#william_james_moriarty

Шерлок делает выпад, буквально выбрасывая шпагу вперёд. Клинок полосует по безобразному, землянистому лицу, распарывает грубую кожу, оставляя шрам. Лиам плотно прижимается спиной, в руке держит острый кинжал, но ударов больше наносит голыми руками, иногда лишь даёт себе пару секунд на передышку. Они в какой-то подворотне на окраине Лондона, вокруг снуют оголтелые от столь громкого шума крысы, пахнет плесенью и сыростью, из темноты только прибывают разъярённые бандиты всех мастей. Ничего, и не из таких передряг выпутывались. Холмс мысленно успокаивает себя, когда его плеча касается глиняный осколок. Режет ткань костюма резко, без особой трудности, застревает в коже частицами. Мориарти мстительно перерезает кому-то глотку, отталкивает тёмную тень, припадает на колени. Обеспокоенно, абсолютно забывая и о миссии, и о долге перед империей, и о смертельной опасности. Ему качают головой в ответ просят уходить, но разве такую чепуху можно слушать? Ничего, и не из таких передряг выпутывались Уильям чувствует, как его спину пронзает что-то ледяное, острое и тонкой, раздробливающее кости и царапающее мышцы. Боль выстреливает, волной проливается до кончиков пальцев, заставляет лишь сипло процедить: "Всё будет хорошо". Шерлок едва успевает подхватить падающее тело. Он притягивает к себе, стараясь, будто раненый зверь, уползти в тёмный угол. Спрятаться, спасти. Голубые глаза смотрят напугано, робко, полупрозрачно застилаются то ли слезливой пеленой, то ли каплями крови. Ничего, и не из таких передряг выпутывались. Джон чуть замедляет шаг, по траве ступает тихо, стараясь не нарушить печальную тишину. доктор озирается, морщась от моросящего дождя, находит глазами силуэт Луи. Тот хмыкает, тыльной стороной ладони проводит по носу, смотрит в одну точку, прямо на тонкую гранитную плиту. Лицо Мориарти-младшего покрыто старчески морщинами, волосы заметно поседели, стали жёстче, а сердце наполнилось хронической тоской. Ватсон видит его здесь каждые пол года, когда приносит на могилу букеты белых лилий. Говорят, что величайший детектив современности и лорд преступности погибли, не размыкая рук. Разве есть причины в это не верить?

Уильям ластится к рукам Шерлока. Льнёт, прижимаясь всем телом, пальцы вплетет в чужие кудри, сбивчиво бормочет признания в любви куда-то в шею. Краснеет, смехом заливается от каждой очаровательной нелепости, плечи поглаживает непорочно, почти невесомо, но каждое прикосновение под дых бьёт с нечеловеческой силой. Шерлок лежит рядом, будто застыв скульптурой. Обнимает крепко, страшится отпустить тонкую талию из своих рук, носом втягивает родной запах, зарывается в светловолосую макушку, что-то бубнит в ответ, тепло улыбается. Лиам что-то мычит, заспанно жмурится, от чего Шерлок только шире улыбается, придвигается ближе, выцеловывая шею. Ещё несколько секунд назад апатичный Мориарти резко дёргается, шумно выдыхает и , только оказавшись на безопасном расстоянии, седлает чужие бёдра. Холмс не успевает понять, когда оказывается лежащим на спине, плотно придавленным к матрасу, но он едва ли напуган или удивлён.Уильям наклоняется ниже, смазано целует в щёку, опускает ладони на грудь. Слушает чужое дыхание. С замиранием, притаившись, будто боясь спугнуть. Этажом ниже слышится пробуждение города: едва доносится запах свежего хлеба из соседней пекарни, нервно дёргается колокольчик на двери книжного магазина, мальчишка с целой стопкой свежих газет бежит к низу улицы. Через тридцать минут на пороге должна появиться худая, вечно испачканная кошка, чудом выбравшая их как единственных, чьи еду может принять.

Шерлок выпрыгивает из такси на третьем светофоре, когда красный горит уже мучительно долго. Он отталкивается от какой-то машины рукой, рывком достигает тротуарной плитки. Холмс нервно кидает взгляд на часы какого-то джентльмена, когда почти врезается в него. Спешит. Сбавляет темп только у самых ворот. Улыбка. Пропуск. Главное не вызвать подозрений.