hi guys ig

В ту ночь, когда Эвернайт скрипел от холода и соли, Когда вода и камень спорят, кто из них будет живей, Его короновали тихо, будто все же по неволе, Как если б трон искал не короля — а жертву для теней.

Коралловая мантия легла на плечи осторожно, Как будто знала — перед ней не власть, а тёплый человек; Она сияла так, как будто всё будет возможно, Как будто доброта — не грех, а самый прочный век.

Вьюн улыбался: «Я сумею, я смогу, я постараюсь», Он думал о семье, о дочке, о жене и о стране, Он клялся морю, сваям, крышам: «Я ни за что не испугаюсь», И Диплейкс слушал — на воде, в трясине и во сне.

Он был из тех, кого венчают не за власть — за обещанье, За мягкий голос, что звучит, когда другие рвутся в бой, Он верил: всё можно спасти добром, терпеньем, ожиданьем, Пока под ним скрипел уже не трон — а мост гнилой.

Совет Корон его жалел, но так скорее жалят — тихо, С улыбкой, за которой скрыт неумолимый приговор, Его держали между кресел, как ошибку, не интригу, И мерили страну его по глубине чужих озёр.

Там даже юный птичий принц, ещё не знавший поражений, Позволил смех — неловкий, злой, но принятый как знак: Что если слабый принц смеется без страха и без сомнений, То значит, Вьюн для мира — не король, а просто факт.

Экономика — как лодка с прохудившимся настилом, Коррупция — как ил, что не отмоешь просто так, А отерки трудились зло, упрямо и без силы Храня уклад, где «чуждый» — враг, а прошлое — маяк.

Он возвращался в Глубокозёрье с тенью под глазами, Где ночь давила холодом на издыхающую грудь, И слышал шёпот площадей, растущий криками, словами: «Кого мы выбрали? Зачем? И кто теперь наш путь?»

Оптимизм сдох, спасти не вышло беготнёю, Но как не допустить того, что все ляжет на дно? И Вьюн стоял колеблясь между троном и семьёю, Прекрасно понимая, из двух миров ему — одно.

А в это время жил в столице человек совсем не знатный, Герой простых побед — без орденов и громких фраз, Он бабушкам банки тоскал, в целом — помощник многократный, И знал: народ идёт за тем, кто рядом каждый раз.

Налим шагал по улицам, где гниль мешалась с верой, Где страх и гнев, сомнения сошли в течение, Он видел: его коралль не может быть примером, И понял — время не терпения, а решения.

Коралловая мантия всё так же падает на плечи, Она имён не помнит, а только вес и ход времён, Она меняет мир, меняет жизни, чьи-то речи, И знает: каждый трон однажды будет заменён.

И вот — последний вечер, площадь дышит ожиданьем, Налим идёт сквозь толпы, в ответ на их мольбу, Он смотрит вверх — туда, где раньше, резным и нежным основаньем, Стояла статуя Вьюна, глядя улыбкой на судьбу.