратил мой быт в сплошной абьюз.

В итоге мое выжженое тело

Оставят на потребу воронью,

Я шут, что не нашёл иного дела,

Писать стихи, это, конечно, здорово, но я тут подумала, а почему бы не начать к ним еще и рисовать иллюстрации.

Так что приглашаю всех в свой инстаграм

Там будут, вероятно, иллюстрации не только к моим стихам, но и к понравившимся мне произведениям других авторов.

Буду рада всем заинтересовавшимся, подпишусь взаимно😉

Тем, что когда то впаяли и вплавили в голову

Так, что ты даже не понял: по этим каналам

В мозг затекала программа, как жгучее олово.

Ты не андроид, но что-то заставило двигаться

В сторону нужную людям, сделавших нас мишенями,

Но не прину`дишь дорогу обратно выгнуться,

Ты ведь уверен, что это твоё решение.

Копировать-вставить, копировать-вставить — все просто,

И толпы, как клоны, борются за идею

Тех единиц, что вещают так громко с помоста,

О процветании только своем лишь радея.

Небо из стали, исчерченной проводами,

А под ногами земля из камней и пластмассы.

Матрица нас одного за другим поглощала годами,

И создавала из личностей серые массы.

Асфальтоукладчик проедет по всем недовольным,

И сделает ровной дорогу для вышестоящих,

Но может гордиться лишь тот, кто продолжил быть вольным,

Протекает проточный поток легковушек,

Моей ржавой железной каретой убогой

Управляю, пытаясь избегнуть ловушек.

Там и тут лишь пробоины в сером асфальте,

Дыры, ямы, бугры, как застывшая лава.

Все метафоры лучше, пожалуй, оставьте

Тем, кому эта гонка сплошная забава.

В большинстве же своём это рейд без возврата,

Именитые трассы нервно курят в сторонке,

За любую промашку тут же будет расплата

В виде всепоглощающей чёрной воронки.

В виде градин размером с яйцо динозавра

Тех, что в силах расплющить и фирменный кузов,

А на финише вряд ли дадут тебе лавры,

Лишь придавят плитой неподъемного груза.

Кто-то прет, как на танке, тараня соседей,

Пробивая вперед себе путь так безумно,

Даже толком не зная куда же он едет,

Со всей скорости мчать здесь совсем неразумно.

Кто-то тихо плетется в хвосте у колонны,

Тормозя от любой мимолетной угрозы,

Но и к трусам стихия совсем непреклонна:

Они вмерзнут в асфальт, только вдарят морозы.

И кому-то везёт, а кому-то не очень

Прямо ехать без жёстких скачков напряженья,

Но пока жив мотор, путь еще не заблочен

Жуткой дробию бьет набат,

До конца в эту бездну вглядеться,

Не ступить чтоб уже назад.

Взгляды множества своих пленных

Она вперит тебе в нутро,

В этих стенах убогих тленных

Ей захочется дать добро,

Сделать шаг, что навстречу ветру

Понесет тебя прочь от лжи,

Чтобы пытку закончить эту,

Что зовут по ошибке "жизнь".

Но оскалится бездна страшно,

Пожирая живую плоть,

Не схватиться с ней врукопашную,

Ее силы не побороть.

Ты поймёшь, да вот только поздно,

Ее речи — приманка тьмы,

Что теперь вдруг звучат так грозно,

И не выпустят из тюрьмы.

Круг седьмой — вот твоя обитель

Здесь отныне и на века,

Не поможет уже Спаситель:

Выбор сделан наверняка.

Свой короткий момент страданья

Променял ты на вечность мук,

И отдал себя на закланье,

Не тяни же теперь ты рук...

Вдруг услышав манящий голос,

Не смотри бездне в сотню глаз.

Смолотить ей тебя, как колос,

На отдельные буквы — отзвуки голосов,

А молчанье в ответ — железная булава,

Что фундамент надежды в момент раскрошила в песок.

Зажимаю ладонь у едва лишь открывшихся губ,

Чтобы рвушихся фраз поток в себе удержать,

Я как будто засунут в непроницаемый куб,

И никто не услышит, ка'к внутри буду кричать.

Кислотой тишины выжигает мне все нутро,

Фоном города шум не считается за ответ.

Для чего, опаляя вновь за пером перо,

Как Икар я летел на смертельный солнечный свет?

Этот свет, что тобой излучался вновь,

И меня мотылька охватил и испепелил.

Для тебя же все было игрой мимолетной, но

Мне из пепла восстать уже не хватило сил.

Как хотелось же высказать все, что давит внутри,

Собирая по капле клочки своего естества,

Но нет смысла, ведь как ты ни посмотри

Для тебя это звук пустой, как будто шумит листва.

Чувства вырежу с корнем, до воронок пророю мозг,

Пусть останутся дыры там, где их не зашить,

Но не буду я пред тобой словно податливый воск,

Из которого можно все под себя лепить.

Я не буду метаться в банке своих обид,

Где стекло бьется током только его коснись.

Про таких говорят человек изнутри убит,

Это все правда — за словами ведь я лезу в душу,

Я их с кусками себя из груди вынимал

Бессчетное множество раз, но никто не слушал.

Странное дело, зачем же тогда сей акт,

Что разрушает до самого основанья?

Я вам отвечу — но по-другому никак,

Смысл в стихах не в том, чтоб добиться признанья.

Я бы быть может и рад бросить этот Содом,

Но из ворот здесь, увы, не пускают живыми,

Ты изначально повязан, свой выстроив дом

Там, где оплата кредита лишь ножевыми,

Там, где за каждый вырванный жизни день

Плата — потеря части своей натуры,

Ты выбирай: превратиться в безмолвную тень,

Или из плоти своей здесь слагать фигуры.

Льются звуки в пустынном баре.

Ты глядишь на экран смартфона,

Он тебе сообщит едва ли

Что-то важное. Лед в стакане

Бьётся в такт мелодичной песне.

В серовато-сыром тумане

Город спит, а с утра воскреснет.

На дороге мелькают редко

Легковые автомобили,

Светит в окна неона сетка,

Будто солнца туда пролили.

Крепкий виски и сигареты:

И тоска ненадолго стихнет.

В полумраке хвостом кометы

Огонёк зажигалки вспыхнет.

Чёрным лаком блестят ботинки,

И на запонках бликов танец,

Ты как будто сошел с картинки,

Тех журналов, одетых в глянец.

Но героем нуарных фильмов

Быть снаружи, на вид красиво,

А внутри лишь борьба мотивов,

Что тебе победить не по силам.

Напускная твоя бравада

Только ширма, за ней же омут,

Где отчаяния баллада —

Это всё, что осталось помнить.

Ты изящно встаёшь со стула,

Отряхнувшись от мнимой пыли,

Всю ту боль, что на миг уснула,

Как пальто на себя накинешь.

И уйдёшь, оставляя следом

За собой аромат парфюма,

Тебе жизнь стала тяжким бредом,

Только звезды и спутники путь освещают тебе:

Утром Солнце лучами водит по жизни бренной,

Ночью холод Луны тусклым бликом горит во мгле.

Бесконечностью космоса можно же захлебнуться,

Вмиг по коже мороз от попыток постичь ее,

Жутко так сесть в ракету и уже никогда не вернуться,

Световые года ведь за время возьмут свое.

Ты останешься там просто атом на коже неба,

Ведь в масштабах вселенной жизнь наша просто ноль,

Но в какой бы галактике, на какой бы планете не был

Ты с собой (внутри) носишь вечную невыразимую боль.

Кем угодно ты будь космонавтом иль человеком,

Что лишь в сонном бреду видит скопы далёких звёзд,

Но мы все постоянно и век от века

Тяжесть храним своих старых несбывшихся грез.

Ты один, одиночка, толкающий в гору камень

С тем, что ты пережил и что за свой век перенес,

Но вес у камня вдруг может оказаться неравен

Твоему пределу, и все полетит под откос.

Но не может быть тьма везде, есть хоть немного света,

Как и в космосе — что-то горит впотьмах.

Ты всегда уникален, как и твоя планета,

И весь мир навсегда отразится в твоих глазах.

Доктор не сможет избавить тебя от проблем,

Будь он хоть даже из параллельной вселенной,

Только тебе решать всем быть или никем,

И помогать душе оставаться нетленной.

А природа становится каплю живее:

За окном с каждым днем станет ярче картинка,

Промороженный воздух заметно теплеет.

Как в прорехах пальто однотонного цвета

Вдруг возникнет другая по тону подкладка,

Так на буром газоне появятся где-то

Пятна зелени, что свежа так и гладка.

Даже в смоге районов, задушенных дымом,

Так внезапно почудится запах весенний;

В закоулках от яркого солнца хранимых

Снежный ком застарелый растает последний.

И на голых деревьях появятся птицы,

Голоса их прорвуться сквозь гул монотонный.

Увлажнятся капелью сосулек ресницы,

Пробивая собою сон мертвый бетонный.

По обочине сор загребая ногами,

Я иду, забываясь в своих грузных мыслях,

Как сомнамбула долгими шел я кругами,

Потерявшись среди неоправданных смыслов.

В этом мусоре мёртвой травы и обломков,

Старых веток, что вырвало ветром с деревьев,

Я случайно открыл то, что боль мою скомкав,

Неожиданно сделало душу светлее:

Беззащитное желтое пятнышко света

На раздетых телах теплотрасс показалось —

Это первый цветок, значит близится лето,

Оно смоет всю грязь, что б зимы ни осталась.

Прореху в небе не закрыть.

Реки бущующий недуг

Грозит дома потоком смыть.

Стихия в штопор закрутив,

Проглотит все, что сможет взять,

А ветер выведет мотив,

Что реквиемом будут звать.

Как лихорадочный больной,

Дрожат тела железных труб,

В которых дождь большой волной

Стекает с гулом медных туб.

На разбухающей земле

Газонов вздулись пузыри,

Распяты ветки на стекле,

Кренятся на бок фонари.

Не победить, не укоротить

Такого зверя никому,

Он будет жизнями крутить

Так', как захочется ему.

А мы лишь мусор на пути,

Который запросто попрать,

Могучей лапою отмести,

Долой с дороги раскидать.

И заклокочет гулкий рык

У твари бешеной в груди,

И боли в нем потонет крик

Разбитых судеб позади....

Где не видно ни зги вперёд,

Разбивается гулким хором

Эхо пульса, что в уши бьет.

Ускоряешь шаги до бега

И срываешь дыханья ритм.

Кто-то видит, как светит Вега,

Ты — лишь стыки бетонных плит.

Спотыкаешься у провала,

Ржавой луже в лицо вступив,

Страха липкое покрывало

Душит, горло перехватив.

То, что гонится — ближе, ближе...

Ты запутался в черноте,

Катакомбы, спускаясь ниже,

Привели к роковой черте.

Больше некуда: или в бездну,

Иль к опасности напролом.

Размышления бесполезны:

Она ждет тебя за углом.

Задыхаясь, устало встанешь,

И замкнется вокруг кольцо.

Развернувшись ж к врагу узнаешь

В его лике свое лицо...

Но и он не спасёт от скопившейся здесь черноты,

Но всему вопреки я совсем не дрожащая тварь:

С этим давящим мраком давно мы уже на "ты".

Тут забилась в углах тленно-скорбная пустота,

И её не достать, чтобы вымести словно сор,

Так в душе у поэта давно поселилась та,

Что на боль вмиг сведет любой начатый разговор.

Рука об руку шли мы вместе через года

С тем, что впору забыть бы, ка'к самый страшный сон.

Столько раз мне в ворота гулко стучалась беда,

Что и сам я поверил, что был я для тьмы рождён.

Мне она проводник, но внутри начинаю тлеть,

Расплавляться, как сахар в чашке с горячим чаем,

Я горю каждый день, и я буду ещё гореть,

Эту вязкую тьму своим пламенем освещая.

И останусь золой, на закланье отдав себя той,

Что манила с собой вопреки моим здравым мыслям,

Но не мученик я, уж тем более не святой,

В этой жертве, возможно, нет никакого смысла.

Свет — мимолетный гость.

Бьётся об крышу солнце,

Луча забивая гвоздь,

В лёд проржавевшей стали,

Но не попасть ему

В этот оплот печали,

Где стены пригрели тьму.

Там же роятся тени,

Мрачнее одна другой,

И голоса привидений

Хором хрипят за спиной.

Выход и вход заколочен,

Окна — насмешка судьбы,

Ты безвозвратно заблочен:

Небо не слышит мольбы.

Словно из братской могилы

Можешь взывать из глубин,

Но пусть истратишь все силы,

Выход же будет один.

И темнота развернётся,

Твой поглощая призыв,

Хохотом едким зайдётся,

Душу тупым ножом вскрыв.

Если сбежать не успеешь,

Внешнего мира глотнуть,

Здесь бесполезно истлеешь

И тенью закончишь свой путь...

Их отчётливо видно сквозь тонкую кожи ткань,

А об скулы можно порезать свою ладонь;

Смотри глазами, руками не тронь.

Выжжены все ресурсы, выжаты и все соки,

Лепту свою в это дело внесли пороки,

Есть только оболочка тонкая, как тростник,

Образ феи, точно из сказок возник.

Лёгким движением выпорхнет из такси,

Краешком губ улыбнётся — больше и не проси,

И растворится в потоке снующих тел.

Ты не узнаешь, что это её предел.

Тень под глазами скоро не спрячет крем,

Вместо обеда вино не сможет решить проблем,

Ужин давно заменил ядовитый дым.

Круто ли разве так умирать молодым?

Быть идеальной картинкой для большинства,

Ярким пятном, как осенняя в парке листва,

Дома же ночью от боли сжимать виски:

Навязанных идеалов сдавили нутро тиски.

А в голове долотом пробивает мысль:

Есть ли в подобной жизни какой-то смысл?

Внешность — обложка, а что по итогу внутри?

Едкая пустота, как ты ни посмотри.

Это ли ты хотела всегда сама?

Или для диалога с собой ты уже нема?

Лучше ль ловить в витринах прекрасную тень,

Или счастливой себя ощущать каждый день?

Тонкой рукой зачеркнуть бы свое "Прости",

Вытряхнуть все таблетки бы из горсти,

Жадно глазами объять уходящий закат,

Прохлада моря к себе потянет.

Твоим рукам я когда-то верил,

Но пальцы стали на миг когтями.

И в плоть вонзившись с упругим треском,

Они оставят на теле шрамы.

А воды Стикса металла блеском

Манили, будто неон рекламы.

Я в них забросил б души бессмертность,

А сам к тебе пустотою б вышел,

И не пугала бы неизвестность:

Предупреждений её не слышал.

Легко оставшись лишь оболочкой,

Кидаться в самый бездонный омут,

Не суть, что будешь ты только точкой

В его глубинах, где сотни тонут.

Не стра`шны муки, не стра`шны мысли,

Ведь без души я же как программа,

В которой все прописали смыслы,

В которой нет места слову драма.

Но воды моря сильнее плещут,

Сбивая с ног, унося в пучину,

Песком и солью в лицо мне хлещут,

Не выбирая на то причину.

А я, как пленник, с тобою рядом,

Стою синдромом стокгольмским связан,

А кровь отравлена сильным ядом,

Что по ошибке любовью назван.

И я дарю, закрывая веки,

Себя рукам, истерзавшим душу.

Ведь тот, кто сдвинут на человеке,

Твои строки — кровавая поступь,

И оставив стихами потомство,

Собирать их постылую россыпь.

Невозможно очистить от дара:

Не поможет ни пост, ни молитвы,

Не сдержав очредного удара,

Навзничь рухнешь ты на' поле битвы.

И засыпан ты будешь словами,

Как землей под крестом безымянным,

Будешь попран чужими ногами,

И клеймен бесполезным и странным.

Каждой строчкой вгрызаясь под кожу,

Точит муза, как червь, твое тело.

Все поэты немножко похожи:

Они пели, как сердце велело.

Невзирая на боль от метаний

И разрывов душевных иллюзий,

Они в пламя сожженнных мечтаний

Заплетали крупицы аллюзий.

Когда сломан до хруста и выжжен,

Словно древо попавшее в топку,

Ты не знаешь, зачем же ты выжил,